itemscope itemtype="http://schema.org/Article">

«Ракиты рыдают о рае…»

Памяти поэта Николая Клюева (22.10.1884 – 23.10.1937)

Александр Сергеевич Пушкин 
0
998
Время на чтение 36 минут
Фото: https://bessmertnybarak.ru/

Символические смыслы слова «ракита» в поэзии Н.А. Клюева

Ракиты рыдают о рае,

Где вечен листвы изумруд.

Поэты значительно обогащают образные и духовные смыслы слов русского языка в своих произведениях. Особенно это относится к традиционному словарю устойчивых поэтических символов, которые талантливые поэты виртуозно используют для выражения самых различных тем, чувств, мыслей. Так, слово ракита в поэзии Николая Клюева удивительным образом наполняется целой гаммой символических смыслов в лирических сюжетах его стихотворений и поэм.

Исследователей творчества Н.А. Клюева удивляет органическое родство его поэтики народно-поэтическому искусству. Сам поэт постоянно подчеркивал кровную связь своей поэзии с устным народным творчеством [5, с. 30, 53 - 62, 117, 154-155]. Фольклорные основы творчества Н.А. Клюева исследовали многие филологи [1; 2; 10; 11; 12; 19]. В меньшей мере описаны лингвистические аспекты фольклоризмов в его поэтическом языке [16;17; 20; 21].

Лексика растительного мира является наиболее употребительной по сравнению с другими тематическими группами слов в поэзии Н.А. Клюева. По нашим данным, слова этой группы встречаются около трех тысяч раз. По частоте употребления их незначительно превышает только лексика животного мира [14, с. 247-248]. Данный факт объясняется тем, что многие названия растений у Клюева сохраняют символические функции, характерные для фольклора.

Слова ракита (39 употреблений), ракитовый (3 употребления) относятся к наиболее частотным в поэзии Н.А. Клюева [14]. Известно, что «семантика образа дерева предельно амбивалентна» [6, с 86; см. также: 8]. Смысловая неоднозначность образа ракиты характерна и для поэтики Н.А. Клюева, впитавшей в себя древние культурные традиции употребления этого слова у славян. Русское слово ракита восходит к праславянскому *orkyta, образованному от индоевропейской основы (< индоевроп. arku ‘изогнутое’) [18, с. 173-174]. Оно обозначает разновидность ивы, вербы. У каждого из этих слов есть свои символические функции, хотя в фольклорных текстах нередко они взаимозаменяют друг друга, что наблюдается и в поэтических произведениях Н.А. Клюева.

Рассмотрим основные символические смыслы фольклорных образов ракита и ракитовый куст в текстах поэта.

Символ Родины и Святой Руси

Как символ России слово ракита встречается у Клюева в весенних и летних пейзажах родных просторов:

…………….Стожарней

Играют зори меж ракит,

И вихорь скулы не трудит,

Ласкаясь росней и купавней.

О, жизнь! О, легкие земли,

Свежительнее океана!..

Как в фольклорных текстах верба [15, с. 83], ракита в поэзии Клюева ассоциативно связана с зорькой, небом, солнцем, рекой:

Зорька в пестрядь и лыко

Рядит сучья ракит,

Кузовок с земляникой –

Солнце метит в зенит.

Или еще подобный пример:

Растрепало солнце волосы –

Без кудрей, мол, я пригоже,

На продрогший луч и полосы

Стелет блесткие рогожи.

То обшарит куст ракитовый,

То распляшется над речкой!...

Этот словесный ряд сохраняется даже в развернутой метафоре в поэме «Песнь о великой матери», когда красоте белой ракиты поэт уподобляет гармоническую архитектуру строящегося храма:

С товарищи мастер Аким Зяблецов

Учились у кедров порядку венцов,

А рубке у капли, что камень долбит,

Узорности ж крылец у белых ракит

Когда над рекою плывет синева,

И вербы плетут из нее кружева,

Кувшинами крылец стволы их глядят,

И легкою кровлей кокошников скат.

