Современный теракт - он особенный. Его главной особенностью является подача. То есть, как трагедию презентируют в СМИ для людей, тонко разбирающихся в нравственности. Причем, именно для зрителей, которые правильно разберутся в трагедии и прорефлексируют на основе «общечеловеческих ценностей», только так!
Например, многие ли помнят массовые убийства в Баге (Нигерия), происходивших в течение пяти дней в январе этого года? Тогда погибло около 2000 человек. Там же 29 марта в штате Борно террористы «Боко Харам» обезглавили 20 местных жителей, а спустя неделю преступники, переодевшись в проповедников, убили еще 24 христиан, когда те пришли на проповедь.
Облетела ли страшное сообщение о террористическом акте 2 апреля 2015 в городе Гарисса, на востоке Кении, в результате которого 148 человек погибли и 79 были ранены? В некоторых СМИ эта новость была, но чувствительная общественность хранила молчание. Кто-то сообщал о произошедшем, но резонанса среди людей не было. Вот, к примеру, две разных подачи новости о трагедии. Первое сообщение о теракте в Кении. Диктор украинского ТВ канала «1+1» скороговоркой проговаривает текст 2 апреля в день массового убийства. Во втором, выражение лица, темп речи и эмоциональное сопереживание диктора, всё подчеркивает ужас того, что случилось в Париже 13 ноября.
И не верьте энциклопедиям, в которых написано, что целью террористического акта является устрашение населения. Это неправда. В Донецке страхом пропитан воздух уже скоро как два года. Украинские военные выпустили сотни тысяч снарядов, десятки баллистических ракет не для того, чтобы что-то отвоевать у «боевиков» или освободить что-нибудь. Уже был бы метр отвоеван. Целью непрекращающихся бомбардировок является нагнетание страха и обычное уничтожение людей, не более.
К чему все это? Не стоит искать в моих словах демонстрацию безразличия по поводу трагедий в Париже. Многие сопереживают, не демонстрируя свои эмоции. Мы же переживаем не для внешней оценки. Как можно переживать «для»? Замирает сердце, увлажняются глаза, сбиты мысли и все такое. Мне поведала знакомая, что после трагедии с российским самолетом, она несколько дней просыпалась с мокрыми глазами, а ночью ей снилось, что она молилась за убиенных россиян. Кому об этом мы говорим публично? Кому скажешь, что жаль, например, инвалида, или лежащего пьяного человека, или же нищую бабушку, которая бредет за хлебом. Все эти возгласы ̶ «О, ужас!», «Какой кошмар!» ̶ считаю лишними, так считаю, что надо не транслировать страх, а пытаться изменить, самое главное, что-то в себе. Если наше личное участие в предупреждении самих терактов незначительное.
Вот и той ночью, и в последующие дни после цепи трагедий во Франции нельзя не отметить этой «презентабельной особенности» терактов. То есть, если резонансно, то теракт, а нет камер, нет и теракта. И выходит, что погибшие, абсолютно невинные жители и гости Парижа вызывают у нас все же другие чувства, чем казненные нигерийцы, кенийцы, пакистанцы, ливанцы, иракцы, турки и, как свидетель насилия и земляк тысяч жертв в Донецке, жители Донбасса.
Это фотография разрушенного дома, сделанная 14 ноября во время очередного объезда одного из самых пострадавших районов Донецка - Куйбышевского. Уверен, оно не облетит СМИ. Как и фотография дома N 41-А по Кремлевскому проспекту широкой публике не известна. В одну 5-этажку больше 40 попаданий. Наверное, на карте Донецка перед прицелом специально выбирали название улицы и номер дома.
Очень точно эту избирательность, любить и сострадать далёким людям и, при этом, быть равнодушным к горю близкого человека, конкретного соседа, высказал Ф.М. Достоевский словами старца Зосимы: «Я, говорит, люблю человечество, но дивлюсь на себя самого: чем больше я люблю человечество вообще, тем меньше я люблю людей в частности, то есть порознь как отдельных лиц. В мечтах я нередко, говорит, доходил до страстных помыслов о служении человечеству и, быть может, действительно пошел бы на крест за людей, если бы это вдруг как-нибудь потребовалось, а между тем я и двух дней не в состоянии прожить ни с кем в одной комнате, о чем знаю из опыта... Чуть он близко от меня, и вот уже его личность давит мое самолюбие и стесняет мою свободу... Я, говорит, становлюсь врагом людей, чуть-чуть лишь те ко мне прикоснутся. Зато так всегда происходило, что чем больше я ненавидел людей в частности, тем пламеннее становилась любовь моя к человечеству вообще». В этой отстраненной «любви к человечеству вообще» выражена обезличенная идея гуманизма. Создается впечатление, что идеологи либеральных ценностей и таких понятий как «общечеловеческие ценности», «преступления против человечности» читали Достоевского и знали, что они создают и для чего.
В бурном обсуждении, возникшем сразу же после терактов, я набрёл в Facebook на фотографию жертв резни в Кении у Дэна Назарова с таким авторским комментарием: «На фото: убито 217 человек, слушатели христианской школы в Кении, жертвы исламских террористов в апреле 2015 г. Вы слышали об этом со всех СМИ? Несли люди цветы к посольству? Кто-нибудь вообще об этом слышал? Почему же такая избирательность в нашем сочувствии? Одни люди, получается, а другие - кто?».
Вопрос, извините за странную формулировку, имеет место быть. Он волнует не только меня, но и многих других людей, убедившихся в инаковости восприятия трагедий в разных местах, на