В рамках рубрики «Исторический календарь» мы продолжаем наш историко-популярный проект, посвященный приближающемуся 100-летию революции 1917 года. Проект, названный нами «Могильщики Русского царства», посвящен виновникам крушения в России самодержавной монархии ‒ профессиональным революционерам, фрондирующим аристократам, либеральным политикам; генералам, офицерам и солдатам, забывшим о своем долге, а также другим активным деятелям т.н. «освободительного движения», вольно или невольно внесшим свою лепту в торжество революции ‒ сначала Февральской, а затем и Октябрьской. Продолжает рубрику очерк, посвященный В.А. Маклакову ‒ одному из лидеров Конституционно-демократической партии, депутату Государственной думы II ‒ IV созывов.
Василий Алексеевич Маклаков родился 10 мая 1869 года в Москве в многодетной семье потомственных дворян. Его отец ‒ Алексей Николаевич ‒ был известным профессором-офтальмологом; мать ‒ Елизавета Васильевна (урожденная Чередеева), происходила из дворянской состоятельной семьи, давшей ей хорошее домашнее воспитание. «Она свободно говорила на 3-х языках (помимо русского), была ученицей знаменитого пианиста Фильда», ‒ вспоминал В.А. Маклаков. В семье было 8 детей, из которых семеро дожили до взрослого возраста. Мать умерла, когда Василию было всего 12 лет и, как он позже вспоминал, среда, в которой он рос, была интеллигентской, а не помещичьей. Помимо Василия, широкую известность также получили его братья ‒ Николай Маклаков, человек консервативных убеждений, видный деятель монархического движения, занимавший в 1912‒1915 г. пост министра внутренних дел, и Алексей ‒ глазной врач, профессор Московского университета.
Окончив с серебряной медалью 5-ю Московскую гимназию, Василий поступил на естественное отделение физико-математического факультета Московского университета. Здесь Маклаков приобрел первый «революционный» опыт ‒ в 1890 году он был арестован за участие в студенческой сходке, провел 5 суток в Бутырской тюрьме, а затем исключен из университета за политическую неблагонадежность. Впрочем, довольно скоро Маклакову удалось восстановиться в университете, но, охладев к естествознанию, он выбрал историко-филологический факультет, который успешно окончил в 1894 году. Подававший надежды в науке Маклаков мог стать историком, ‒ он был рекомендован к оставлению при университете для подготовки к профессорскому званию, однако попечитель учебного округа Н.П. Боголепов не дал на это своего согласия.
Как отмечает биограф политика В.М. Шевырин, «ранние дневники Маклакова свидетельствуют о том, что уже к двадцати годам он выработал основы своего либерального мировоззрения. Рассуждая о "самом важном", о цели, назначении, благе общества, он подчеркивал, что главное ‒ это "независимость и свобода личности". "Общество и власть для личности, а не наоборот", "счастье и благо личности... скажут нам, где прогресс, то есть куда нужно направить развитие общества". Истина, по Маклакову, есть то, что дает "спокойствие и счастье людей": "Идея государства, отождествленная с идеей о свободе... Идея экономическая ‒ с идеей равенства. Решение этих двух вопросов и есть то, что составит счастье людей". Будущее России определяется законами истории, которые, будучи общими для всех государств, "приведут и нас к общему с ними состоянию"».
Побывав вместе с отцом во Франции в 1889 году, когда в республике широко отмечался 100-летний юбилей революции, Маклаков проникся идеями ее деятеля графа Мирабо ‒ блестящего оратора, публициста, сторонника конституционной монархии, депутата и масона. «Столетие Французской революции, устраиваемые в честь ее торжества, реставрация зданий и мест, где революция происходила, выставка всего, что от нее уцелело, картины, газеты, рукописи и автографы ‒ позволяли как бы переживать ее вновь, ‒ вспоминал В.А. Маклаков. ‒ Историческое изучение ее к этому времени уже много подвинулось, и заставляло пересмотреть слишком упрощенное к ней отношение (...) В общее сознание стало входить то, чего прежде не знали, а главное знать не хотели, что Великая Революция 89 года была по началу только "либеральным" движением и в результате привела к буржуазной Республике, что ее "завоевания" были заложены в старых порядках и могли быть постепенно проведены "законной властью", что Революцию предотвратило бы. Как сказал один французский писатель ‒ "il n'y a qu'un moyen d'arreter une revolution: c'est de la faire" (Есть только один способ остановить революцию: это ее осуществить.) Это историческое понимание Великой, а следовательно и всех революций, я вывез из Франции. Моим героем этой эпохи стал поэтому Мирабо, не за его исключительный гений, но потому, что он хотел идти именно этим путем». Маклаков почитал его до самой старости, за что заслужил от некоторых современников прозвище «русский Мирабо». При этом уже в юности Василий Маклаков отмежевался от революционных радикалов, поскольку считал, что знамя, поднятое А.И. Герценом, революционеры «вываляли в грязи».
Отбыв воинскую повинность вольноопределяющимся в 3-й гренадерской артиллерийской бригаде и выдержав экзамен на чин прапорщика запаса, Василий Маклаков экстерном окончил юридический факультет Московского университета. Ему снова предлагали остаться на кафедре, но Маклаков предпочел правозащитную деятельность. Он начал работать помощником таких известных адвокатов как А.Р. Ледницкий и Ф.Н. Плевако, а к 1901 году стал присяжным поверенным округа Московской судебной палаты, участвуя во многих политических и вероисповедных судебных процессах. Подзащитными Маклакова были взбунтовавшиеся крестьяне, бастовавшие рабочие, оппозиционные деятели, сектанты. Последних адвокат не раз защищал по личной просьбе Л.Н. Толстого, с которым был достаточно хорошо знаком и некоторое время даже увлекался его учением. Среди тех, кого Маклакову удалось выручить, был и видный большевик Л.Б. Красин. Однако симпатиями к социалистическим идеям Маклаков не проникся. «М