Как мы уже отмечали ранее, слова ракита, ива и верба в народных песнях могут взаимозаменять друг друга. В связи с этим, интересно отметить, что у этой метафоры Клюева есть параллель в русском фольклоре: «В севернорусских свадебных песнях «золотая верба» напрямую соотносится с Божьим храмом:

«На горе высокой ...

Выросла верба золотая ...

Посередке золотой вербы

Списана Спаса Пречистая

Божья Матерь Богородица» [ 15, с. 83].

Словосочетание белая ракита в поэзии Клюева стало символом Святой Руси, поэтому в поэме «Деревня», где описывается кощунственное разорение новой властью святых мест (упоминается Саров, мощи Никиты Новгородского), Клюев опять обращается к этому светлому образу:

Отчего же на белой раките

Не поют щеглы по утрам?

Мы тонули в крови до пуза,

В огонь бросали детей, –

Отчего же небесный кузов

На лучи и зори скупей?

В поэме «Песнь о великой матери» ракита символизирует бедственное положение Родины после революции 1917 года:

Двенадцать лет, как пропасть, гулко страшных.

О горе, горе! – воет пес,

О горе! – квохчет серый дрозд.

Беда беда! – отель мычит.

Бедою тянет от ракит.

Ср.: у А. Тарковского Россия в беде также ассоциируется с ракитой:

Мы шли босые, злые,

И, как под снег ракита,

Ложилась мать Россия

Под конские копыта.

Особо следует отметить употребление лексемы ракита в составе лексических рядов контрастных слов, выражающих оппозицию свое – чужое пространство:

Улыбнутся вигваму чумы,

Тамаринду – семья ракит,

Журавлями русские думы

Взбороздят Таити зенит.

Этот же прием используется в стихотворении «Клеветникам искусства». Противопоставляя свое вечное высокое искусство поэта сиюминутной значимости псевдопоэзии некоторых его современников, Клюев создает оксюморонный образ:

Я содрогаюсь вас, убогие вороны,

Что серы вы, в стихе не лирохвосты,

Бумажные размножили погосты

И вывели ежей, улиток, саранчу!..

3а будни львом на вас рычу

И за мои нежданные седины

Отмщаю тягой лебединой! –

Все на восток, в шафран и медь,

В кораллы розы нумидийской,

Чтоб под ракитою российской

Коринфской арфой отзвенеть.

И, наконец, ракита у Клюева в поэме «Песнь о великой матери» символизирует дух русского народа, его потаенные глубины:

Так я лишь в сорок страдных лет

Даю за родину ответ,

Что распознал ее ракиты.

Поэт познал дух своего народа и через его устное творчество, поэтому в конце поэмы Клюев пишет:

…………………………….Народ,

Пречистый воск потайных сот,

Ковер, сказаньями расшитый,

Где вьюги, сирины, ракиты.

Символ смерти и одинокой могилы

В народных песнях под ракитой хоронят убитого героя, постоянным спутником одинокой могилы является ворон. Данный фольклорный архетип встречается и у А.С. Пушкина в стихотворении «Ворон к ворону летит», которое перекликается с шотландской балладой, записанной Вальтером Скоттом, но имеет все атрибуты, характерные для русского фольклора [9], в их состав входит и ракита: В чистом поле под ракитой / Богатырь лежит убитый. Авторы учебника «Русский фольклор» Т.В. Зуева и Б.П. Кирдан приводят различные варианты песен «Под ракитою зеленой...» и «Черный ворон...», которые пелись народом во время войн в XIX и XX веках и дошли до наших дней [3]. Приведем зачины некоторых из них:

  1. Под ракитою зеленой

Русский раненый лежал,

Ко груди, штыком пронзенной,

Крест свой медный прижимал;

  1. Под ракитою зелёной

Казак раненый лежал

И к груди, насквозь пронзённой,

Крест свой медный прижимал;

  1. Под ракитою зеленой

Боец раненый лежал,

Он к груди своей пронзенной

Красный орден прижимал;

  1. Под ракитою зеленой

Русский раненый лежал

Ко груди своей пронзенной

Красный орден прижимал.

