itemscope itemtype="http://schema.org/Article">

«Я повествую о своем сиротстве…»

2. Гибель Марины Цветаевой

Александр Сергеевич Пушкин 
0
2959
Время на чтение 17 минут

1 часть

«О Наполеоне любимом с детства…»

Пишущие о Марине Цветаевой как-то старательно обходят вопрос о её образовании. Упоминается, что сменяла гимназии, что выдаётся не за её неуживчивость, вздорность и обыкновенную юношескую строптивость, а чуть ли не за признак свободы и масштаба личности. Сама она объясняла это тем, что «там» ей делать было нечего. Надо полагать потому, что была «выше» всего этого. Ну, а образование какое получила? Её знакомые поэты учились в университетах, заканчивали их, получали системное образование, прежде чем определиться в своих пристрастиях и заявить о себе. Нам скажут, что для поэта это необязательно, что он силой своего таланта постигает то, что не даёт никакое образование. Конечно, так, и всё же, всё же. Известно, что и выдающиеся писатели, бывало, не имели первоначального системного образования. Но зато потом, самообразованием они постигали все им необходимое. К примеру, как ни относись к М. Горькому за его революционную приверженность, но нельзя не поразиться обширностью его познаний, масштабом литературной работы.

Этого не видно в жизни Марины Цветаевой. С самого детства случайная начитанность. Да и потом, позже – какая-то поразительная скудость и избирательность знакомства с литературой для писателя несвойственная. Понятно, что так складывалась её жизнь, что она постоянно, почти всегда находилась вне литературной среды, вне культурной атмосферы, о чём горько жаловалась в письмах. Но, кажется, в этом особой потребности у неё и не было. Сообщает в письме, что живёт всегда «без книг»… Такое её положение, безусловно, стало одной из причин того, что на первый план у неё стало выходить личное восприятие тех или иных фактов и исторических личностей, без достаточной осведомлённости о них. То есть, все стала подгонять «под себя» под свой уровень, что было замечено читателями, её современниками изначально. А потому, чаще приходится говорить не о её личном понимании того или иного явления, но о причинах её непонимания их…

Может показаться каким-то странным и случайным это увлечение юной Марины Цветаевой, да и позже, Наполеоном и его сыном, наследником престола Наполеоном Франсуа-Шарль-Жозеф Боннопартом. Внешне всё действительно было случайным. Роясь в исторических трудах, она открыла для себя личность, которая показалась ей достойной беспредельного обожания и подражания. Это был Наполеон.

Примечательно то, что в этой её любви к Наполеону отмечают, как правило, степень увлечения её самоотверженного и самозабвенного, и – в качестве одобрения и похвалы, обходя сущностный и этический смысл. Сестра Анастасия Ивановна писала в «Воспоминаниях» о том, как Марина была увлечена Наполеонами: «Любимейший из героев, Наполеон II воплощался силой любви и таланта, труда и восхищённого сердца, – в тетрадь… был её кумиром. Она выписывала из Парижа, через магазин Готье на Кузнецком, всё, что можно было достать по биографии Наполеона, – тома, тома, тома. Стены её комнатки были увешаны его портретами… Любовь к ним была раной из которой сочилась кровь… Поглощённость Марины судьбой Наполеона была так глубока, что она просто не жила своей жизнью».

