Аще не обратитеся и будете яко дети,
не внидете в Царство Небесное.
(Мф. 18, 3)
— Как спастись? — задавали о. Николаю Гурьянову самый важный для православного христианина вопрос.
— Подвигом.
— Каким?
— Как сейчас… Скорбишь — только не унывай и ни на кого ни каких мыслей плохих не имей, всецело проси: “Господи, помоги и спаси всех, у кого горе”. Молись за детей, за ближних, у кого горе, за здоровых, за больных; и за тех, которые тебя обижают, проси: “Господи, прости их”, и Господь даст по вашим молитвам как надо. Душу надо спасать. Тело-то наше слабенькое: упало в могилку и разложилось, а душа-то безконечная, живая.
Батюшку спрашивали:
— К Вам за Вашу жизнь приходили тысячи людей, Вы всматривались внимательно в их души. Скажите, что Вас больше всего безпокоит в душах современных людей — какой грех, какая страсть? Что для нас сейчас наиболее опасно?
о. Николай:
— Безверие. Это страшно.
— Даже у христиан?
— Да, даже, у православных христиан. Кому Церковь не Мать, тому Бог не Отец.
— Батюшка, что бы Вы хотели сказать всем православным христианам о спасении?
— Верующий человек, он должен любвеобильно относиться ко всему, что его окружает. Любвеобильно!
В Канаде в пустынном месте провинции Саскачеван, на берегу лесного озера по благословению отца Николая поднимается скит. Из небытия, на одном энтузиазме… и вере немногочисленных членов духовного братства во имя святых Царственных мучеников. Поднимается вопреки “здравому” смыслу, но с явными признаками чудесной помощи Божией, призванной благословением далекого талабского старца…
Подвиг старческого служения отца Николая невозможно рассматривать вне контекста святоотеческих представлений о святости. Посмотрим, как блистательно рассуждает прп. Симеон Новый Богослов (†1032) о мерах служения святых народу Божию. “Все святые, — пишет этот великий духовный писатель и богослов, — воистину члены Христа Бога и как члены — сочетаются с Ним и соединены с Телом Его так, что Христос есть глава, а все от начала до последнего дня святые — члены Его. И все они в совокупности составляют единое Тело... Иные из них состоят в чине рук, творящих дела до сих пор, исполняя волю Его, претворяя недостойных в достойных и представляя их Ему. Иные — в чине плеч Тела Христова носят тяготы друг друга или, возложив на себя найденную погибшую овцу, блуждавшую в горах и пропастях, приносят ее ко Христу и так исполняют Его закон. Иные — в чине груди источают для жаждущих и алчущих правды Божией чистейшую воду премудрости и разума, то есть научают их слову Божию и преподают им истинный хлеб, который вкушают святые Ангелы, то есть истинное богословие, как наперсники Христовы, возлюбленные Им. Иные — в чине сердца, которые любовью вмещают всех людей, приемлют внутрь себя дух спасения и служат хранилищем неизреченных и сокровенных таин Христовых. Иные — в чине чресл порождают божественные помышления, имеют силу таинственного богословия и сеют семя благочестия словом своего учения в сердцах людей. Иные, наконец, — в чине костей и ног являют мужество и терпение в искушениях, подобно Иову, и неподвижно стоят в добре, не уклоняются от налегающей тяжести, но охотно принимают ее и бодро несут до конца. Таким-то образом стройно составляется Тело Церкви Христовой из всех от века святых Его и бывает целым и всесовершенным, да будут едиными все сыны Божии, написанные на Небесах”.
Собственно никакие пояснения не требуются. Невозможно отрицать, что служение батюшки Николая возымело силу всех проименованных чинов Тела Христова. Все было: и обращение “недостойных в достойных”, и чистейшая вода премудрости “для жаждущих и алчущих правды Божией”, и сеяние семян благочестия, и “дух спасения”, и личное “мужество и терпение в искушениях” Было! Наверное, это знак последних времен, когда одному нужно уметь и успеть все; хотя бы кому-то нужно пламенеть так, чтобы мы все, “как свеча, приобщились Божественному свету”.
