За последнее столетие русский народ, писатели и поэты, утратили монархическое национальное самосознание – представление о православном царстве. В силу этого создание литературного образа православного царя, помазанника Божия, является сверхсложной задачей для современного поэта.
Василий Дворцов, на наш взгляд, успешно с этой задачей справился, поскольку в основу образа Иоанна Грозного положил его православное самосознание – понимание царской власти как «Печати и дара Святаго Духа». Этой цели подчинены в поэме «Ермак» особенности языка исповеди царя. Начинается монолог именно с этих ключевых православных молитвенных слов:
Всемогущия святыя
И живоначальныя Троицы,
Отца и Сына и Святаго Духа
во единстве покланяемаго, истиннаго Бога нашего
милостию сподоблены мы, смиренный Иван
Васильевич,
нести крестоносную хоругвь Православия
на Российском царствии
и во иные многие царствах-государствах,
великих же и малых княжествах.
Традиция помазания на царство начинается на Руси с поставления на царство Феодора Иоанновича 31 мая 1584 года, хотя соответствующий чин был составлен ещё при царе Иоанне Грозном митрополитом Макарием, возглавлявшим тогда Русскую Православную Церковь. Венчание на царство самого первого русского царя ещё не сопровождалось помазанием [24; 26, с. 27]. Московский митрополит или впоследствии патриарх, помазуя царя, произносил «Печать и дар Святаго Духа» (в позднейшей редакции «Печать дара Духа Святаго»). Этот возглас соотносится с новозаветной традицией и, сопровождая миропомазание, уподобляет царя Христу, которого «помазал … Бог Духом Святым» (Деяния X, 38) [26, с. 28].
Православные русские поэты знали не только внешнюю сторону этого таинства, но и понимали его глубокой смысл. Это нашло отражение в их творчестве, в поэтических образах царей: у М. В. Ломоносова, А. П. Сумарокова, В. П. Петрова, Г. Р. Державина, В. А. Жуковского, А. С. Пушкина, А. С. Хомякова, Л. А. Мея, А. Н. Майкова, Ф. И. Тютчева, Н. С. Гумилёва, С. С. Бехтеева. Священные образы царей были созданы и в произведениях устного народного творчества – в исторических песнях и пословицах [11; 19]. Н.В. Гоголь писал: «Поэты наши прозревали значение высшее монарха, слыша, что он неминуемо должен, наконец, сделаться весь одна любовь, / и таким образом станет видно всем, почему государь есть образ Божий, как это признаёт, покуда чутьём, вся земля наша <…>. Высшее значение монарха прозрели у нас поэты, а не законоведцы, услышали с трепетом волю Бога создать её [власть] в России в её законном виде, оттого и звуки их становятся библейскими всякий раз, как только излетает из уст их слово царь» [4, с. 255-256].
В поэме «Ермак» образ царя Ивана Грозного, как любящего отца своего государства, соответствует подобному православному пониманию царской власти:
Русь моя, дщерь моя, и славутница …
Царь тебе миропомазанный –
Оберегщик и страж заказанный,
Страж недрёманный добродетелей,
Душехранник сквозь лихолетия.
Далее обратимся к особенностям языка монолога Иоанна Васильевича Грозного. Если сравнить первую и вторую цитаты из разных частей монолога Царя, то сразу бросается в глаза их значительное стилистическое различие. Дело в том, что поэт В.В. Дворцов старается передать особенности реальной речи Царя, о которых можно судить по его Посланиям и Духовной [10; 21]. Действительно, академик Д.С. Лихачёв, один из издателей и комментаторов «Послания Ивана Грозного», отмечает: «Никогда еще русская литература до Грозного не знала такой эмоциональной речи, такой блестящей импровизации и, вместе с тем, такого полного нарушения всех правил средневекового писательства: все грани между письменной речью и живой, устной, так старательно возводившиеся в средние века, стерты» [16, с. 452 - 467].
Исторически так сложилось, что царь Иоанн Васильевич осознавал себя единственным в мире православным государем, защитником веры и покровителем всех православных христиан в окружении сильных внешних врагов:
Ополчилась тьма на Царя Московского…
На единственно Православного.
И султан, и папа тщеславные
На Россию зевы разинули,
С двух краёв своих рати двинули.
Двадцать лет уж война-побоище
Обращает мир в пепел и гноище.
Шведы, крымцы, литва с ногаями,
Мои земли людом истаяли.
Ополчилась тьма на Царя Московского…
Ангел выжег сердце отцовское…
В 1558 году Александрийский Патриарх Иоаким так обращается к Царю: «Богом венчанному, и Богом почтенному, и Богом преславнейшему, и Богом пресвятейшему, и Богом возвеличайшему, победопоборнику великого истинного Православия, Святейшему Цар