Чем больше читаешь книг из церковных библиотек, чем
яснее убеждаешься, что в нашем отечестве было как бы два народа, очень разные
по жизненным целям. Одни - хранители национального духа и православной веры, другие
- потребители и торговцы, ловцы утончённых светских удовольствий. Эти
последние, взяв под свой контроль историческую науку и образование, скрыли от
нас почти всё, что касалось духовного подвига лучших людей православной России.
Теперь, как из мглы, из глубин времени возникают удивительные лица того православного мира, который мы почти не знали. Это как далёкие галактики, которые сейчас кажутся туманностями, но когда-то очень ярко светили.
Вот перед нами русская женщина-княгиня Екатерина Дашкова, знавшая несколько языков, в высшей степени образованная, пылкая патриотка. Никто не мог поколебать уверенности этой княгини, что для процветания России, главное, любить Россию и её народ. И с помощью просвещения с православным отношением к нему - вести этот народ к более счастливой жизни. У неё в имении Троицком крестьяне были, как она пишет, «счастливы и богаты. Население за сорок лет моего управления им возросло с восьмисот сорока до тысячи пятисот пятидесяти душ». (с.180) Все крестьяне звали её матушкой.
Читаешь её «Записки 1743-1810 год» и спустя двести лет спрашиваешь: а, кто ж вам, матушка, даст сделать подданных более счастливыми по-православному, то есть, со справедливым управлением, с одной верой и правдой Христовой? Столько мрака вокруг. Столько охотников до лакомого куска - нашей России. Ею обязательно будет править кто-то чужой! И тогда и сейчас!
Дашкова видела, как рядом с её усадьбой под Петербургом - верный друг немцев царь Пётр Третий раздавал немецким капралам земельные участки на берегу Финского залива. Сами капралы на русской земле становились генералами.
А княгиня мужественно вела свою русскую линию во всем: в политике, в руководстве Российской Академией наук.
Однажды Дашкова была проездом в немецком городе Данциге. В гостинице с символичным названием «Россия» висела картина. На ней изображались доблестные немецкие войска и поверженные ими раненные русские солдаты и офицеры, которые молили победителей о пощаде. Княгиня велела прислуге достать масляные краски и перекрасить мундиры на картине так, чтобы в качестве поверженных - были уже немецкие солдаты, а русские - в качестве победителей...Что, кстати, было историческим фактом для того времени.
Так рождалось истинно русское мышление! Так появлялись пассионарии - творческие люди, носители национального духа.
Одним из таких людей была графиня Орлова-Чесменская из знаменитого семейства братьев Орловых. Анна Алексеевна, можно смело сказать, жила духом Православной Церкви. За счёт её огромного состояния содержалось множество монастырей и храмов. В своих деревнях графиня устраивала массовые таинства крещения. Крестными сыновьями Анны Алексеевны становились крепостные её деревень.
И её, так же как Дашкову, величали в народе матушкой!
Эти люди, несли в себе народный дух, стойко хранили его среди светского окружения, где преобладали мистики и масоны, по своей сути - враги православия и противники национального государства.
Философ Д.И.Чижевский писал, что с 17-го века господствовало в России своеобразное смешение двух духовных «стилей» - «жизни в нерушимой традиции», о чем мечтала княгиня Дашкова, и «не размышляющего над содержанием перенимаемого подражания Западу» .
Беда в том, что этот опасный раскол образованного русского общества само общество не пыталось преодолеть. Оно словно не чувствовало трагизм ситуации. Казалось бы, заботится о духовном здравии русского народа- это прямая обязанность всех образованных классов. Дворянам нужны верные и исполнительные подданные. Государству - боеспособные солдаты.
Но, похоже, последние два века духовным здоровьем народа занимались одни священники.
...Так, архимандриту Фотию удалось найти единомышленников в лице некоторых высших государственных чиновников и царя Александра Первого, которого Фотий убедил в пагубности масонства, пустившего свои корни в России.
Царем был издан указ о запрете тайных обществ. Но это не приблизило дворянство к православию. Оно по-прежнему (по выражению Карамзина) искало «изысканных духовных наслаждений» в качестве «приправы» к наслаждениям материальным.
Вот что писал о дворянской молодёжи - питомцах ХV111-го века православный писатель В.Улыбин: «Все почти люди тогдашнего высшего общества... при обращении своем к вере имели обыкновение примыкать не к православию, на которое смотрели свысока, как на веру исключительно простонародную, а к аристократическому , блестящему католичеству, или еще чаще - к бездогматному , мнимовозвышенному и модному тогда по всей Европе мистицизму ,который позволял им верить во всё и ни во что» (Стр.134. В. Улыбин. «Яко ад сокрушилися» .С-Пб. Москва, 2002 г).
Откуда родом этот «неразмышляющий над содержанием» - духовный стиль. Кто его творцы и носители? А это - наши соотечественники - огромная масса представителей совсем другого мышления - потребительского. Причём, чисто русского с его дурным максимализмом, который ни какому европейскому «окультуриванию» как правило, не поддаётся.
Потребитель наш жил «без божества без вдохновенья» и параллельно пытался создать какую-то свою потребительскую Русь, по сравнению с Европой довольно примитивную. У немцев и французов наряду с полным приоритетом сытой кухни над всем остальным был еще и патриотизм... Фома Аквинский сумел привить европейцам какое-то подобие веры пополам с расчётливым разумом.
Русскому потребительскому мышлению - эти европейские умственные излишества были без надобности. Они ведь требовали каких-то усилий.
Наш русский потребитель брал от Европы только опыт сытой кухни, отбрасывая всё остальное... Для него любой творческий соотечественник, любой патриот, с его призывами - был подобен большой мухе, жужжащей над его над его кормушкой. Патриот всё время отвлекал! Он призывал отдать себя каким-то общим делам, которые требовали мужества, самоотдачи и грозили личной безопасности потребителя или уменьшению количества блюд на его столе.
На борьбу с любыми проявлениями духовной России - российский «потребитель» (торгаш, поглотитель утонченных удовольствий) - с давних времён - делегировал своих лучших защитников - философов, публицистов, критиков.
Задача была одна: убедить всех, что никакой там особой духовной миссии у России нет!
С этой целью замалчивалось всё, что делалось в церкви и вокруг неё по духовному окормлению православных. Большинство граждан страны почти ничего не знали о благотворительной деятельности Анны Алексеевны Орловой -Чесменской, о борьбе с масонами архимандрита Фотия, десятков других духовных отцов. В светском обществе того времени ходила только пошлая эпиграмма о любовных взаимоотношениях графини и священника Фотия. Авторство эпиграммы приписывают великому Пушкину.
За пределами светского внимания и всех изданий осталась огромная Православная Вселенная, с её святыми, с её взлётами и падениями, с её достижениями по воспитанию настоящих русских людей.
Порой, задыхаясь от светской пошлости, как за глотком благодатного воздуха, приезжали к святым отцам в Оптину пустынь и Гоголь, и Достоевский.
На рубеже девятнадцатого и двадцатого веков российский «потребитель» (торгаш, поглотитель утонченных удовольствий ) предпринял одно и самых долгих и мощных идеологических атак на православную Россию. И почти уже уничтожил её.
Но она ожила в двадцать первом веке!