Наконец, в киоте вместо икон поставила портрет своего кумира – неудачного завоевателя России: «Вплоть до киота, в котором Богоматерь заставлена Наполеоном, глядящим на горящую Москву» (М. Цветаева. «Живое о живом»). Пожалуй, только иностранный автор увидел в этом не только самозабвенное, фанатическое увлечение, но и кощунство: «Для Марины не имело значения то, что когда-то он пошёл войной на Россию и именно из-за него пали на полях сражений многие тысячи её соотечественников, для неё это был сверхчеловек, заслуживающий того, чтобы все народы мира опустились пред ним на колени…Марина дошла до того, что заменила в красном углу, предназначенное для святых образов, древнюю почитаемую в доме икону изображением – о какое кощунство! – великого завоевателя – корсиканца. Обнаружив это святотатство, отец возмутился и разгневался. Но она стояла на своём и продемонстрировала явное пренебрежение отцовским негодованием с таким неистовством, какого даже от неё никто не мог ожидать: она схватила тяжёлый подсвечник и стала размахивать им как оружием. Для неё Наполеон стоил всех святых православного мартиролога» (Анри Труайя). Увидеть в такой влюблённости юного дарования лишь увлечение, достойное похвалы и восхищения, значит потакать не только русофобским, но и вообще человеконенавистническим идеям и представлениям. Откуда проистекают такие настроения – отдельная и сложная тема, но называется такое «увлечение» именно так.

Цветаева перевела «Орлёнка» Эдмона Ростана. Но узнав о том, что перевод уже сделан Т.Л. Щепкиной-Куперник, она свою рукопись уничтожила. А когда ей не было ещё и семнадцати, настояла и уехала во Францию для изучения французской средневековой литературы. Эта странная любовь не оставляла её и позже. Она писала А.А. Тесковой: «С 11 лет я люблю Наполеона, в нём (и его сыне) всё моё детство, и отрочество, и юность – и так шло и жило во мне, не ослабевая, и с этим умру. Не могу равнодушно видеть его имени».

Вот символ и образ, сопровождавший Цветаеву всю жизнь: Наполеон на фоне горящей Москвы. Не Наполеон, так что-то иное – революционеры, - но символ оставался прежним – горящий Кремль… Не знаю, приходила ли ей мысль о том, что если сгорит Кремль, Россия, то сгорит и она? Спрашивал ли её кто об этом?.. Впрочем, в той среде, в которой она жила, такие вопросы не задавались, не могли задаваться по определению, по причине преобладающей системы ценностей. Но в этом символическом, пока ещё ненастоящем огне уже угадывались грядущие трагедии. Уже отсвечивалась её дальнейшая судьба и участь…

Ясно почему ею так владел её кумир. Не в нём собственно было дело. «Идеал» Наполеона в русском интеллигентском сознании – это проявление идеала революции. И Франция в таком типе сознания была проявлением идеала революции. Образ Наполеона не имел тут литературного влияния и происхождения: «Но всякий русский во французской революции свою любовь найдёт, вся Наполениада» (М. Цветаева). Потом она напишет в стихах: «Я ли красному как жар киоту/ Не молилась до седьмого поту?». «Есть у меня моих Икон/ Ценней – сокровища».

Дело даже не в исторической точности, а в характере того «бонапартизма», который она исповедовала с детства, если он обернулся на российской почве «молодым диктатором» Керенским. Прямо-таки – «жених», «жаркий вихрь», «вселенский лоб»: «И кто-то, упав на парту,/ Не спит во сне./ Повеяло Бонапартом/ В моей стране». Что же она любила в Наполеоне, если такой никчёмный персонаж истории, фигляр стал в её представлении преемником грандиозной личности?..

Если Наполеон в воззрениях М. Цветаевой не имел литературного происхождения, то остаётся происхождение историческое. А оно, пожалуй, с наибольшей исторической точностью и поэтической силой, выражено в стихотворении Ф. Тютчева «Наполеон»:

Сын Революции, ты с матерью ужасной

Отважно в бой вступил – и изнемог в борьбе.

Не одолел её твой гений самовластный!..

…Но освящающая сила,

Непостижимая уму,

Души его не озарила

И не приблизилась к нему…

Надо полагать это бессознательно привлекало и пленяло юную М. Цветаеву. Это вызвало столь страстную её любовь к нему с детства и на всю жизнь…