М. Исаковский по мотивам народной песни написал свой вариант:

В чистом поле, поле под ракитой,

Где клубится по ночам туман,

Там лежит, лежит зарытый.

Там схоронен красный партизан.

Во всех вариантах песни, созданных в разное время и отражающих разные исторические события и войны, неизменными остались ракита и ворон, что говорит об устойчивой символизации этих слов. Н.А. Клюев в своем творчестве неоднократно обращается к этим устойчивым символам смерти и одинокой могилы. Особенно показательна в этом отношении его песня, по сюжету и поэтике близкая к народной:

Под плакучею ракитой

Бледный юноша лежал.

На прогалине открытой

Распростертый умирал.

Кровь лилась из свежей раны

На истоптанный песок.

Оглядеть простор поляны

Взор измученный не мог.

Каркал ворон в выси синей,

Круги ровные чертя,

Умирало над пустыней

Солнце, дали золотя.

Вечер близился к пределу,

Затемнялась неба гладь.

К отстывающему телу

Не пришла родная мать.

В вечный путь не снарядила

Дорогого мертвеца,

Кровь багряную не смыла

С просветленного лица.

Только заревом повита,

От заката золотым,

Одинокая ракита

Тихо плакала над ним.

Индивидуально-авторское своеобразие этой песни-стихотворения заключается в том, что слово ракита и в этом тексте включается в лексический ряд: солнце, заря. Только, если в предыдущих примерах (см. выше) это было восходящее солнце и утренняя заря, а ракита была символом Родины и радости, то здесь умирало над пустыней солнце, дали золотя, и заревом повита, От заката золотым, Одинокая ракита была символом смерти и печали.

Сюжет стихотворения Н.А. Клюева «Небесный вратарь» совмещает в своей поэтике особенности народной песни о раненом солдате и духовного стиха. Его текст также начинается с фольклорного кустышка ракитова, под которым умирает раненый гусар:

Как у кустышка у ракитова,

У колодечка у студеного,

Не донской казак скакуна поил,–

Молодой гусар свою кровь точил,

Вынимал с сумы полотенышко,

Перевязывал раны черные...

Уж как девять ран унималися,

А десятая, словно вар кипит...

С белым светом гусар стал прощатися,

Горючьми слезьми уливатися:

“Ты прощай-ка, родимая сторонушка,

Что ль бажоная теплая семеюшка!

Уж вы, ангелы поднебесные,

Зажигайте-ка свечи местные, –

Ставьте свеченьку в ноги резвые,

А другую мне к изголовьицу!

Ты, смеретушка – стара тетушка,

Тише бела льна выпрядь душеньку”.

<…>

Фольклорный образ ракиты, символизирующей смерть человека, в стихотворении Клюева «Старикам донашивать кафтаны...» преобразуется в символ разрухи и погибели Русской земли после Октябрьского переворота:

Вороном уселся, злобно сыт,

На ракиту ветер подорожный,

И мужик бездомный и безбожный

В пустополье матом голосит.

См. также:

Есть в Смольном потемки трущоб

И привкус хвои с костяникой,

Там нищий колодовый гроб

С останками Руси великой.

«Куда схоронить мертвеца», –

Толкует удалых ватага...

Поземкой пылит с Коневца,

И плещется взморье-баклага.

Спросить бы у тучки, у звезд,

У зорь, что румянят ракиты...

Зловещ и пустынен погост,

Где царские бармы зарыты.

Их ворон-судьба стережет

В глухих преисподних могилах...

Вместе с Россией гибнет и русская красавица девушка Настя:

Виноградье мое, виноградьице,

Где зазнобино цветно платьице?

Цветно платьице с аксамитами

Ковылем шумит под ракитами!

