Когда ты христианин?
Захотелось кофе. Остановился у одного из предприятий общепита. Зашел. Присел за столик у окна, наблюдая, как в расположенный напротив Магнит движется туда-обратно поток покупателей. В кафе же посетителей словно накапали пипеткой. В углу за стеллажом с сувенирами что-то оживлено обсуждала шумная кампания; у соседнего окна за чашкой кофе сидела девушка, погруженная в чтение книги. Не про Великий ли пост читает, который нынче в разгаре? Да и вообще, не чудо ли? Все охвачены телефономанией, телефон сегодня правит бал, а тут книга? Заказал «Эспрессо». Да, еще парень у стойки пил прямо из банки Кока-Колу. Мне подали кофе. Потом шумной кампании раза три приносили тарелки с кушаниями.
— Нам мяса, мяса побольше! — крикнул кто-то из-за их стола.
У меня тут же в голове искрой проскочило хрестоматийное:
— Я христианин и в пост мясо не ем!
А ведь сказано было совсем недалеко от этого самого кафе. Правда 455 лет назад. Я подумал, что через несколько минут сяду в машину, проеду метров пятьсот и увижу нашу гордость — красавец Свято-Троицкий кафедральный собор. Там-то все и произошло…
* * *
1570 год от Рождества Христова. Псков
Соборная площадь была покрыта снегом, кое-где утоптанным, а местами наваленным непролазными сугробами. Босой человек в длинной ветхой рубахе скакал на палочке и что-то тихо себе напевал. Никого не дивил его чудной вид: всегда, — и стужу, и в ненастье, — лишь рубище прикрывало его никогда не знавшее покоя изможденное тело. Это был всем известный блаженный Никола, по прозванию Салос…
Воскресения день зачинался над богоспасаемым Псковом — второй воскресный день Великого поста. Во всех концах города звонили колокола. Множество разнящихся в тембре голосов, поднимаясь в небо, сливались в общее облако звука, которое медленно плыло уже единым звоном над куполами церквей, числом уж никак не менее ста, над крышами каменных купеческих палат, над торговыми рядами, над крепостными стенами и растворялось где-то в бескрайних голубых озерных далях. А улицы были заполнены людьми. Повсюду стояли столы с угощением, постным конечно, но обильным и разнообразным, что рождало атмосферу праздника. Вот только лица людей были сосем невеселыми. Даже нищая братия, извечно кормящаяся «от щедрот государевых», попритихла и не испрашивала, как водится, подаяния. Многие плакали и лишь дети беззаботно резвились, не ведая о надвигающейся беде. Среди них скакал на палочке и юродивый Никола, неведомо как оказавшийся тут, на городской улице, по которой вот-вот должен проследовать царский поезд. Государь Иоанн Васильевич вчера прибыл из Новгорода, и, опережая его, примчались во Псков слухи о учиненном там неслыханном кровавом погроме. Псковский воевода Юрий Токмаков, силясь рассеять все подозрения в измене, приказал накануне всем горожанам с хлебом-солью выйти встречать Государя и бить челом, взывая о милости. Что-то будет?
Но вот уже и приблизился двигающийся из Любятово царский кортеж. Люди пали на колени и били поклоны, взывая к небу: «Господи, помилуй нас!» А глаза царя горели лихорадочным огнем, предвещая беду. Неожиданно, прямо под ноги царскому коню, выскочил на своем деревянном скакунке юродивый Николка. Он возвел ясные очи на Государя и пропел будто бы детскую скороговорку. Но совсем не безобидно прозвучали эти его слова, так что затрепетали и замерли в страшном ожидании все, кто был рядом.
— Иванушка! Иванушка! Покушай хлеба-солюшки, а не христианской кровушки! Иванушка! Иванушка! Покушай хлеба-солюшки, а не христианской кровушки!
Вздрогнул царь и вперил грозный взгляд в юродивого. Вспомнил он вдруг другого божьего человека, прозванного на Москве Василием Блаженным. Вспомнил, как однажды плакал тот горько на улицах города, а наутро выгорела вся Москва. Было это двадцать лет назад, но будто сегодня. «Нет, — подумал, — нельзя трогать юродивого, Бог накажет». Но и так оставить нельзя… Сдвинул Иоанн сурово брови и хотел что-то приказать опричникам, но юродивый вдруг скакнул в толпу и исчез, словно растворился в воздухе. Государь задумался и так, молча, доехал до Троицкого Собора, будто и не замечая склонивших пред ним спины подданных. У колокольни опять явился пред ним блаженный Николка — и как только успел наперед всех? Он настойчиво приглашал Государя зайти в свою келью. «Послушаюсь юродивого, — решил Иоанн, — быть может, скажет мне Божий суд?» Как вошел, вздрогнул и застыл от неожиданности: в убогой келье на лавке лежал огромный кусок свежего мяса.
— Покушай, покушай, Иванушка, — радушно предложил юродивый.
— Да как ты смеешь! — разгневался царь. — Я христианин и в пост мясо не ем!
— Мяса не ешь, а людей губишь, — смиренно сказал Никола, — кровь христианскую пьешь и суда Божия не боишься!
Как ошпаренный выскочил Грозный Государь из кельи юродивого. Его душила злоба. Велел он снимать колокола и грабить ризницу. Но опять безбоязненно подступил к нему блаженный:
— Не тронь нас, прохожий человек, ступай себе прочь. Если помедлишь, не на чем тебе будет бежать отсюда.
«Как он смеет? Мне?» Яростные молнии разрывали голову Иоанна на части, еще мгновение и чаша неудержимого гнева государева излилась бы на эту многострадальную землю, окрасив багрянцем белизну снега и соборных стен. Но тут взгляд его на мгновение коснулся неба… Исполненное величия, оно столь безмерно возвышалось над ним, - властителем и господином всего окружающего дольнего мира, - столь превосходило его своей необъятностью, что, пораженный вдруг в самое сердце, он замер… и осознал, что бессилен пред этим босым оборванным человеком. «Так и есть! — ужаснулся Государь. — Правда Божия за ним! Прочь… Бежать…»
Опустив плечи Царь молчал, и дивились тому его слуги-опричники…
— Государь! — скорбным вестником предстал вдруг пред ним Малюта Скуратов. — Пал твой любимый конь. Только что…
Спешно Иоанн Грозный покинул богоспасаемый град Псков — не разорил и не разграбил, как прежде сделал это с Новгородской землей. Надежнее свинца и булата защитила Землю Псковскую Правда Божия, смиренным вестником которой явился босоногий юродивый Никола, блаженный псковский чудотворец.
* * *
Так когда ты христианин? Когда в пост не ешь мяса? Или, когда кровь христианскую не пьешь и суда Божия боишься? Наверное, надо стараться придерживаться и того и другого. И бояться, по большому счету, только Бога, и более никого и ничего. Даже смерти!
Недавно информационные агентства сообщали, что В Псковской области простились с семью военнослужащими, погибшими в зоне специальной военной операции, о чем рассказал губернатор в своём Телеграм-канале. Им, исполнителям заповеди о том, что «Нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя» (Ин.15: 13), это точно известно! Царствие им Небесное! И вечная память!
