Императив православной историософии

От редактора: Статьи геополитика и публициста Евгения Александровича Вертлиба неоднократно публиковались на «Русской народной линии» и с интересом, как свидетельствует число просмотров, воспринимались читателями. И хотя в его статьях звучали некоторые идеи, которые, на мой взгляд, являются ошибочными, но я не видел необходимости давать какие-то свои комментарии. Эту же статью оставить без комментария не могу, поскольку в целом позиция автора мне представляется ошибочной. Но я посчитал необходимым опубликовать этот текст, поскольку он характерен для тех дискуссий, которые идут и в России. Тут автор выражает историософскую позицию русской эмиграции (сам Е.А. Вертлиб – эмигрант «третьей волны»), краеугольным камнем которой являются антисоветизм и оправдание эмиграции некоей миссией, которая важнее того, что происходит в Отечестве. Мои комментарии по тексту статьи. Гл. редактор РНЛ А.Д. Степанов.

Хотелось «не будить лиха, пока оно тихо» — оптимизировать русские Остатки в Российской Федерации, да врать даже во имя Отечества негоже. Примат нравственного императива побуждает перестать видеть Удерживающего там, где его нет и не может быть. Казалось, что СВО, функционально как русский освободительный поход на Малороссию, погасит тление головёшек Гражданской войны. Но какое может быть «национальное единство» между «ворами» (правящим олигархатом) и «обворованными» (подзаборным людом)?! Истовыми имперцами и «обшмыгой» «либеральной сволочи» (словечки Достоевского)? Как Вторая мировая война, «войнушка» СВО длится уже четыре года. Кровь рекой – конца не видно. А ведь ресурсы не безграничны: хорошо хоть единственные северные корейцы пособили русичам. Тревожно за судьбу России: одна супротив стаи супостатов. В предпороговой тектонике Последней войны настала строгая минута, когда говорить нужно только Правду. Зависание над пропастью небытия диктует России необходимость предельно жёсткой, лишённой политической конъюнктуры ревизии смыслов, определяющих бытие России.

И начнём с гносеологических корней растырки Белых и Красных, ведь Гражданка баррикадным размежеванием социума даёт о себе знать. Этот разлом носит не политический, а онтологический характер: столкновение между христианским признанием воли Божьей и материалистическим демиургизмом. Белая гносеология, следуя мысли Ивана Ильина, видит в нации живой духовный организм, соборную личность, тогда как красная парадимга рассматривает её лишь как «материал» для построения утопии. Это то самое жуткое тихоновское: «Гвозди б делать из этих людей» — гимн превращению человека в мёртвый инструментальный ресурс Системы. Здесь корень трагедии: невозможно достичь единства, пока одна часть общества поклоняется этому «созидательному разрушению», а другая ищет спасения в Традиции. (Разве все носители христианской традиции покинули Россию? Разве среди покинувших Россию были только носители христианской традиции? А как быть с масонами-февралистами? Словом, попытка увидеть онтологию в разделении на Красных и Белых весьма сомнительна. Это было во многом политическое разделение. Неслучайно многие белые эмигранты оправдывали нашествие Гитлера на Отечество. Неслучайно некоторые эмигранты уже после войны призывали сбросить ядерные бомбы на города в своей (в своей ли уже?) стране. – А.С.)

Сегодня Малороссия как сакральная колыбель Руси превращена «тайными силами» в поле этой кровавой вивисекции, где под прикрытием геополитики происходит эсхатологическое истребление последних очагов православного сопротивления (последние очаги православного сопротивления – это где и это кто; не очень понятно. – А.С.). Глобальная закулиса намеренно затягивает конфликт, превращая святую землю в выжженную зону, чтобы окончательно зачистить пространство для «нового мирового порядка», лишённого Христа.

