Говоря о путях восточнославянского политогенеза и о сущности общественно-политического устройства Древней Руси, следует отметить, что один немаловажный аспект этой проблематики всегда был и остаётся, в значительной мере, обойдён вниманием исследователей.
Речь идёт о том, что практически не изученным был и остаётся вопрос о том, как сами жители Древней Руси понимали своё «социально-политическое устройство» (в данном случае заключаю это понятие в кавычки, так как это термин современной науки, а я говорю о том, как мыслили люди Древней Руси). В каких категориях они его понимали и в каких терминах описывали?
Никаких монографических исследований по этой проблеме не существует. Есть только отдельные заметки, посвящённые частным вопросам. А каких-либо серьёзных исследований, посвящённых проблеме восприятия жителями Древней Руси своего общественного и политического устройства, к сожалению, никогда не предпринималось. А, между тем, на наш взгляд, именно в исследовании этого вопроса заключается серьёзная возможность дальнейшего продвижения науки о Древней Руси вперёд. Только при его исследовании возможно дальнейшее продвижение в области изучения общественно-политического устройства Древней Руси. Иначе получится бесконечное топтание на месте, которое мы нередко видим в современной историографии.
Разумеется, изучение этого вопроса осложнено тем, что характер общественного строя Древней Руси - предмет острой непрекращающейся дискуссии. Но, как нам кажется, именно из-за игнорирования вышеназванной проблемы дискуссия стала в известной мере заходить в тупик. Надо посмотреть на проблему ad fontem, разумеется, ни в коем случае не игнорируя теоретический уровень познания.
В историографии принято нередко экстраполировать на Древнюю Русь термины современной науки, которые, строго говоря, очень часто приложимы лишь к обществам позднего средневековья и нового времени и не задумываться о том, существовали ли в Древней Руси эти понятия или какие-то их смысловые аналоги? Были ли в древнерусском языке какие-то слова для обозначения этих понятий?
«Государство», «политический институт», «племя», «община», «монархия», «феодализм», «город-государство» и т. д. и т. д. - вот лишь малая часть понятий современной науки, которые историки, так или иначе, экстраполируют на Древнюю Русь. Но, были ли эти понятия в Древней Руси? Если да, то, как они обозначались? Кстати, от ответов на эти вопросы в какой-то мере зависит и ответ на вопрос о том, были ли сами эти явления в Древней Руси. И, если были, то, как их воспринимали сами люди Древней Руси. В каких категориях выражали они свои понятия.
Понятно, что для того, чтобы дать ответ на этот вопрос необходимо сквозное и исчерпывающее рассмотрение всех упоминаний любых терминов, связанных с социально-экономическими и социально-политическими отношениями, присутствующих в древнерусских источниках. Разумеется, эта работа требует совсем иного уровня и объёма, чем может быть уделено ей в рамках настоящей статьи, но, если она будет впоследствии осуществлена, то мы получим новые данные, которые, как нам кажется, смогут существенно уточнить и изменить все наши представления об общественном и политическом строе домонгольской Руси.
В данной статье мы попробуем, по возможности кратко, высказать некоторые предварительные соображения о таких древнерусских терминах, как земля и волость, ведь именно они, так или иначе, обозначали в древнерусском языке те понятия, которые мы ныне называем страной или государством. Собственно то, что волость и земля - это некие территориально-политические и социально-политические образования Древней Руси историкам было понятно давно, но их конкретная семантика по сей день остаётся, во многом, не раскрытой. В дореволюционной историографии общим местом было то, что этими терминами обозначались те самые древнерусские социально-политические единицы, которые с позиций современной науки можно было бы назвать «городами-государствами». При этом историки того времени, как правило, не анализировали детально семантику этих понятий и не разграничивали их сколько-нибудь чётко, употребляя как взаимозаменяемые понятия, и эксплицитно предпочитали то одно, то другое из них. Нередко в дореволюционной историографии употреблялось и двойственное название: земли-волости[1]. Эти тенденции были продолжены в советской[2] и в современной историографии[3].
Преодолеть эту тенденцию априорных суждений о древнерусских волостях и землях попытался недавно А. А. Горский[4]. Учёный разграничил их и пришёл к выводу, что понятие земля в древней Руси употреблялось в двух значения:
1) Для обозначения независимых государств (Русская земля (как государство периода её политического единства и как совокупность всех отдельных своих частей - в последующий), Греческая земля, Болгарская земля, Лядская земля, Угорская земля, и т. д. Они же могли обозначаться просто как Русь, Греки, Болгары, Ляхи, Угры и т. д.);
2) Так обозначались крупные территориальные единицы Руси, сформировавшиеся на основе отдельных её волостей - владений тех или иных семейств княжеского рода Рюриковичей[5].
Полностью соглашаясь с учёным в том, что древнерусские понятия волость и земля вовсе не являются семантически тождественными, вместе с тем согласиться с его интерпретацией последнего из них (как впрочем, и первого, но об этом ниже) невозможно.
Понятие земля, на наш взгляд в Древней Руси использовалось в следующих значениях:
1) Оно обозначало различные государства - ближних и дальних соседей Руси: «греческая земля», Угорская земля, Болгарская земля, Греческая земля[6] и т. д.[7] Причём, оно использовалось не в социально-политическом смысле, а в географическо-территориальном и обозначало преимущественно территорию, занятую тем или иным этносом или государством (или, нейтральнее, политическим объединен