В последние годы отец Николай говорил очень мало, наставления его были коротки и односложны, — воистину, “не обилие слов умоляет Бога, но душа чистая и являющая добрые дела”, — главное его делание скрылось от внешнего взора во “внутреннюю келию”, где и творилось великое таинство молитвы. Это стало естественным завершением всего жизненного подвига батюшки, благоухающим плодом его подвижничества, ибо, как говорит свт. Игнатий Брянчанинов, если будем сеять семена молитвы, не истончив плоти, то вместо правды принесем плод греха... Красота же души, высвобожденная победой над плотским естеством способна сотворить чудо, ибо “когда она возгласит угодное Ему (Богу), то получает все”.
Завесу над тайной возобновления первозданной природы простоты ума приоткрывает нам прп. Никодим Святогорец, который утверждает, что “ум был создан простым и без!образным по подобию Простого и Без!образного его Творца, по образу и подобию (Быт. 1, 26). Так что в противоположность внешним мудрецам, которые обучают свой ум разным идеям и знаниям о природе и человеке, вся борьба и забота подвижников состоит в освобождении своего ума от всяких образов, форм и идей, какие в нем запечатлелись, так, чтобы ум стал без!образным и через эту свою простоту соединился с Богом и вернулся в свое первое младенческое состояние, о котором говорил Господь: Аще не обратитеся и будете яко дети, не внидете в Царство Небесное (Мф. 18, 3). Об этом так пишет преподобный Нил Синайский: “Блажен ум, который во время молитвы бывает невещественен и нестяжателен и держит совершенное ко всему нечувствие””.
Что открылось миру в благословенном “молчании” молитвы старца Николая? Немногое. Предостережения о гибели подводных лодок, землетрясениях — то, чего по неведомым Божиим судам избежать уже было нельзя, но безусловно осталось тайной то, чего мир избежал. Сколь гнева преложил на милость Всемогущий Судия по молитвам отца Николая, какие наказания до времени отложил? Едва ли кто даст ответ. Но достоверно одно: мы не вправе сомневаться в благодатной, преображающей и спасающей мир силе молитвы талабского старца. “Ты, может быть, скажешь, что теперь нет таких монахов (старцев, — прим. И.И), которые молились бы за весь мир? — вопрошает прп. Силуан Афонский и отвечает: — А я тебе скажу, что когда не будет на земле молитвенников, то мир кончится, пойдут великие бедствия; они уже и теперь есть”. Да, они есть и день ото дня множатся. Мир распадается, пожиная последствия грехов и беззаконий, которые, тем не менее, в изобилии продолжает порождать и если пока еще держится на плаву, то только благодаря созидающей и содержащей плоть бытия силе молитв святых, живущих любовью Христовою. “Ради неведомых миру святых, — утверждает архимандрит Софроний (Сахаров), — изменяется течение исторических и даже космических событий, и потому каждый святой есть явление космического характера, значение которого выходит за пределы земной истории в мир вечности. Святые — соль земли; они — смысл ее бытия; они тот плод, ради которого она хранится. А когда земля перестанет рождать святых, тогда отнимется от нее сила, удерживающая мир от катастрофы. Каждый святой, как Антоний, Арсений, Николай, Ефрем, Сергий, Серафим и им подобные, составляют драгоценнейшее вечное достояние всего мира, хотя мир и не хочет знать об этом и часто убивает пророков своих…”
“В притворе нашего храма Рождества Пресвятой Богородицы в Стаом Изборске уже многие годы стоят пять больших икон, — рассказывает священник Алексий Вовченко. — От времени они так потемнели, что просто превратились в черные доски, на которых трудно было что-либо разобрать. Неясным было даже чьи это образы. Как перед такими молиться? У меня возникло желание заменить их новыми. Но со старыми как поступить? Выход один — сжечь. Однако слишком ответственным мне показалось это решение, ведь иконы стояли в храме много лет, при многих настоятелях. Поэтому я подумал, что будет лучшим съездить на остров Залита и испросить совета у отца Николая. Это было летом 1997 года. Старец, выслушав меня, тут же сказал: “Не надо, не надо! Пусть стоят. Я помолюсь, а Господь все управит”. Я принял слова старца, как изъявление воли Божией: иконы остались стоять на прежнем месте. Прошло некоторое время. В канун праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы мы вдруг с удивлением заметили, что все пять икон разом просветлели, краски словно обновились. Проступили надписи и стало отчетливо видно, чьи образы где изображены. Так на одной из икон — свт. Александр Костантинопольский, св. Афанасий Афонский, св. муч. Параскева; на другой — апостолы Петр и Павел и Архистратиг Михаил и т.д. Такое вот чудо! Теперь без сомнений у этих святых икон можно молиться, благоговейно прикладываться к ним. Так Господь явил нам прежде сокрытых от глаз наших небесных предстателей и защитников!”