Православная историософия, в отличие от светской политологии, оперирует категориями эсхатологического реализма, где ключевым фактором является не объем ВВП или количество боеголовок, а наличие или отсутствие в государственном теле силы «Удерживающего» — Катехона. Как указывал святитель Феофан Затворник в толковании на 2-е послание к Фессалоникийцам, истинное «Удерживающее» — это власть самодержавная и вера православная; когда же вера оскудеет и законная власть падёт, ничто не будет препятствовать явлению антихриста. Сила, отрицающая Бога, не может удерживать зло, ибо она сама питается от того же корня. Оперативная обстановка в метафизическом пространстве свидетельствует о том, что современная Россия находится в состоянии глубокого смыслового окружения, вызванного попыткой синтезировать несовместимое: святость новомучеников и прагматизм их палачей. С точки зрения вероучения, сей еретический соблазн «православного сталинизма» искажает прошлое и блокирует возможность восстановления подлинной русской государственности, превращая её в ресурс для строителей Нового мирового порядка.

Историософский императив требует признания того, что Вторая мировая война не явилась моментом восстановления исторической России, но стала инструментом окончательной зачистки национально-консервативных сил Европы руками русского народа, принесённого в жертву интересам «мировой закулисы» (Как это не стала война восстановлением исторической России, когда СССР вернул исторические территории, кроме Польшин и Финляндии, где были установлены лояльные нашей стране режимы?! И что это за «национально-консервативные силы Европы», уничтоженные «руками русского народа» – германские нацисты, итальянские фашисты и коллаборационистские режимы в других странах что ли?! – А.С.). Как отмечал в своих трудах Иван Ильин, советское государство было не Россией, а её антиподом, «мировым застенком», в котором русский дух подвергался систематической вивисекции. О глубине этой трагедии свидетельствует Александр Солженицын в «Архипелаге ГУЛАГ», описывая непрекращающийся террор против носителей русского сознания: «Шли и шли потоки... Но был один поток, который шёл десятилетиями... поток русских людей, не желавших расстаться со своей национальной самобытностью... Этот поток был самым молчаливым, самым стойким и самым беспощадным в своём уничтожении Системой. Это была сама старая Россия, уходившая под землю, в мерзлоту, но не сдавшаяся». (И.А. Ильин, несомненно, великий русский философ – не сумел, а точнее не захотел увидеть изменение природы большевистского режима при И.В. Сталине, и в этом несомненная узость его взгляда и политологическая ангажированность, что не позволяет рассматривать его как безусловного авторитета в учении о России. Хотя у него очень много верных и точных определений и заключений по некоторым частным вопросам русской истории и историософии. Что же касается ангажированности оценок А.И. Солженицына, то они хорошо известны в России. По меньшей мере, представлять репрессии 30-х годов, а особенно послевоенные, как борьбу Системы с теми, кто «не желал расстаться со своей национальной самобытностью» совершенно некорректно. Да, под каток репрессий попадали священнослужители, деятели русской науки и культуры, но больше среди репрессированных было политических противников Сталина (большинство из них были врагами русского народа), не говоря уже о бандеровцах, предателях-полицаях и уголовниках. – А.С.).

Победа 1945 года оказалась пирровой (называть Великую Победу, которую Господь даровал русскому народу на Пасху «пирровой», по меньшей мере, некорректно. – А.С): последовавший за ней «холодный мир» был вчистую проигран Западу. Она легитимировала режим (Победа не легитимировала режим, а позволила русскому народу сохраниться в истории. – А.С.), уничтоживший десятки миллионов лучших представителей нации. Технически же советский проект с самого начала был глубоко дотационным и залоговым: мемуары Михаила Полторанина («Власть в тротиловом эквиваленте») раскрывают, что Крым фактически принадлежит концессионерам США. Под проект «Крымская Калифорния» (создание еврейской республики на полуострове) Сталин взял у банкиров Рокфеллера и Варбурга огромные кредиты, выставив Крым в качестве залога. У американских элит по сей день сохраняются те самые сертификаты на крымскую землю. Чтобы «замотать» вопрос принадлежности и не отдавать землю залогодержателям, Сталин сначала пытался разыграть карту Биробиджана как «нового Израиля», надеясь перенаправить претензии кредиторов туда, а позже Система маневрировала через хрущевскую передачу полуострова Украине. Это позволило юридически вывести территорию из-под юрисдикции РСФСР — прямого ответчика по векселям. (История с передачей американо-еврейским банкирам Крыма для получения кредитов (и, таким образом, некое оправдание передачи Крыма Украине Н.С. Хрущёвым) выглядит спекулятивной фантастикой. И использование этого мифа журналистом М.Полтораниным не делаёт его достоверным. Какие-то проекты на сей счёт существовали, но никаких достоверных документов о договорах не известно. Эта история напоминает миф про «деньги императора Николая II» и в целом золото России, которые стали основой ФРС, который распространял покойный проф. В.Г. Сироткин. И об этом тоже писали много. – А.С.)