Символ весны и воскресения

Как и любой символ, ракита может получать в разных поэтических текстах противоположные смыслы. Будучи христианином, Клюев верил в воскресение после смерти, поэтому ракита в его поэзии не только символ смерти, но и воскресения:

Ракиты рыдают о рае,

Где вечен листвы изумруд.

Как известно, в русской православной традиции сложился обычай в праздник Входа Господня в Иерусалим, за неделю до Пасхи, приходить в храм с распускающимися вербами и освящать их святой водой. На Севере нет пальм, поэтому приходят приветствовать Христа с ветками растений, которые первыми пробуждаются от зимней спячки и выпускают пушистые почки. В народе этот праздник наступающей весны и ожидаемого Воскресения Христа называют Вербным воскресением. Таким образом, вербы и ракиты совмещают в себе смыслы природного и духовного возрождения, в которых смерть понимается как переход к жизни вечной. Именно их и воплотил Клюев в своих образах:

Чую – на кладбище колокол ухает,

Ладаном тянет от вешних ракит.

<...>

Свесила верба сережки мохнатые,

Меда душистей, белее холста.

<...>

Белые вербы в кадильном дыму.

В упоминаемом выше стихотворении «Небесный вратарь», в первой части повествуется о смерти молодого гусара у кустышка у ракитова. А во второй части изображается картина его новой жизни: в Царстве Небесном его, как и других погибших воинов, братски встречает святой Димитрий Солунский, тоже в земной жизни воин:

Откуль-неоткуль добрый конь бежит,

На коне-седле удалец сидит,

На нем жар-булат, шапка-золото,

С уст текут меды – речи братские:

“Ты признай меня, молодой солдат,

Я дозор несу у небесных врат,

Меня ангелы славят Митрием,

Преподобный лик – Свет-Солунскиим.

Объезжаю я Матерь-Руссию,

Как цветы вяжу души воинов...

Уж ты стань, солдат, быстрой векшею,

Лазь на тучу-ель к солнцу красному.

А оттуль тебе мостовичина

Ко маврийскому дубу-дереву,-

Там столы стоят неуедные,

Толокно в меду, блинник масленый;

Стежки торные поразметены,

Сукна красные поразостланы”.

Образ ракиты объединяет в едином апокалиптическом символе смерть и воскресенье в таких поэтических строках Клюева:

Придет пора, и будут сыты

Нездешней мудростью умы,

И надмогильные ракиты

Зазеленеют средь зимы.

Символ горя, печали и одиночества

В русском фольклоре ракита является символом печали и одиночества, ее поэтический образ ассоциируется с переживанием беды, горя [7, с. 86; 6]. Например, об этом повествует мифологический сюжет народной баллады:

От чего ты, горе, зародилося?

Зародилось горе от сырой земли,

Из-под камешка из-под серого,

Из-под кустышка с-под ракитова .

Мотив печального одиночества, воплощенный в образе старой ракиты, положен в основу лирического сюжета стихотворения А.М. Жемчужникова «Старая ракита»:

Часто грезится мне, что стоит средь полей,

Долгий век доживая, ракита,

Ей живется еще, но чувствительно ей,

Что могучею жизнью забыта.

Не нужна никому; далеко от жилья;

На просторе родном одинока –

Она ветви свои к долу низко склоняя,

Ожидает последнего срока.

Ракита в данном символическом значении встречается в ранних стихотворениях Н.А. Клюева:

По сердцу ль парню в кудрях

Никнуть плакучей ракитой?

Плыть бы на звонких плотах

Вниз по Двине ледовитой.

Слово ракита в этих символических контекстах сочетается с прилагательными плакучая, седая, пожелтевший, которые усиливают мотив печали:

Помнишь ракиты седые, надводные,

Вздохи туманов, безмолвия жуть?

Ты повторяла: «Туман – настоящее,

Холоден, хмур и зловеще глубок.

Сердцу пророчит забвенье целящее

В зелени ив пожелтевший листок».

