Последние годы принесли нам немало новых, не знакомых человечеству испытаний и проблем. Одной из таких проблем, о которой много пишут социологи и врачи, стало т. н. выгорание — состояние физического, психического, эмоционального и профессионального истощения. К нему приводят синдром хронической усталости (далее — СХУ), длительный и/или тяжёлый стресс. Состояния эти чаще всего настигают людей молодых, «горящих на работе», перфекционистов и трудоголиков. Предшествует выгоранию всегда активный профессиональный или иной деятельный период — работа и служба в армии, уход за детьми, больными или престарелыми родственниками. Чем бы ни было вызвано выгорание, проявления его сходны. Здесь и симптомы умственной и физической усталости; и когнитивные расстройства — нарушения памяти, снижение умственной работоспособности, апатия, медлительность в принятии и решении проблем. Нарушения психоэмоциональной сферы — тревожность и обидчивость, невосприимчивость к шутке или, напротив, «черный юмор» и сарказм. И, наконец, различные психосоматические проявления в виде сонливости или потери сна, расстройств сердечнососудистой системы и пр.
Думаю, нет человека, хотя бы раз не пережившего подобное тяжелое состояние. Продлись оно месяц, год — и недалеко до тревожных расстройств вроде ипохондрии (постоянного навязчивого беспокойства о своем здоровье), до уныния (в английском варианте – сплина) и депрессии. Вспомним у А. С. Пушкина отрывок из первой главы «Евгения Онегина»: «Недуг, которого причину // Давно бы отыскать пора, // Подобный английскому сплину, // Короче: русская хандра // Им овладела понемногу. // Он застрелиться, слава богу, // Попробовать не захотел, // Но к жизни вовсе охладел». Еще недавно у этого комплекса душевных и физических страданий было иное наименование, данное критиком Н. А. Добролюбовым в статье, посвященной знаменитому роману И. А. Гончарова, и ставшее нарицательным, — «обломовщина».
Молодому человеку для выхода из застойного состояния СХУ бывает достаточно смены обстановки и новых впечатлений от туристической поездки. Достаточно продолжительный отпуск или смена места работы и новый рабочий коллектив, физические нагрузки и занятия спортом способствуют переключению внимания на решение новых профессиональных и жизненных задач.
Чем старше становится человек, тем чаще его посещает желание «всё бросить», отдохнуть от большого количества обязанностей и многозадачности, закрыться от людей, от бесконечного потока информации. Однако осуществление мечты о «свободе» не всегда приносит искомое удовлетворение. Нередко на первом же этапе человек сталкивается с проблемой бытовой рутины и однообразия, превращающих жизнь в бесконечный «день сурка». Растерянность, чувство одиночества, потеря интереса к событиям общественной жизни и ближайшего социума, отсутствие мотивации к самосовершенствованию и получению новых знаний вследствие потери смысла, который приносил ежедневный труд, — всё это нередко буквально накрывает вчера еще активного работника и глубже погружает в депрессию.
Подобные состояния нам представляются формой социального выгорания. Эта форма выгорания личности как persona socialis с целым комплексом симптомов, обозначенных выше, становится в наши дни, в особенности в условиях недавней длительной изоляции, темой для серьезных медицинских исследований.
Научные сообщества, экономисты, социальные службы, врачи и психологи, глубоко обеспокоенные данной проблемой, ищут пути ее решения. Для помощи людям, подвергшимся тяжелому расстройству, помимо медикаментозного лечения, специалисты предлагают шире использовать возможности культурно-досуговой сферы. Арт-терапия и различные виды хобби, столь далекие, казалось бы, от медицины, давно зарекомендовали себя как действенные реабилитационные технологии и прекрасно справляются с задачей терапии эмоционального выгорания и СХУ.
Между тем, для преодоления социального выгорания, как показывает практика, недостаточно индивидуальной работы психотерапевта и пациента. Для осуществления реинтеграции последнего в активную социальную, творческую деятельность и повышения его адаптивности к возникающим препятствиям и сложностям на этом пути необходимым представляется вовлечение его в работу культурных учреждений в ее массовых, групповых формах.
Фольклор и фольклорная деятельность, в любом из известных направлений и жанров, оказывается в данном контексте незаменимым средством профилактики и терапии социального выгорания. Участие ли в творческой жизни фольклорного ансамбля и поездки в фольклорные экспедиции, посещение ли клубов, осваивавших традиционные виды рукоделия (ткачество, вышивку, шитьё и пр.) или народные пляски, молодежные вечёрки и игры — всё это в равной степени способствует душевному и физическому оздоровлению человека. И, наконец, тому личностному росту, о котором так много сегодня говорят и пишут.
Представителям старшего поколения занятия фольклором помогают легче пережить «адаптационный шок» в начале посттрудового периода. Участие в фольклорных праздниках, в идеале — коллективных обрядовых действиях, продлевает период активности пожилых людей, обеспечивает плавный, безболезненный переход к периоду «созерцания и осмысления», или другими словами, «обретения смыслов индивидуального саморазвития» [Сапогова, Е. Е. Экзистенциально-психологический анализ старости. Культурно-историческая психология. 2011, 7(3). 75–81].