Наполеон в воззрениях М. Цветаевой – это уже не только собственно историческая личность, но – знак, говорящий о типе мышления человека, о его мировоззрении, исповедуемых им ценностях, о способе его самоутверждения. Это – не идеал, а – «авторитет», «по примеру которого» предпринимается попытка самоутверждения. Ведь Раскольников в «Преступлении и наказании» Ф. Достоевского совершает преступление, убийство старухи вовсе не ради денег, не из-за грошей, а потому, что хотел быть как Наполеон, стать Наполеоном: «Я хотел Наполеоном сделаться, оттого и убил», – говорит он. Действия же Наполеона и Раскольникова суть одно и то же, отличающееся лишь масштабами: «Разгром Тулона и залезание под кровать к старушонке за красною укладкою – одно и то же» (Д. Мережковский). И тут перед человеком обнажается рубеж, за которым якобы обретается своё «я» и «свобода»: «тварь я дрожащая» или тоже «право имею». Переступает этот рубеж, поступает «по примеру авторитета», то есть совершает преступление, значит тоже «право имеет» и обретает своё «я» и «свободу». Не переступает – остаётся «тварью дрожащей». Отсюда – быть не как все. Для этого надо быть не как все. Отсюда и цветаевский бунт «противу всех». Так все казалось просто и логично. На деле же этот способ обретения своего «я» и «свободы» обманчив, оказывается таковым, что «человек о человеческом говорит как не человек, а существо из другого мира» (Д. Мережковский). Это уже – не возвращение к природе, а окончательный разрыв и с ней, и с духовной сущностью человека, с его выделенностью из природы. Это – гибель, так как человек порывает и с природой, землей, и с небом, нигде не оказываясь… Поэтому М. Цветаевой Ф. Достоевский и «не понадобился». Она оказалась всего лишь его персонажем, свидетельствующем о природе преступления, о его анатомии. Она олицетворяет преступление. При этом, как и Раскольников – желая людям добра: «Я хотел добра людям». В таком же положении постичь и осознать гибельность этого пути невозможно. Для этого надо быть «над», а не «внутри» действа, с высоты которого постигается, что революция, преступление – это не нравственный переворот, не свобода, а обретение иной, ещё большей несвободы…

Для кого Наполеон – эталон, кто хочет поступать «по его авторитету», тот совершает преступление, надеясь обрести своё «я» и «свободу». Но на таком революционном, преступном пути ни «я», ни «свобода» не обретаются… А потому «Наполеон интересен только дурным людям (базар, толпа)» (В. Розанов). Вот собственно трагедия М. Цветаевой, раскрывающаяся через её беспредельную любовь к Наполеону.

Да и потом, такое самозабвенное преклонение пред Наполеоном, в российском обществе не ново. Но не в действительно просвещённом обществе, а среди «обезьян просвещения», о чём писал А.С. Пушкин в «Рославлеве»: «Подражание французскому тону времён Людовика ХV было в моде. Любовь к отечеству казалась педантством. Тогдашние умники превозносили Наполеона с фанатическим подобострастием и шутили над нашими неудачами. … Молодые люди говорили обо всем русском с презрением или равнодушием и, шутя, предсказывали России участь Рейнской конфедерации. Словом, общество было довольно гадко».

Оставалось оно таким во все времена. Остаётся таковым и теперь.

Удивительно, что юная Марина Цветаева в русской драматической истории, переполненной поистине замечательными личностями, не находила и не нашла себе кумира. Не нашла, впрочем, и в зрелом возрасте, не нашла совсем. Ну хотя бы таких как царевич Дмитрий, зарезанный 15 мая 1591 года в Угличе. Или молодой царь, вызывавший восхищение окружающих, Фёдор Борисович Годунов, зверски убитый по приказу Лжедмитрия. Вопрос о русской истории в этой среде, в этом типе сознания не стоял вообще, словно её и не было совсем… И это не было только её личным восприятием, но – той среды, в которой она жила. В её же мире оно приобретало и вовсе какие-то гипертрофированные формы.