В этих текстах Клюева слово ракита уже не входит в постоянный лексический ряд солнце, заря, как это наблюдалось, когда образ ракиты символизировал Родину. Здесь выстраивается иной ассоциативный лексический ряд: вздохи туманов, безмолвия жуть, туман – холоден, хмур и зловеще глубок, а ракита - не золотящаяся на солнце, не белая, а в лиловых потемках:

Не весела нынче весна,

В полях безголосье и дрёма,

Дымится, от ливней черна,

На крышах избенок солома. <...>

Душа по лазури грустит,

По ладану ландышей, кашек.

В лиловых потемках ракит

Не чуется щебета пташек.

Образ «росной ракиты» символизирует печальное одиночество женщины, выданной замуж за нелюбимого. Свою героиню Прасковью в поэме «Песнь о великой матери» поэт сравнивает с ракитой. Голос Богородицы, исходящий от иконы «Утоли моя Печали», утешает Прасковью:

Как я, вдовцом укрыта,

Ты росною ракитой

Под платом отцветешь

И сына сладкопевца

Повыпустишь из сердца,

Как жаворонка в рожь!

Символ потустороннего, инфернального мира

Данное символическое значение ракиты (и вербы), распространенное в славянской мифологии и в фольклоре [15, с. 83], также встречается в ряде произведений Клюева. Если в ранний период его творчества это значение ракиты связано с нарочито фольклорным изображением безобидного лесового (У лесового нос – лукошко, / Волосья – поросли ракит), то позднее, в поэме «Каин», это слово участвует в создании страшного образа наступающего на лирического героя темного видения - беспощадного демонического начала, от которого веет адом:

То было в числах октября

В завечеревший понедельник,

Когда, как тартара насельник,

Боролась с тучами заря,

И мыши грызли половицы,

Гнилушки гроба вурдалак,

Свечой неодолимый мрак

Казался крыльями орлицы.

В излуке крыл увидел я

Лицо мертвецки испитое.

В его изваянном покое

Сокрытой чуялась змея.

И уловил я тонкий смрад,

Как на погосте листьев тленье...

«О, кто ты, темное виденье?» –

Спросило сердце наугад.

И как над омутом ракита,

Корнями пеленая труп,

Мгла зашептала: «Не укрыто

Зерно от жернова и ступ <...>

Мистический символ таинственного, сокровенного, пророческого

В славянском фольклоре образы ракиты и вербы отражали мистические верования в чудо, в потусторонний мир, они участвовали в различных языческих ритуалах [15, с. 81-834; 6]. Мистический ореол имеет ракита и в русской литературе. Например, в стихотворении И.С. Никитина лирический герой прислушивается к говору ветра с листьями ракиты и размышляет о его таинственном смысле:

Подле реки одиноко стою я под тенью ракиты,

Свет ослепительный солнца скользит по широким уступам

Гор меловых, будто снегом нетающим плотно покрытых.

<...>

Есть ли таинственный смысл в этом говоре ветра с листами?

Я ли один созерцаю присутствие Бога в творенье...?

В фольклорных произведениях у ракиты нередко решалась судьба героя. Клюевский лирический герой также гадает о своей судьбе у «ракитова кустика» в «Песне про судьбу», которая полностью написана на основе фольклорного материала и поэтому воспринимается как народная песня:

Из-за леса – лесу темного,

Из-за садика зеленого,

Не ясен сокол вылетывал –

Добрый молодец выезживал.

По одеже он купецкий сын,

По обличью парень-пахотник.

Он подъехал во чистом поле

Ко ракитовому кустику,

С корня сламывал три прутика,

Повыстругивал три жеребья.

Он слезал с коня пеганого,

Становился на прогалине,

Черной земи низко кланяясь:

«Ты ответствуй, мать сыра земля,

С волчняком-травой, с дубровою,

Мне какой, заочно суженый,

Изо трех повыбрать жеребий?