Еще одно интересное воспоминание одного из духовных чад батюшки, который пожелал остаться неизвестным:
“Батюшка много раз говорил мне, что надо венчаться, но жена была категорически против. “Зачем, говорила, — столько уж лет прожили, да и в ЗАГСе зарегистрированы, того и довольно”. В одну из поездок познакомился с женщиной Л., поэтессой из далекого от нас города. Она тоже приехала к о. Николаю с какими-то своими важными вопросами.. На обратном пути в автобусе мы с ней разговорились и возникла, как мне показалось, даже некоторая духовная близость. Во Пскове расстались: Л. поехала на вокзал, а я к себе домой. Жена по-прежнему упорствовала, не желая венчаться. Так прошел месяц. И вдруг у меня в голове возникла странная мысль: “А предложу-ка я выйти за меня замуж той самой Л. Уж она-то точно не откажется венчаться”. Сегодня я понимаю, что желание это было совершенно абсурдным, поскольку я даже не знал, свободна ли была Л. вступать со мной в брак, ведь, вполне вероятно, что у нее уже была семья, дети, да и вообще, захотела ли бы она решиться на такой шаг? Тогда обо всем этом я совершенно не подумал и сразу поехал к о. Николаю за благословением. Сходу попросил батюшку: “Благословите меня венчаться с Л., жена все равно отказывается”. Л. в своем далеком городе даже и не подозревала об этих событиях, писала свои стихи и, наверное, думать забыла про нашу мимолетную встречу. А я, тем временем, просил благословения на венчание с ней. Батюшка благословил. Дома я все выложил жене. И что вы думаете? Она тут же согласилась венчаться, что вскоре и произошло.
Позже о. Николай сказал мне: “Хорошо, что так поступил, а то бы мог умереть”. К сожалению, я так и не отважился выяснить у батюшки, почему умереть должен был я, ведь венчаться-то отказывалась моя жена? Наверное, грехов у меня больше и покаяния настоящего нет?”
Думаю, что к этому рассказу требуется хотя бы краткое пояснение. У кого-то может возникнуть вопрос: как это батюшка мог благословить женатого человека на венчание с другой женщиной, ведь для этого пришлось бы разрушить семью, оставить без отца детей? Да, отец Николай, безусловно, такого бы делать не стал и никогда не делал. Благословляя моего знакомого идти под венец с Л., он, на самом деле, благословлял его увенчать и узаконить через Таинство брак со своей настоящей супругой. Уж он-то конечно знал, чем завершится эта история. Да и что делать, если слова и уговоры не помогают? Иногда требуются радикальные средства, ведь Господь долго терпит наши беззакония, да больно бьет… Впрочем, я более чем уверен, что не следует искать в ответах старца неких алгоритмов. Каждый случай, как правило, требовал своего собственного решения, иногда не вполне соответствующего существующим в Церкви правилам и традициям. Так, например, некой рабе Божией Г. старец дает совет: “Если уж он (духовник) очень тебя ранил, ходи в другую церковь. Никому не рассказывай об этом. В любом храме тебе будет духовник”. А другому человеку старец дает иной совет, так что тот имеет основания утверждать: “Батюшка не одобрял смены жизненных обстоятельств без особой необходимости”.
Каждая болезнь требует своего лекарства, и чем более опытен врач, тем менее шаблонно его лечение. Старец — самый опытный духовный лекарь, лишь ему одному ведомы подлинные истоки наших недугов и потребные для их искоренения лекарства, пусть и не всегда для нас привычные и понятные.
Игорь Александрович Смолькин (Изборцев), секретарь Союза писателей России, председатель Псковского регионального отделения СПР