Правда, Цветаева обращалась к этому периоду средневековой смуты, к годуновскому времени. Комната историка Д.И. Иловайского, как помним, – с годуновскими сводами: «Комнату эту, полуподвальную, с годуновскими сводами, прошу запомнить». Но находит там, в этой эпохе совсем другие идеалы – Лжедмитрия: «Всех мощей преценнее мне – пепел Гришки!», Куда уж более определённый выбор и «кумиров», и веры, и ценностей. Обращается к его облику не раз. И особенно в стихотворении «Марина», – упрекает Марину Мнишек за то, что не стала Лжедмитрию «голубкой орлиной», «не покрыла телом его труп», «не отёрла пота его». Словом, «надменная дочь», ненастоящая, Лжемарина. А настоящей Мариной «голубкой орлиной» Лжедмитрию является она.

Правда, «голубя углицкого», царевича Дмитрия она вспоминает в стихах. Но уже тогда, когда пришлось обращаться к «церковной России» помолиться уже за другого, очередного царевича, отдаваемого на заклание, «за царевича младого Алексия», «царскосельского ягнёнка»…

Но почему всё-таки полуподвальная комната историка с «годуновскими» сводами? Здесь – прямо-таки политическая расстановка сил. Здесь уже отступает на задний план и история, и эстетика. Историк Д.И. Иловайский таким образом выставляется противником Лжедмитрию, а значит и её, Марины, неслучайно же её назвали в честь Марины Мнишек: «Есть у меня на память о нём, (об историке Иловайском – П.Т.), с собой его книга о моей соимениннице, а отчасти и соплеменнице Марине, в честь которой меня и назвала мать» (М. Цветаева). Так дедушка Иловайский оказывается уже не одного роду-племени со своей сводной внучкой. Да что там, они оказываются в разных не только идеологических, но политических и военных лагерях. И это подчёркивается образом самозванца Лжедмитрия (Гришки Отрёпьева):

Кремль! Черна чернотой твоей!

Но не скрою, что всех мощей

Преценнее мне – пепел Гришки!

Как же внучке могла нравиться дедушкина газета «Кремль», если само слово это для неё – источник «черноты» и тьмы?.. Эту явную антирусскую направленность уже невозможно назвать только социальным протестом, как это часто бывает. И уж точно нельзя назвать личным видением и переосмысливание истории.

О «чёрной» площади Кремля с Иваном Великим, который «как виселица прям и дик», писал, кстати, и Осип Мандельштам. Так что это у Цветаевой тоже не личное поэтическое видение, а определённое умонастроение, распространённое в кругах «прогрессивной» либеральной общественности. С явным уже не антиправительственным, антиофициальным, а – русофобским подтекстом. Было такое странное легкомысленное и безответственное поветрие в умах и душах определённой части «передовых» людей российского образованного общества.

Поразительно то, что Марина Цветаева сообщает в своём очерке «Дом у старого Пимена» о том, что мать её назвала в честь авантюристки Марины Мнишек, незавидная участь которой хорошо известна. Более того, уподобляет себя ей в стихотворении «Марина». Даже противопоставляет себя ей, как более «настоящую» Марину. С каким чувством можно уподобить себя такому персонажу истории? С чувством гордости? Не знаю. Но само это уподобление – довольно странно в русской жизни, истории и литературе. Интересно, какой реакции на такое признание она ждала от читателей? Впрочем, это, видимо, для неё было не важно, так как в её творческом методе важен сам процесс творчества, который превыше всего. Но она даже, кажется, гордится тем, что названа в честь Марины Мнишек. И поскольку трудно представить, чтобы этот исторический персонаж вызывал симпатию и тем более восхищение, остаётся одно: всё антироссийское и антирусское в её представлении имело положительное значение, так как служило целям более важным, чем Россия…

Марина Цветаева много размышляла о соотношении исторического и поэтического, о поэтическом переосмысливании истории. Она соотносит «Капитанскую дочку» и «Историю Пугачева» А.С. Пушкина, резонно удивляясь тому, что повесть написана два года спустя после истории. Значит «последнее слово о Пугачёве в нас всегда за поэтом». Вопрос: «Какой же Пугачев настоящий?» - просто неуместен, так как поэтическое и историческое не находятся в альтернативном положении. И тому и тому есть место в нашем сознании. Поэтическое осмысление – это вовсе не произвол, где можно «самого малодушного из героев сделать образцом великодушия». Нет, не можно! Пушкин изобразил народного героя таким, каким он был, каким был и остался в народном сознании.

