Религия и политика

Часто приходится слышать, что время больших политических идеологий, и, тем более, религиозной политики, прошло. Дескать, в цифровую эпоху живём. В своё время о либеральном конце истории рассуждал Ф. Фукуяма, сегодня эту тему продвигают постмодернисты, для которых завершение великих проектов («длинных повествований») является само собой разумеющимся. Однако суждения такого рода, по меньшей мере, поверхностны.

Начать с того, что неверующих людей – как и неверующих цивилизаций — не бывает. Одни утверждают, что верят в Бога, и это религиозный акт. Другие настаивают, что не верят в Бога, и это тоже религиозный акт, только с обратным знаком. Одни верят в человека, в науку, в прогресс, в рынок, в материю, в здравый смысл, в ИИ, и это также разновидности религиозного акта. Другие верят в сатану*, и это, увы, тоже религия (церковь сатаны* зарегистрирована, к примеру, в США).

Точно так же политические партии, сословия, классы, нации, целые цивилизации имеют свои ценности, цели, аксиомы, то есть свою политическую и государственную религию, социальную веру. Существует целый круг «политических вер», от Первого, Второго и Третьего Рима до современных империй – например, тех же Соединенных Американских Штатов, искренне полагающих себя избранной страной, «градом на холме», которой сам Бог поручил управление миром. Названный круг можно разделить на ряд условных религиозно-политических секторов, от символически белого до символически чёрного. Все они присутствуют на нынешней геополитической карте.

Политическая религия (она же религиозная политика) строится как продукт взаимодействия между вертикалью народной веры и горизонталью фактической общественной жизни. Например, в России политика исторически формировалась как равнодействующая православной веры большинства народа и его наличной экзистенциальной практики. В этом случае монархическая диагональ государственности оказывается одной из форм духовного восхождения к идеальному источнику власти и соответствующего – соборного — способа национального бытия. Символический цвет данного религиозно-политического сектора – белый. В отечественной цивилизации подобная восходящая церковно-государственно структура складывается в Московской Руси, просуществовав – с рядом оговорок относительно петровских секулярных преобразований – вплоть до февраля 1917 года.

Более того, даже при советской власти условно монархический тип правления верующим в коммунизм как «земной рай» народом частично вписывается в указанное трёхмерное (вера – народ – государство) ценностное пространство как его превращённая форма. В современной России гарантом цивилизационной и геополитической субъектности страны является жёсткая президентская власть.

Сектор второй, по символике цвета розовый (т н. «розовое христианство»), образован изначально вертикалью западного католическо-протестантского типа духовности и жизненной практикой верующего в себя (антропоцентризм и гуманизм) человека. Диагональ буржуазно-демократической идеологии строится путём взаимодействия либерального индивидуализма как типа сознания с рыночными механизмами общественной жизни. Исходная точка подобной социально-культурной структуры – эпоха Просвещения с её деизмом, антропоцентризмом, материализмом и прагматизмом. В настоящее время это политическое поле занято разного рода гибридами вроде партии ХДС в Германии, консерваторами в Англии, республиканцами в США и т. п., силами, ориентированными на мифологию прогрессистского модерна. Яркий представитель такого направления – Дональд Трамп, лично равнодушный к Богу, но по жизни исповедующий религию глобального меркантилизма.

Элементы такого уклада имеют место и в современной Российской Федерации.

Сектор третий, символически красный, образован нижней (отрицательной) вертикалью атеизма (богоборчество) и горизонталью верующего в «земной рай» народа. Диагональ такой социалистической религии обусловлена взаимосвязью коммунистического учения с жёсткими установками общественного сознания (ленинский идеал «единой фабрики»). Построенный на этой основе Советский Союз, используя во многом жертвенную энергетику русского православия, стал на определённое время сверхдержавой, но после исчерпания своей идеократической подпитки распался на ряд национальных образований. В настоящее время данный сектор представлен в России КПРФ, а также китайским «социализмом с национальной спецификой».

Сектор четвёртый, чёрный, максимально удалённый от христианской политики. Образован нижней (отрицательной) вертикалью антиверы (оккультизм) и горизонталью погруженной в бессознательную или сознательную антихристианскую практику части народа (т. н. «темное просвещение»).

Диагональ темной (перевернутой) государственности полагается взаимоотношением демонической элиты с магическими установками общественного и индивидуального сознания. Символический цвет сектора – чёрный. По такой схеме строился германский Третий рейх с его расовыми построениями и нордическими тайнами ордена СС. В настоящее время движения подобного рода отмечены в ряде стран «золотого миллиарда» (дело Эпштейна, см. на РНЛ мою статью «Эпштейн – повелитель мира?»).

Как пишут представляющие их теоретики, история началась, когда люди выдумали богов, и закончится она, когда человек сам станет богом (трансгуманизм). К сожалению, явления такого рода имеют место и у нас («голые вечеринки» элит и т. п.).

Предложенная схема, как и любая схема, не учитывает множества нюансов и различений. Вместе с тем она отражает кругозор основных религиозно-политических установок христианского и постхристианского мира, его небесных и «подземных» проектов, энергиями которых движется история.

Александр Леонидович Казин, доктор философских наук, профессор, научный руководитель Российского института истории искусств

*в России запрещён сатанизм