Таким образом, советский «Катехон» был лишь ловушкой (Катехон или есть или его нет, он не может быть «ловушкой». – А.С.), прикрывавшей духовную стерилизацию народа и многолетние бизнес-сделки с Западом, подготовив почву для нынешнего триумфа оскотинивающего вещизма и метафизической капитуляции перед лицом наступающего царства зверя.

В свете этой преемственности договорняков подозрительно выглядит и нынешняя военная стратегия. Согласно доктринальным установкам, определяющим логику тотального противостояния в условиях истощения ресурсов, стратегический тупик позиционной войны такой интенсивности, как СВО, требует радикальной эскалации. Полевой устав армии США FM 3-12 и концепции Multi-Domain Operations (MDO) в ситуации, когда людские ресурсы страны тают, прямо предписывают задействовать «атомные малютки» (ТЯО) для дезорганизации тыла и взлома фронта. Однако РФ упорно уклоняется от «шарахнуть», предпочитая позиционное перемалывание собственного генофонда бесконечным кулуарным сделкам. Это не «человекосбережение», а сохранение активов коллег по бизнесу. По логике: если бы целью была победа и максимальное спасение жизней солдат, инфраструктура супостата была бы обрушена спецбоеприпасами сразу, когда дошли до Киева (и странным образом откатились восвояси). И, судя по реакции МО на реплики телеведущего Соловьева, никакого «шараханья» по врагу не намечено — стратегия «мягкой силы» остается в приоритете. А как же народосбережение? Ведь при таких темпах утилизации русских просторы России скоро будет некому обживать, кроме госарбайтеров и участников мирной экспансии Китая. (Сторонники «шарахнуть» (ударить ядерным оружием по Украине или Европе, а то и по США) есть и в России. Эту безответственную позицию уже отверг Глава нашего государства В.В. Путин, и большинство экспертного сообщества и в целом общества поддерживает его позицию. Попытка выдать отказ от применения ядерного оружия за «сохранение активов коллег по бизнесу» – безответственное словоблудие. Причины того, почему откатились от Киева, тоже не являются секретом – война стала приобретать другой характер после неудачи с организацией государственного переворота в Киеве, для новой войны уже не хватало личного состава и на юге, и под Киевом, нужно было принимать крайне тяжёлое решение о мобилизации. – А.С.)