А вот характеристика Пугачева, данная самой Мариной Цветаевой, поразительна: «Пугачев, будучи раскольником, никогда не ходил в церковь, а в минуту казни – по свидетельству всего народа – глядя на соборы, часто крестился. Не вынес духовного одиночества, отдал свою старую веру». Точнее было бы сказать, что он был не раскольником, а старовером. Раскольниками были как раз те, кто обвинял их в расколе. Староверы – это те, кто устоял в правой вере. И в церковь ходили, свою старообрядческую, и веру хранили. Здесь Цветаева спутала «раскольников», как их называли, с еретиками или сектантами, которые в церковь не ходили. Да и понятно, ведь столько времени, два с половиной века, официальная синодальная Церковь учила христиан как состязаться с раскольниками, то есть правоверными христианами. А это ведь – главное для понимания облика Пугачёва. Пугачёв был правоверным христианином, а потому, крестясь, никому «отдавать» свою старую веру не мог. Наоборот, его крестное знамение перед казнью, перед смертью, свидетельствует о крепости его веры.

Особенно несправедлива Марина Цветаева к Екатерине Великой: «Основная черта Екатерины – удивительная пресность», словом – «белорыбица». В самом деле, никаких бунтов не устраивала, а наоборот, подавляла их. Какая «пресность»: «Ни одного большого ни одного своего слова после неё не осталось». Что касается слова, то императрица его как раз оставила. Не говоря уже о её делах.19 апреля 1783 года Екатерина II провозгласила манифест о бескровном присоединении Крыма (Тавриды) и Кубанской области к России. Прекратила на Чёрном море пиратство и работорговлю, сделала безопасным море для всей Европы. Вклад же её в историю – и организаторский, и личный поистине бесценен.

Со второй половины XVIII века в России неоднократно предпринимались попытки возрождения распространённой формы организации исторических исследований. В 1768 году звание историографа получил князь М.М. Щербатов с разрешением пользоваться историческими документами. Его исторические труды были изданы в 1770-1792 годы: «Почти одновременно во Франции вышли труды Левека и Леклерка по русской истории, содержащие резкую критику российского самодержавия и крепостничества. Недовольная трудом Щербатова, разгневанная сочинениями Левека и Леклерка, Екатерина II по существу, сделала себя анонимным историографом. В течение 1782-1794 гг. она издала шесть частей своих «Записок касательно российской истории», привлекши к их подготовке широкий круг лиц». (В.П. Козлов. «Кружок А.И. Мусина-Пушкина и «Слово о полку Игореве» М., «Наука», 1988).

Обратим внимание на то, что издавала она свою историю России анонимно, то есть, более заинтересованная делом, а не тем, как будет выглядеть в глазах подданных. Это говорит об этической высоте «белорыбицы». Екатерина II, по сути, возродила историческую науку в России. Собрала талантливых историков, предоставив им широкие полномочия обращения в архивы и монастыри. Было отыскано «Слово о полку Игореве», изданное впервые в 1800 году. И не только «Слово».

Всё это говорит о том, что характеристику Екатерины II и её эпохи Мариной Цветаевой никак нельзя назвать «переосмыслением» истории. Скорее всего – это обыкновенная неосведомлённость. Или же – преднамеренное искажение облика императрицы в согласии со своими «убеждениями». Между тем, широта интересов и глубина мышления Екатерины II были поразительными. Она с большим интересом отнеслась к находке «Слова о полку Игореве». До публикации древнерусской поэмы, для неё была снята копия в начале 1790-х годов, получившая в науке название Екатерининской. Этот список, сделанный для царицы, и до сих пор остаётся важным источником изучения «Слова».

