«Если сказать современному (...) интеллигенту, демократу, национал-патриоту, монархисту, казаку, что главным в Русской Душе и в творчестве парода всегда было преображение души в «новую тварь», во образ Христов на путях науки духовно-молитвенного подвига, каковым занимались (старались заниматься), как каждодневным важнейшим практическим делом русские люди, от крестьянской избы до Царского дворца,- ответом будет полное непонимание и удивление! Скажут: «Не может быть! Ведь мы знаем (!) историю; это могло быть уделом отдельных подвижников и монахов, но чтобы всего народа - так не было!» Было! И истории мы просто не знаем! Потому и не можем понять до сих пор, почему миллионы (!) русских, вся сущая в России, поголовно, без остатка, Святая Русь без сопротивления и ропота пошла на смерть за веру, за пребывание со Христом в Его Небесном Царстве, а не взялась за оружие, чтобы убивать (...) ради сохранения своего земного бытия!..»
Прот. Лев Лебедев. «Великороссия: Жизненный Путь»
Конец февраля для многих любителей русской деревенской прозы связан с памятью Фёдора Александровича Абрамова (1920-1983 гг.). В дни празднования очередной даты со дня рождения писателя, чье бесстрашное, правдивое слово призвано было «будить Человека в человеке», хочется вспомнить лучшие страницы его произведений, до сего дня не утратившие своей актуальности и художественной ценности. И среди них, пожалуй, главное произведение, к которому Фёдор Александрович шёл всю свою творческую жизнь - роман-эпопею «Чистая книга».
Задуманная как
«роман о Гражданской войне на Севере»
и оставшаяся незавершённой, «Чистая книга» должна была раскрыть перед читателем
и философско-этические истоки русской трагедии, разыгравшейся в первой половине
20-го столетия, и размышления автора о жизни и смерти, о бессмысленности братоубийственной
войны и пагубности для развития человеческой цивилизации диктатуры
выхолощенной, богоборческой идеологии. Многие важнейшие для автора мысли - о
вере и безверии, о красоте и нравственности, синонимом которой становится чистота, - реализованы в набросках к роману: "Истоки жизни сами по себе чистые. И земля, и лес, и реки - всё хорошо. Чистый человек, который
помогает жизни, природе. Не красота, а чистота спасёт мир. Красота бывает страшной,
опасной, а чистота всегда благодетельна, всегда красива. К чистоте надо
вернуться".
Через все сложные, трагические перипетии романа с множеством разнохарактерных, точно очерченных образов - крестьян и сельской интеллигенции, ссыльных революционеров и представителей духовенства - проходит любимейший Абрамовым эпический образ Махоньки. Прототипом этой «ветхой старушонки», нищенки и сказочницы, послужила выдающаяся пинежская сказительница Марья Дмитриевна Кривополенова. По замыслу автора, Махонька «человек в самом высшем смысле. В этой полуграмотной старухе наиболее полно реализовалась идея человека» (из набросков к роману). Махонька, идущая на передовую и пытающаяся «вещим словом» примирить враждующие стороны, «...ничего не боялась. Чего бояться, когда с ней слово... Не от мира сего... Небывалый человек... Чудо в образе человеческом. Чудо, в котором теряются границы между плотью и духом. Где плоть переходит в дух».
Деревенская странница, чья нищета и внутренняя свобода давали ей «доступ... к самым главным кладам на земле», в числе коих - «человеческое общение», и чья творческая воля, фантазия сказителя-былинщика не знала преград ни временных, ни пространственных, стала обобщенным образом народного певца-самородка. Именно этот образ воплотил в себе главную идею романа - идею великой преобразующей роли Слова. В ее уста писатель вкладывает свои самые сокровенные, выстраданные мысли: «Во как ране слово-то почитали. А мой-то дедушко, Данило Васильевич, всё мог: и молитву сотворить, и тоску с человека снять, и море усмирить... Я что, я оскрёбышек, я веточка. А вот дедушко - так дерево. Тот былиной-то бури на море укрощал, лето зимой в избу приводил... Медведя отгонял. Бывало, в лес-то пойдет, станет в избушке ночевать: на версту не подходите, звери. И те не подойдут».
Так по-крестьянски простодушно и смиренномудро наследница и носительница народного художественного гения выразила то, к чему Абрамов-мыслитель приходит в конце непростого, мучительного пути творческого и духовного становления[1]: "Слово всегда было путеводной звездой человечества. В слове сокрыта самая великая энергия на Земле,- энергия человеческого духа. Словом создавалась культура, словом ковалась вера, ковались идеалы, слово двигало народы в борьбе за равенство и братство... и сегодня, в век неслыханной, небывалой спекуляции словом... необходимо вернуть слову его изначальную мощь и силу".
Автор великих романов «Дом», «Братья и сестры», цикла рассказов «Трава-мурава», возродившего в русской литературе жанр притчи, как никто другой, знал цену слову, которое - брошенное по неосторожности или злонамеренно - может обернуться большой бедой. «Слово небезобидно. Слово - дело. Революция - это результат великого выброса в народ слов, начиненных динамитом. Слово может погубить, - писал он в дневнике за 1983-й год, еще до начала эпохи «гласности». - Церковь призывала... к умиротворению страстей человеческих, а революционеры и литераторы взорвали вулканы, которые таил в себе человек».
И чем талантливее это слово, тем строже необходимо поверять его Евангельским предречением «От слов своих оправдаешься и от слов своих осудишься» (Мф., 12, 37). Но столь высокая мера ответственности не всегда оказывается нам по силам.
Как-то фольклорному ансамблю «Домострой» довелось выступать в Российской Националь