Святитель Феофан Затворник указывал, что «Удерживающий» уйдёт, когда исчезнет власть, имеющая на то Божественную санкцию. С этой позиции признание сталинского СССР «Катехоном» является духовным преступлением. Коммунистическая система, будучи инструментом «тайны беззакония», остаётся генетически враждебной Христу. Архиепископ Аверкий (Таушев) подчеркивал в своих работах «Современность в свете Слова Божия», что истинный Катехон защищает не территорию, а Истину. (Вот тут принципиальный вопрос. Эмигранты никак не могут принять тот факт, что СССР оставался Катехоном (пусть и не идеальным). Ошибался и выдающийся церковный публицист архиепископ Аверкий (Таушев). Апостол Павел писал о Катехоне, когда Империя была не просто языческой, но и гонителем христианства. Следовательно, Катехоном является не православная Монархия-Империя (этого мы, конечно, желаем, поскольку тогда будет осознаваться в полной мере смысл служения Катехона), но сам принцип миродержательной Империи, каковой была и Советская Империя. Именно Империя не даёт антихристу войти в мир. И современная Россия, являющаяся наследницей СССР, а через него и Российской Империи, остаётся Катехоном. – А.С.) Следовательно, нынешняя «антикатехонная разностность» между Западом и РФ — это не в плоскости битвы добра со злом, а конфликт двух векторов разложения. Запад форсирует приход антихриста через трансгуманизм, в то время как «православные сталинисты» без закрученных гаек консервируют духовную пустыню под видом имперского созидания, тем самым оставляя народ беззащитным (логическая неувязка у автора: как может народ быть беззащитным, когда совершается имперское созидание, напротив народ так будет защищён. – А.С.) перед смертельным ударом.

Очевидно, что без решительной декоммунизации сознания и возвращения к канонам РПЦЗ (У РПЦЗ нет своих церковных канонов, отличных от канонов РПЦ. Её отличает только антисоветизм и критика так называемого «сергианства», т.е. сотрудничества Церкви с советским Государством. Но это относится не к канонам, а к политической философии. К тому же такая философия скрывает тот факт, что сама РПЦЗ сотрудничала с политическими режимами стран Запада. И неизвестно, что хуже – сотрудничать со своими или с чужими. Понятно, что тут возникает вопрос – а кто для меня чужие и кто свои. – А.С) страна обречена на роль «пушечного мяса» в чужих сценариях. Архимандрит Константин (Зайцев) справедливо указывал на «не-бытие» России в советский период: нация жила вопреки системе. Сегодня попытка втиснуть Православие в рамки советского патриотизма создает еретическую химеру, о которой предупреждал Лев Тихомиров в «Монархической государственности»: власть, лишённая религиозного идеала, вырождается в механическую деспотию, пожирающую свой народ. Нынешняя стратегия выживания должна строиться на бескомпромиссном утверждении традиционной монархической иерархии смыслов, где государство — лишь ограда для Церкви и народа Божьего, а не самоцель.

Подлинный Катехон не может быть построен на крови новомучеников и оправдании богоборцев. (На крови новомучеников Катехон и построен, как и Церковь держится на этом. И никакого оправдания богоборцев нет сейчас не только в стране, но даже и в КПРФ. Кроме того, надо понимать, что новомученики не были борцами с советским режимом, они исповедовали Христа, за что их убивали или сажали в тюрьмы. А борцами с советским режимом их объявляли, с одной стороны, чекисты, чтобы подвести под статью, и, во вторых, эмигранты, чтобы оправдать своё бегство из страны. – А.С.) Это вопрос национального спасения. Ситуация на театре военных и духовных действий требует перехода от оборонительной позиции злоупотребления «советским патриотизмом» к наступательной стратегии православного самосознания. Мы должны осознать, что глобальная Система мирового зла использует наши внутренние противоречия для окончательного решения «русского вопроса». Восстановление Катехона начинается не в кабинетах власти, а в сердцах тех, кто способен отречься от глобализма гулаговского «советского величия» и вернуться к идеалам Святой Руси как единственной реальности, имеющей силу противостоять царству антихриста. Только через покаяние и восстановление преемственности с дореволюционной историософией возможен выход из того тупика, в который нас завели нынешние апологеты постЕБНизма.

Евгений Александрович Вертлиб / Dr.Eugene A. Vertlieb, Член Союза писателей и Союза журналистов России, академик РАЕН, бывший Советник Аналитического центра Экспертного Совета при Комитете Совета Федерации по международным делам (по Европейскому региону) Сената РФ, президент Международного Института стратегических оценок и управления конфликтами (МИСОУК, Франция)