Интересуется царица найденным верными черноморцами на берегах Кубани, Тмутараканским камнем до такой степени, что недоброжелатели стали упрекать её в том, что она сама этот камень выдумала для политических целей на юге России. Такой вот была «белорыбица», которой было дело и до российской истории, и до Крыма, и до «Слова о полку Игореве», и до какого-то там камня, который ещё неизвестно что и значит. Впрочем, уже в 1794 году А.И. Мусин-Пушкин выпускает отдельной книжкой исследование о Тмутараканском камне. Кажется, менее чем через два года после его находки.

С такой страстной любовью Марины Цветаевой к Франции и Наполеону при всей её странности, можно было бы и смириться, если бы наряду с этим столь явно не искажалась история России. Но совместить это для неё, видимо, было невозможным. Из тех немногих обращений к русской истории, которые есть в наследии Цветаевой, нет, пожалуй, ни одного, который не был бы искажён, причём, грубо и с каким-то даже вызовом. Или же – тенденциозно понят, и обязательно – с антироссийской направленностью. Словно это пишет не русский поэт, а «иностранец».

Говорить о переосмыслении и понимании Мариной Цветаевой А.С. Пушкина – «Мой Пушкин» – серьёзно, с точки зрения филологической и литературной не приходится. Слишком уж явна и в статьях, и в стихах идеологическая тенденциозность. Объяснение этого носило довольно велеречивый характер: «В отношении Цветаевой к Пушкину не было ничего от молитвенно-преклонённого почитания. Цветаева ощущает его не наставником, а соратником… Она твёрдой рукой стирала с него хрестоматийный глянец» (Вл. Орлов. В кн. Марина Цветаева, «Мой Пушкин», М., «Советский писатель», 1981). Так Цветаева «делает Пушкина орудием своей борьбы за обновление поэзии».

Пушкина надо постигать и объяснять. Обнажать его глубины. Делать его бунтарём и революционером – «Бич жандармов, бог студентов» - значит искажать его. «Пушкину я обязана своей страстью к мятежникам – как бы они ни назывались и ни одевались», – писала она. Но это дело уже её, а не Пушкина. Снизвергать Пушкина с его высоты в эмпирических или политических целях значит умалять и искажать его. Он наоборот – антимятежен. Чего только стоит «Капитанская дочка». К Пушкину надо подниматься, а не спускать его с высоты. Увидеть в нём лишь бунтаря и революционера – это неоправданно никаким «личным» восприятием, виденьем. Это – не виденье, а неведенье. Оно ничем не лучше «хрестоматийного глянца». Оба хуже. Это вовсе не защита Пушкина.

Уверен, что такое переосмысление Цветаевой А.С. Пушкина будет непременно оспорено. Даже знаю, как именно. Как обыкновенно бывает: «Это суждение, находится «вне пространства научного анализа». Это, мол, - критика, литература, а надо оценивать с точки зрения научной… То есть, как только речь заходит о сущностной и нравственной стороне дела, тут же его пытаются перевести в область «поэтики», внешних, а то и формальных представлений. Оспаривает же Маслова М.И. в своей диссертации «Мотив родства и его философско-эстетическое воплощение в творчестве Марины Цветаевой» (Курск, 1999 г.) примечательное и глубокое суждение И.Лиснянской о «конфликте» Цветаевой и Ахматовой: «Эта тема – конфликт крупных художников – представлена И.Лиснянской в психологическом ракурсе. Автор обнаруживает неожиданную пропорцию: Пушкин/Мицкевич= Ахматова/Цветаева». При этом Цветаева, стремящаяся, на наш взгляд, осознать себя на месте Пушкина, в данном случае занимает место Мицкевича». Ахматова же, по этой логике, «ставит себя на место Пушкина» (И.Лиснянская, «Шкатулка с тройным дном», Калининград, 1995 г.).