Как и в произведениях народного творчества, мотив пророческого дара ракиты вплетается в лирический сюжет некоторых стихотворений Клюева духовной тематики, например:

Я – посвященный от народа,

На мне великая печать,

И на чело свое природа

Мою прияла благодать.

Вот почему на речке-ряби,

В ракитах ветер-Алконост

Поет о Мекке и арабе,

Прозревших лик карельских звезд.

В стихотворении «Ожидание» стук в окно веток ракиты и ее шум предвещают появление светлого всадника и пробуждение души лирического героя:

Кто-то стучится в окно:

Буря ли, сучья ль ракит?

В звуках, текущих ровно, –

Топот поспешных копыт.

<...>

Кто он? Седой пилигрим ?

Смерти костлявая тень?

Или с мечом серафим,

Пламеннокрылый, как день?

Никнут ракиты, шурша,

Топот как буря растет...

Встань, пробудися, душа,

Светлый ездок у ворот!

Символ поэтического творчества

Клюев часто подчеркивал кровную связь своего творчества с народно-поэтической традицией и говорил о ее таинственном содержании, которое не понять ученым людям. Шумы ракит являются символом этого сокровенного таинственного начала:

Родительский талисман

В ученую лупу незрим.

И мамин еловый дух

Гербарий не полонит...

Люблю величавых старух,

В чьих шалях шумы ракит.

Появляется символ ракиты и при создании возвышенного, таинственного образа Анны Ахматовой в стихотворении «Клеветникам искусства»:

Ахматова – жасминный куст,

Обожженный асфальтом серым,

Тропу утратила ль к пещерам,

Где Данте шел, и воздух густ,

И нимфа лен прядет хрустальный!

Средь русских женщин Анной дальней

Она как облачко сквозит

Вечерней проседью ракит!

В стихотворении «О ели, родимые ели...» Клюев сравнивает свой стих с пророческими звуками ракиты:

И стих мой под бурей простужен,

Как осенью листья ракит, –

В нем сизо-багряные жилки

Запекшейся крови, – подпилки

И критик ее не сотрут.

Пусть давят томов Гималаи –

Ракиты рыдают о рае,

Где вечен листвы изумруд.

Литература

1. Азадовский К.М. Николай Клюев: Путь поэта. Л., 1990.

2. Базанов В.Г. С родного берега. О поэзии Николая Клюева. Л., 1990.

3. Зуева Т.В., Кирдан Б.П. Русский фольклор: Учебник для высших учебных заведе­ний. – М., 2002.

4. Клюев Николай. Сердце Единорога. Стихотворения и поэмы. -СПб, 1999.

5. Клюев Н. Словесное древо. - СПб., 2003.

6. Красс Н. А. Концепт дерева в лексико-фразеологической семантике русского языка: На материале мифологии, фольклора и поэзии. Автореферат дисс. канд. филол. наук. – М. 2000.

7. Лазутин С. Г. Очерки по истории русской народной песни: филологическое исследование. – Воронеж, 1964. С. 86.

8. Летова А.М. Семантические функции фитонимов в русском фольклоре. Автореферат кандидатской диссертации. - М., 2012.

9. Лобанова А. С. «Ворон к ворону летит». Русский источник «шотландской песни» Пушкина // http://feb-web.ru/

10. Маркова Е.И. Творчество Н. Клюева в контексте севернорусского словесного искусства. – Петрозаводск, 1997.

11. Мекш Э.Б. Образ Великой Матери (религиозно-мифологические традиции в эпическом творчестве Николая Клюева). – Даугавпилс, 1995.

12. Пашко О. «Индия» в творчестве Н.А.Клюева (К определению границ мифопоэтического пространства) // Ритуально-мiфологiчний пiдхiд до iнтерпретацiï тексту. Зборник наукових праць. – Киïв. 1998.

13. Песни, собранные П.Н. Рыбниковым: В 4 ч. – М., 1861. Ч. 1. 14. Поэтический словарь Николая Клюева. Выпуск 1: Частотные словоуказатели. / Научный ред. Л.Г. Яцкевич. Вологда, 2007.

