Дворянин Владимир Аничков четверть века возглавлял отделение Волжско-Камского банка в Екатеринбурге, одновременно являясь директором-распорядителем Алапаевского горного округа. Выброшенный гражданской войной за пределы отчизны, он описал пережитое им в память потомкам. Мемуары Аничкова увидели свет спустя шестьдесят с небольшим лет.
4 марта 1917 г. в Екатеринбург пришла весть о революции. В тот же день на стихийном митинге образовался Комитет общественной безопасности, членом которого Аничков стал вместе с другим гласным городской думы Ипатьевым. Митингующие требовали немедленных арестов: губернатора, полковых командиров, жандармов, архиерея. Стать комиссаром Аничков, в отличие от других членов Комитета, отказался.
Город захлёбывался в анархии. Тюрьму трясло, арестантов было нечем кормить. Проститутки как свободные гражданки больше не желали подвергаться лечебному осмотру. В армии «Приказ № 1» о неподчинении солдат офицерам был принят «на ура» и от дисциплины «ровным счётом ничего не осталось». Начали создаваться кооперативы, но «быстрое их насаждение и развитие было чрезмерным увлечением, ибо возникали они на средства казны, становясь паразитами и подтачивая курсовую стоимость рубля».
В финансовой области наблюдалась ещё большая неразбериха. В ходу были «керенки» (хотя билеты следовало бы назвать «бернадками» – по имени выпустившего их министра финансов проф. Бернадского). Потребность в денежной массе не удовлетворялась. В обращение были запущены т.н. «зелёные» – деньги достоинством в 250 р. и 1000 р. Но люди новым банкнотам не доверяли, пряча в кубышках царские деньги.
Следующий министр финансов Шингарёв ввёл прогрессивный налог, достигавший 90% от прибыли. Вкупе с падением курса кредитного рубля это повергло всю промышленность и торговую деятельность в убытки. Банки потеряли свои основные капиталы на 4/5, стоимость которых сократилась на треть.
Захвату власти большевиками в Екатеринбурге никакого противодействия оказано не было: «Власть и до этого находилась в руках Совета рабочих и солдатских депутатов, там и осталась». В начале ноября 1917 г. банкиров вызвал в совдеп Крестинский, желая узнать их мнение о предстоящей национализации. Аничков мыслили её «как акт передачи всех активов и пассивов казне под соответствующую расписку Госбанка». Вскоре Аничкова арестовали. Национализация приобрела уродливые формы, завися от взглядов комиссаров финансов. Все государственные бумаги были аннулированы, из сейфов конфисковывалось золото. Выйдя на свободу, Аничков лишился своего состояния, помещённого в акции, и приисков.
В феврале 1919 г. к Аничкову привезли вел. кн. Сергея Михайловича, и бывший банкир приютил изгнанника у себя. Царскую семью и свиту поместили в дом Ипатьева. Аничков пытался найти жильё и для князя Владимира Палея, но неудачно: хозяева испытывали страх за себя, ибо помощь могла обернуться репрессиями.
Конец Романовых в Екатеринбурге уже приближался. Сперва были расстреляны гр. И.Л. Татищев и кн. В.А. Долгоруков. Приблизительно за месяц до расстрела царской семьи со свитой большевики арестовали камердинера императора Т.И. Чемодурова (его «забыли» в тюрьме, и он остался жив, скрываясь потом у Аничкова). Позже, во время следствия по убийству царской семьи, на квартире Аничкова останавливался следователь Соколов.
За несколько дней до высылки великих князей в Алапаевск из Москвы привезли вел. кн. Елизавету Фёдоровну. После алапаевского убийства в Екатеринбурге начался террор. Семья Аничкова, опасаясь за свою жизнь, бежала в лес.
Возвращение в город произошло с приходом чехов. При новых властях вскрылись леденящие кровь подробности красного террора. Одному знакомому Аничкова отрубили топором голову, когда тот открыл дверь в ответ на стук. Заключённых топили в нужниках и прокалывали животы штыками. Помимо «классово чуждых», большевики расправлялись и со «своим братом» – рабочими Верх-Исетского завода.
К началу 1919 г. Деникин признал Колчака. Аничков зачастил в Омск, участвуя в работе по восстановлению финансовой системы. Временное Всероссийское правительство заказало в САСШ новые купюры, которые могли быть доставлены только после получения Омским правительством международного признания. Необходимость денежной реформы назрела со всей очевидностью. Рынок заполнили фальшивые «керенки», подделываемые большевиками, японцами и китайцами. Иностранные миссии выступали против унификации всех прежних дензнаков. Тогда по предложению Аничкова осуществили обмен «керенок» на пятипроцентные обязательства Омского правительства.
В июне Екатеринбург вновь захватили большевики, и семья Аничкова пустилась в путь, прибыв в октябре 1919 г. во Владивосток. В начале ноября пал Омск, правительство Колчака перебралось в Иркутск. В середине ноября во Владивостоке вспыхнул мятеж Гайды, быстро подавленный ген. Розановым. В начале 1920 г. власть на Дальнем Востоке перешла к Земскому правительству во главе с эсером Медведевым.
Терзаемый необходимостью кормить семью, Аничков вошел в пай для создания ткацкой фабрики. Шерсти в Монголии было достаточно, а суконных фабрик в Забайкалье – ни одной. Но предприятие, начавшись успешно, быстро прогорело.
На Дальнем Востоке Аничков с Христианом Биричем, бывшим каторжанином, описанным Чеховым и Дорошевичем, а затем компаньоном Демби по производству икры. 26 мая 1921 г. знакомый Бирича, владелец спичечной фабрики Спиридон Меркулов вместе со своим братом Николаем совершил переворот. В июне 1922 г. правительство Меркуловых пало. К власти пришло Народное собрание, выбравшее ген. Дитерихса верховным главнокомандующим. Прибыв во Владивосток, Дитерихс заявил, что не признает революционных постановлений собрания. Вскоре был созван Земской собор, председателем которого оказался Спиридон Меркулов, а Дитерихс был провозглашен воеводой земской рати. Осенью Дитерихс выступил в поход против большевиков. Победы было ожидать трудно, и приказ о мобилизации вызвал панику. Аничков, ликвидировав дела, бежал за кордон. О его жизни в Китае ничего неизвестно, но в 1932 г. он обосновался в Сан-Франциско, открыв там первый русский книжный магазин «Русская книга». Смерть настигла русского банкира на чужбине в 1939 г.
Мстислав Владимирович Князев, историк, публицист, Москва
Владимир Аничков: Екатеринбург – Владивосток. Свидетельства очевидцев революции и гражданской войны. 1917-1922. Издательство: Центрполиграф, 2023. Это второе издание. Первое издание осуществлено издательством «Русский путь» в 1998 г. (Серия ВМБ – «Всероссийская мемуарная библиотека») по рукописи из собрания мемуаров А. Солженицына, которое он привёз в Москву.