Почему же такое сближение – «неожиданно»? Наоборот, оно естественно, так как Цветаевой ближе русофобия Мицкевича, чем патриотизм Пушкина, что неоспоримо следует из её стихов. Может быть, она искренне и хотела осознать себя на месте Пушкина, но это ей явно не удалось. Поэтому для неё – прежде всего «мой», а потом уже Пушкин, поэтому она и снизвергает его с высоты «под себя». Надо быть очень уж предвзятым читателем, чтобы не заметить этого…

Тот факт, что Пушкина не понимают, свидетельствует о людях, а не о поэте: «Люди могут отворачиваться от поэта и от его дела. Сегодня они ставят ему памятник, завтра хотят сбросить его с корабля современности. То и другое определяет только этих людей, а не поэта; сущность поэзии, как всякого искусства, неизменна» (А. Блок, «О назначении поэта»).

Вся его наука –

Мощь. Светло – гляжу.

Пушкинскую руку

Жму, а не лижу.

Разве Пушкинскую руку можно только «жать» или «лизать»? Словно это происходит в каком-то присутственном месте и перед нами – высокопоставленный чиновник. Блок в своём последнем стихотворении «Пушкинскому Дому» совсем иначе общался с Пушкиным.

Пушкин! Тайную свободу

Пели мы вослед тебе!

Дай мне руку в непогоду,

Помоги в немой борьбе.

Блок вопрошает Пушкина дать ему руку в непогоду для помощи в «немой» борьбе, то есть незримой борьбе, брани духовной. И преклоняется пред ним:

Вот зачем в часы заката

Уходя в ночную тьму,

С белой площади Сената

Тихо кланяюсь ему.

У Цветаевой же нет «молитвенно-преклонённого почитания». Вот новость – не почитать гения от непонимания его. Чем же тут восхищаться? Что же тут облекать в псевдонаучную риторику?

Цветаева, в конце концов, оправдывает сбрасывание Пушкина с «корабля современности», объясняя это велеречивыми доводами. Маяковский, мол, восстал «не против Пушкина, а против памятника». Увы, против Пушкина, который всегда, как и теперь, сбрасывается, так как мешает беззаконию… Находясь, что называется, на короткой ноге с Пушкиным, она, кажется, не подозревала о том, сколько далека от него…

«Тайная свобода» Блока и «тайная тоска» Цветаевой не пересекаются, ибо находятся в разных сферах души и сознания. Видимо, действительно, для кого Наполеон любимый с детства и на всю жизнь, в том не может пробудиться любовь к Пушкину. Он разве и любит, то только себя в Пушкине.

Она полагала, и это следует из её высказываний, что поэтический дар такой универсальный, что может творить любой произвол. Поэт, обладает таким свойством, что любой факт может выставить в любом свете и будет прав по самому своему таланту, а точнее – по произволу. Но это – ничем не оправданная самонадеянность. Поэт постигает истинный смысл факта, исходя из духовной природы человека и его самосознания, но никак не из произвола…

(Продолжение следует)

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство»; Движение «Колумбайн»; Батальон «Азов»; Meta

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; Понасенков Евгений Николаевич; Альбац; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Мирон Федоров; (Oxxxymiron); активистка Ирина Сторожева; правозащитник Алена Попова, социолог Искэндэр Ясавеев, журналист Евгения Балтатарова; писатель Дмитрий Глуховский; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне.

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

4. Человеку

Неправомерно свои суждения приписывать автору. Читайте внимательно.

3.

По поводу того, кто есть раскольники - автор что-то попутал. Выходит, по его мнению, что вся Русская Православная Церковь сейчас является раскольницей, и, следовательно, там не совершаются Таинства.
Человек / 12.10.2021 09:50

2.