Личностный рост, раскрытие личностного потенциала неотделимы от ощущения человеком своей национально-культурной, религиозно-конфессиональной и социальной идентичности. Последняя как принадлежность определенной социальной группе — половозрастной, профессиональной, группе по интересам (субкультуре) и пр. — может играть как позитивную, так и негативную роль в жизни и самочувствии людей. Тут человека подстерегает еще одно социальное явление, ставшее приметой последних десятилетий и принявшее угрожающие масштабы. Имеется ввиду формирование и количественный рост т. н. депрессивных регионов, в которых социальному выгоранию подвержены целые селения и районы. В работах социологов за основные критерии уровня депрессивности принимаются процентное отношение количества трудоспособного населения к количеству населения старше трудоспособного возраста; уровень безработицы и общий уровень доходов населения. Так же важным показателем при определении депрессивности является уровень миграции, в частности исход трудоспособного населения.
Наши средства массовой информации, журналисты и художники присваивают красивые, ностальгические наименования, такие, к примеру, как у проекта «Атлантида Русского Севера», обезлюдевшим российским деревням с одиноко доживающими свои дни стариками. Они привлекают романтиков и энтузиастов «домика в деревне» и программ экопоселений. Художники запечатлевают на полотнах и видеопленке уходящую натуру. Однако, сколь бы ни были необходимы и замечательны подобные акции, они не спасают положение, не имея ресурсного потенциала для самостоятельного разрешения депрессивной ситуации.
Доктор политических наук, И. А. Василенко в статье«Возрождение культурной жизни провинции», рассуждая о причинах формирования того или иного имиджа региона, отмечает, среди прочих, первостепенную роль культурных традиций: «Система детерминант здесь достаточно обширна: основные культурные ценности и традиции, которые формируют социокультурную идентичность жителей территории» и «социально-психологические настроения (выделено здесь и далее нами — Н. А.); информация в ведущих каналах массовых коммуникаций» [Василенко И. А. Возрождение культурной жизни провинции // Сетевое издание Центра исследований и аналитики Фонда исторической перспективы.].
Далее автор, развивая положение об имидже региона, обращает внимание на необходимость «учитывать воздействие всей системы ценностей, сложившихся на данной территории, что делает изучение традиций, сформировавшихся в прошлом и передающихся от поколения к поколению, весьма актуальной задачей».
Таким образом, заключает Василенко, «социокультурная идентичность… дает человеку жизненно необходимое чувство безопасности на “своей” земле, которую он стремится сохранять и оберегать. Социокультурная идентичность сплачивает сообщество и позволяет ему развиваться, облагораживая и развивая, в свою очередь, принадлежащую ему территорию» (там же).
Социокультурная идентичность человека формируется в раннем детстве, своими корнями уходя «в глубокую древность, в область легенд, мифов и преданий каждого края. <…> Мировая практика свидетельствует о том, что именно культура сегодня стала ключевым фактором развития городов и территорий, поскольку она обладает потенциалом, который по долговременности и значимости перевешивает потенциал экономики» (там же).
Для антикризисного управления региональным развитием в Российской Федерации созданы специальные структуры, такие как ООО «Центр антикризисного управления» и межведомственные антикризисные штабы. Принимаются программы регионального развития и антикризисных мероприятий, в частности меры по сохранению «памятников (объектов) культурного наследия» [Дулова Е. Н. Депрессивный регион: понятие и механизм управления //Региональная экономика и управление: электронный научный журнал. Главная страница» Публикация № 2(26)].
С 2022 г. действует Федеральный закон № 402-ФЗ «О нематериальном этнокультурном достоянии Российской Федерации». В соответствии с текстом закона, статьей 4.1 , понятие этнокультурного достояния включает в себя, наравне с совокупностью исторически сложившихся духовно-нравственных и культурных ценностей, формирующих национальную идентичность, «также воссоздание и современные тенденции развития данного образа жизни, традиций и форм их выражения».
К «современным тенденциям развития», в т.ч. депрессивных регионов, с полным правом можно отнести событийный туризм, выстраиваемый на основе традиционных и новых форм народного праздника. Среди них нельзя не отметить такую признанную и востребованную форму народного праздника, как фольклорный фестиваль. Вобрав в себя важнейшие черты и атрибуты традиционных ярмарок и праздничных народных гуляний, современный фольклорный фестиваль, благодаря научному подходу к его разработке и организации, нередко становится общественно-значимым событием и движителем развития особой области событийного туризма.
В качестве завершения нашего эссе дадим слово самим носителям этнокультурных традиций. В беседах с народными исполнителями о песне, задавая вопросы «зачем нам фольклор», «о причинах пения», мы получили ответ необычайной глубины: «Народная песня делает человека живым…». Многолетние наблюдения за жизнью села в фольклорных экспедициях, общение с жителями сотен деревень и казачьих хуторов привели нас к твердому убеждению: жизнь вне традиции и национальной культуры останется всего лишь современной формой «садоводческого товарищества» и тогда, когда деревню наполнят семьи горожан, посадят сады и огороды, заведут хозяйство. Без общего, коллективного труда, коллективных форм празднично-обрядовой сферы привычку к атомизированной жизни в мегаполисах и социального выгорания, которое она несет, нам не преодолеть.
Нина Николаевна Артеменко, художественный руководитель Фольклорного ансамбля «Домострой» (СПб)
