Уже первые дни года засвидетельствовали, что мир вошёл сегодня в пограничную фазу своего состояния – между скрытой (потаенной, небесной) войной и войной открытой, горячей, человеческой.
На моей памяти нечто подобное мы переживали в 1962 году, во время Карибского кризиса, когда подлодки СССР и США уже отправились навстречу друг другу на стартовые позиции своих ударных ракет. Тогда Хрущёву и Кеннеди удалось договориться между собой. Удастся ли сейчас – Бог весть…
Дело в том, что сегодняшний кризис – это кризис постмодерна как миропонимания. Если вспомнить историю, то классические европейские и русские войны, вплоть до Наполеона, происходили под религиозными хоругвями и царскими (имперскими, королевскими) знамёнами — даже когда реальным предметом спора или государственного вожделения была та или иная нажива (территория, земные богатства, люди). Классика – это цивилизация под знаком Бога, где всё, в конечном счете, принадлежит Ему, во всяком случае, символически. Тем более это касается собственно религиозных войн, которые потрясали Европу вплоть до ХVIII столетия, когда «просветители» решили, что «Бога нет».
Первой мировой модернистской войной оказалась авантюра коронованного генерала французской буржуазной революции Бонапарта – этого выскочки, «корсиканского чудовища», как его называли традиционные монархии.
Модерн – цивилизация перед лицом человека, его метафизического и метаисторического самоутверждения, и именно к этому стремился Наполеон со своей враждой к Англии, своими походами в Испанию, в Египет и в Россию. Здесь высшим авторитетом пользовался победитель – до тех пор, пока Святая Русь не переломила ему хребет, после чего Священный союз под руководством императора Александра Благословенного (возможно, будущего сибирского старца Фёдора Кузьмича) восстановил на некоторое время классический порядок в Европе.
Подлинным торжеством модерна как религиозно-культурного и цивилизационного явления стала Первая мировая война 1914-1818 годов, где единый прежде «концерт» главных европейских держав распался на отдельные голоса-инструменты, каждый из которых вообразил себя самосильным субъектом истории, отвергая и уничтожая все остальные. Прямым продолжением этого шизофренического процесса оказалась Вторая мировая война 1939-1945 годов, когда Гитлер в июне 1940 года заставил победителя предыдущей схватки – Францию – подписать позорную капитуляцию в том же самом вагоне, где в 1918 году было зафиксировано поражение Германии. Впрочем, Гитлер рано радовался: перед вступлением русских войск в Берлин в апреле 1945 года его труп был сожжен, а реальные победители во главе с СССР образовали Организацию Объединенных наций. Очевидно, это была последняя попытка модернизированной – атеистической, самодостаточной – версии человечества установить всеобщий закон своими силами, без опоры на высшую, небесную инстанцию. Впрочем, в 1945 году зоркие люди разглядели над поверженным Рейхстагом за красным флагом православный Крест.
В 2025 году мы вошли в новый мировой эон, как выражаются гностики. Постмодерн отличается от классики не только тем, что он не верит в Бога. Он не верит и в человека – даже в гения, в вождя, в закон, в договор, в союз, вообще ни во что человеческое. Проще говоря, он верит в ничто. Отсюда его универсальная деятельность – игра, то есть активность с нулевой суммой. Когда президент США Дональд Трамп говорит, что у него есть своя собственная мораль, на которую он опирается, он публично утверждает себя как постмодерниста, который равнодушен к Богу, но готов играть с людьми (Ираном, Венесуэлой, Гренландией, Канадой) по своим правилам. И никто – за редким исключением – не в состоянии эту игру оспорить, потому что другие игроки также действуют каждый по своим правилам, и с теми картами, которыми одарила их судьба. Победа в подобной игре легка и эфемерна, потому что опирается она на ничто – на самое себя. Её никто не гарантирует — ни Священный союз, ни тем более ООН, хотя её говоруны и вещают что-то в Нью-Йорке.
Сегодня есть только три «субстанциальных деятеля» (выражение В.Н.Лосского), сохранивших связь с глубинной классической традицией – это православная Россия, конфуцианский Китай и индуистско-буддистская Индия. У этих трёх стран-цивилизаций есть свои проблемы, но все три самим фактом своего существования образуют ту крепость классики, с которой вынуждены считаться самые воинственные постмодернисты от политики. Бог поругаем не бывает, и скажет Своё на последнем Суде.
Александр Леонидович Казин, доктор философских наук, профессор, научный руководитель Российского института истории искусств