Здравствуйте, уважаемая редакция! Необходимость такого труда по переосмыслению наследия отечественных писателей и поэтов назрела давно. Большая благодарность за это П.И. Ткаченко, а редакции сайта - за публикацию. На самом деле, Ткаченко подымает вопрос о путях развития литературы на новый уровень, ставя во главу угла именно МИРОВОЗЗРЕНИЕ (не исторические обстоятельства, не идеологию); причём даже не личное мировоззрение писателя, а мировоззрение всего общества. Последнее, к сожалению, у нас распалось и, если мы хотим сохраниться как страна и нация, то придётся его воссоздавать заново. А трагизм писательстой судьбы обусловлен, прежде всего, непониманием и ли ошибочным пониманием своего места в этом мире, и это, опять же, вопрос мировоззвения. Вот и Цветаева, при всей отточенности и изощрённости поэтических форм, оказалась "против всего", не представив взамен ничего созидательного. Вот такие мысли появились у меня по прочтении глав из труда П.И. Ткаченко. Конечно, причитанного мной ещё недостаточно, для понимания того, что в законченном виде хотел выразить автор. Жаль, что удаётся прочесть лишь отдельные главы, потому что вся книга издана малым тиражом и широкому кругу интересующихся этой темой недоступна. Альтернативой советским стотысячным тиражам давно стали интернет-версии. Поэтому ОТ ИМЕНИ МНОГИХ ЗАИНТЕРЕСОВАННЫХ ЧИТАТЕЛЕЙ есть ПРОСЬБА К РЕДАКЦИИ: ПО ВОЗМОЖНОСТИ ОПУБЛИКОВАТЬ КНИГУ "ТРАГИЧЕСКИЕ СУДЬБЫ..." В ЭЛЕКТРОННОМ ВАРИАНТЕ ЦЕЛИКОМ. Думаю, это было бы достойным делом государственной важности, и сам автор только бы приветствовал это, зная ничтожность нынешних бумажных тиражей.
Нил Филимонов / 12.10.2021 07:39

1. Правдивые слова

Поклон автору за правдивое слово. А то ведь из Цветаевой эпигоны сделали прямо-таки "наше всё", особенно среди легковерной молодёжи... Из одержимой-то бесом, которую Бунин прямо называл психопаткой...
Мирянин / 12.10.2021 04:33
Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:
Пётр Ткаченко
«Ежели поэты врут, больше жить не можно…»
Ярослав Смеляков – русский поэт советской эпохи (8.01.1913 – 27.11.1972)
27.11.2022
Драма Грозного царя
В «разоблачении» Ивана IV Васильевича церковные иерархи оказались заодно с отрицателями русской истории
03.09.2022
Эхо Донбасса
Стихи
02.08.2022
«Вампирята» шагают по стране…
Незримо, поражая не тела, а души
23.05.2022
«На незримых фронтах необъявленных войн…»
Светлой памяти автора-исполнителя Игоря Морозова
20.05.2022
Все статьи Пётр Ткаченко
Александр Сергеевич Пушкин
День памяти выдающего русского мыслителя Данилевского
Сегодня мы также чтим память жертв петербургского наводнения 1824 года и иерея Даниила Сысоева
20.11.2022
День памяти Императрицы Марии Фёдоровны
Сегодня мы также вспоминаем графа Ф.И.Толстого и чтим память павших при освобождении Киева в 1943 году
06.11.2022
День памяти святого преподобномученика Галактиона Вологодского
Сегодня мы также вспоминаем поэта и критика А.А.Григорьева, министра гражданской авиации СССР Е.Ф.Логинова и поэта С.С.Орлова
07.10.2022
День памяти святителя Киприана Московского
Сегодня мы также вспоминаем героя Отечественной войны 1812 года генерала Н.Н.Раевского, книгоиздателя А.Ф.Смирдина, религиозного философа, математика В.Н.Тростникова и чтим память павших во время штурма турецкой крепости Бендеры
29.09.2022
Все статьи темы
Последние комментарии
На философском фронте без перемен?
Новый комментарий от Игорь Бондарев
28.11.2022 21:15
Одна большая ошибка длиною в 9 лет
Новый комментарий от Георгий Н.
28.11.2022 20:06
Российские политики стесняются Божьей помощи?
Новый комментарий от Тюменец
28.11.2022 19:19
Необходимо «Радио Z» или «Z-музыка»
Новый комментарий от Тюменец
28.11.2022 16:31
Они хотят повязать весь свой народ кровью
Новый комментарий от Константин В.
28.11.2022 16:29