К числу новаторских работ, вносящих в науку поток свежих идей, но одновременно порождающих и новые серьёзные вопросы, принадлежат исследования Е. С. Галкиной по этнокультурной истории Юго-Восточной Европы эпохи раннего средневековья[1].
Тема начала Руси и тесно связанная с ней проблема становления древнерусской государственности всегда была одной из центральных в историографии. Естественно, что за почти трёхвековую историю изучения этого вопроса решений его было предложено немало[2]. И среди множества вопросов, на которые распадается эта грандиозная тема, всегда особое место занимал вопрос о так называемом «Русском каганате».
При его рассмотрении в одной связи приходится решать множество частных вопросов ранней истории Руси и её взаимоотношений с Хазарией, каждый из которых сам по себе является темой для дискуссий. В Русском каганате видели и первое восточнославянское государство - зародыш будущей Киевской Руси, и какую-то область, подчинённую Хазарии, и государство, созданное норманнами на севере Восточной Европы и др.[3]
Здесь нужно сразу обозначить один важный момент. У ряда профессиональных историков и археологов, не занимающихся напрямую проблемами начальной русской истории, очень часто возникает вопрос о самом термине «Русский каганат». О том, насколько он соответствует реалиям эпохи, и не придумано ли это понятие путём некорректного обращения с источниками[4]. Ведь в источниках есть только упоминания о кагане русов, но нет каганата. Тогда, впрочем, позволительно поставить аналогичный вопрос и о Хазарском каганате, ибо в раннесредневековых источниках такое понятие также не встречается. Учитывая сам характер упоминаний о кагане русов и то, что упоминания эти относятся к независимым друг от друга традициям (скажем, восточной и западноевропейской), мы имеем полное право говорить именно о каганате - т. е. многоуровневом политическом объединении. Именно его многоуровневый характер и привёл к принятию его правителями титула каган (т. е. правитель над правителями).
В современной историографии при изучении вопросов начала этнокультурной истории Руси вернула себе преобладание неоднократно опровергавшаяся ранее норманнская (или, вернее сказать, норманнско-хазарская) концепция, суть которой Е. С. Галкина определяет так: «Восточная Европа VIII - X вв. согласно представлениям нынешних норманистов была разделена на две примерно равные сферы влияния: с северных областей взимают дань варяги-норманны (они же русы), с южных - иудейская Хазария» (Русский каганат. С. 5-6). В наибольшей мере такой подход характерен для работ В. Я. Петрухина[5], но в той или иной форме присутствует и в работах целого ряда других исследователей[6].
Но возникает вопрос об обоснованности данной теории, о том, что у неё есть в активе, на какие источники она опирается и какова её методологическая база. И вот тут оказывается, что проблема вовсе не так проста, как хотят её представить новейшие учёные этого направления.
Главным оппонентом современных «норманистов» много лет являлся А. Г. Кузьмин. Если коротко резюмировать его взгляды на проблему происхождения Руси[7], то суть их состоит в том, что в древности не было единой «изначальной Руси». Русами (или сходными именами) разные источники называют подчас разноэтничные образования. Именно поэтому их сведения столь противоречивы, именно поэтому так долго ломают копья историки, тщетно пытаясь эти противоречивые свидетельства как-то согласовать. А речь на самом деле, по мнению ученого, идёт о разных народах - в этом и есть ключ к решению проблемы. И одними из этих русов были русы иранского происхождения.
Не будем вдаваться в детальную оценку результатов научных поисков А. Г. Кузьмина - это отдельная большая тема. Для нас сейчас гораздо важнее, что мысль об иранских истоках Руси имеет прочную историографическую традицию. Лингвистами уже давно обосновывается мысль об иранском происхождении самого этнонима «русь»[8], что вовсе не является удивительным: целый ряд ранних славянских этнонимов имеет иранское происхождение (анты, сербы, хорваты и др.)[9]. Это, по-видимому, объясняется длительным славяно-иранским этническим симбиозом, имевшим место в первые века нашей эры в ареале черняховской археологической культуры[10].
Надо отметить, что полемика «норманистов» и «антинорманистов» слишком часто напоминает «спор глухих», при котором стороны отказываются слышать друг друга и искать новые пути в решении старых проблем. Именно попыткой найти такой принципиально новый путь и явилась монография ученицы А. Г. Кузьмина Е. С. Галкиной.
В своё время М. И. Артамонов, развивая концепцию иранского происхождения Руси, высказал очень осторожную мысль об ираноязычном народе русов, связанном с аланами - носителями более поздней салтовской культуры верховьев Северского Донца, Оскола и Дона[11]. В то же время учёный заложил и основы концепции, согласно которой Хазария господствовала над всем Югом Восточной Европы. Материальным выражением этого господства являлось, по мнению М. И. Артамонова, существование единой археологической культуры Хазарии, в которую в качестве локального варианта он включил и салтово-маяцкую культуру[12]. Позднее И. И. Ляпушкин показал, что оснований для такого предположения недостаточно[13]. Однако он четко не объяснил, какому из древних народов принадлежала столь развитая культура.