15. Славянская мифология. Энциклопедический словарь. – М., 1995.

16. Смольников С.Н., Яцкевич Л.Г. На золотом пороге немеркнущих времен: Поэтика имен собственных в произведениях Н. Клюева. – Вологда, 2006.

17. Смольников С.Н. Концептуализация фольклорного антропонима Садко в поэтическом языке Н.А. Клюева // Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира. Сб. науч. трудов. Вып. 6. - Москва, Архангельск, 2013. – С. 335-343.

18. Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд. Вып. 32. Под ред. академика О. Н. Трубачева и А.Ф. Журавлева. – М., 2005.

19. Юхименко Е.М. Народные основы творчества Н.А. Клюева // Николай Клюев: Исследования и материалы. - М., 1997. С. 5-16.

20. Яцкевич Л.Г. Фольклорная лексика в поэзии Клюева // Яцкевич Л.Г.. Головкина С.Х., Виноградова С.Б. Поэтическое слово Николая Клюева. – Вологда, 2005. С. 118-132.

21. Яцкевич Л.Г. Фольклоризмы в поэзии Н.А. Клюева // Язык и поэтика русского фольклора: к 120-летию со дня рождения В. Я. Проппа. – Петрозаводск, 2015.

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство»; Движение «Колумбайн»; Батальон «Азов»; Meta

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; Понасенков Евгений Николаевич; Альбац; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Мирон Федоров; (Oxxxymiron); активистка Ирина Сторожева; правозащитник Алена Попова, социолог Искэндэр Ясавеев, журналист Евгения Балтатарова; писатель Дмитрий Глуховский; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне.

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/ru/documents/7755/
https://ria.ru/20201221/inoagenty-1590270183.html
https://ria.ru/20201225/fbk-1590985640.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

1.

Сектантские и содомские наклонности Клюева полностью обесценивают его творчество.
Лапшин С.С. / 22.10.2021 07:22
Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:
Людмила Яцкевич
Русская грусть
К девятому дню кончины автора
03.02.2022
Русские мужики и «Братцы чуриковцы»
Из цикла «Лжепророки»
14.12.2021
Широк человек… Возвращаясь к Н.А.Клюеву
Ответ на реплику Сергея Лапшина
24.10.2021
Лжепророки
Рассказы
23.09.2021
Все статьи Людмила Яцкевич
Александр Сергеевич Пушкин
День памяти выдающего русского мыслителя Данилевского
Сегодня мы также чтим память жертв петербургского наводнения 1824 года и иерея Даниила Сысоева
20.11.2022
День памяти Императрицы Марии Фёдоровны
Сегодня мы также вспоминаем графа Ф.И.Толстого и чтим память павших при освобождении Киева в 1943 году
06.11.2022
День памяти святого преподобномученика Галактиона Вологодского
Сегодня мы также вспоминаем поэта и критика А.А.Григорьева, министра гражданской авиации СССР Е.Ф.Логинова и поэта С.С.Орлова
07.10.2022
День памяти святителя Киприана Московского
Сегодня мы также вспоминаем героя Отечественной войны 1812 года генерала Н.Н.Раевского, книгоиздателя А.Ф.Смирдина, религиозного философа, математика В.Н.Тростникова и чтим память павших во время штурма турецкой крепости Бендеры
29.09.2022
Все статьи темы
Последние комментарии
Ответ молодому романтику-коммунисту
Новый комментарий от Туляк
05.12.2022 13:43
«Мы – русские. Какой восторг!»
Новый комментарий от Валерий
05.12.2022 11:03
Глубокий аналитик – скромный, патриотичный и бесстрашный
Новый комментарий от Дмитриев
05.12.2022 10:13
Почему с русскими беда?
Новый комментарий от р.Б.Алексий
05.12.2022 10:07
Ревизия государственной тайны
Новый комментарий от Наталья Сидорина
05.12.2022 08:51