Фото: REUTERS/Thomas Peter
Источник: ФСК
Западный либерализм проигрывает в привлекательности китайскому опыту. Советские принципы строительства, спаянные со свободным предпринимательством, дали на китайской почве уверенные плоды экономического роста. Этому помогла и геополитическая картина последних десятилетий ХХ века – Китай спрятался в тени, наблюдая за схваткой «двух тигров».
В результате мы видим первую экономику мира. И это не США.
1 июля в Китае широко отметили эпохальное событие – 100-летие образования Коммунистической партии Китая (КПК). На площади Тяньаньмэнь в Пекине состоялись торжественные мероприятия, в центре которых было выступление генерального секретаря ЦК КПК, председателя КНР Си Цзиньпина. Все последующие дни общественно-политическая жизнь КНР была заполнена конференциями, выступлениями руководителей страны, показом художественных и документальных исторических фильмов об этапах деятельности КПК.
На юбилейных торжествах в Пекине генеральный секретарь ЦК КПК Си Цзиньпин торжественно объявил о завершении построения в КНР «сяокан» («среднезажиточного общества»). Эту цель социально-экономического развития Китая поставил в 1979 году Дэн Сяопин. Следующая цель – превращение Китая в страну с высоким уровнем дохода – объявлена в 14-м пятилетнем плане (2021-25) и в долгосрочных задачах до 2035 года.
К 2020 году полностью достигнуты цели, поставленные десять лет назад: удвоение ВВП и дохода на душу населения как для городских, так и для сельских жителей. Несмотря на сбои, связанные с эпидемией, ВВП Китая достиг в 2020 году 105,6 трлн юаней (14,72 трлн. долл.), что более чем вдвое превышает уровень 2010 года. Доход на душу населения составил 43 834 юаня для городских жителей и 17 131 юань для сельских жителей.
До начала реформ в 1978 году городские жители, как правило, основной доход тратили на еду и одежду, почти ничего не откладывая для удовлетворения более широких потребностей. Согласно последним официальным данным, коэффициент Энгеля, который измеряет долю доходов, потраченных на питание, упал для городских жителей с 57,5% в 1978 году до рекордно низкого уровня в 27,7 % в 2018 г. Чем ниже значение этого коэффициента, тем выше уровень благосостояния населения.
За время реформ правящая в КНР КПК к 2020 году вывела из нищеты 770 миллионов человек.
Сейчас партия в Китае насчитывает более 95 миллионов членов. Её нельзя механически сравнивать с какой-либо иной партией. Китайские эксперты указывают, что КПК уникальна по своим идейно-политическим атрибутам: «...это не только сверхполитическая сила; она также определяет… форму государства».
Фото: REUTERS/Thomas Peter
КПК является партией непарламентского типа, взявшей власть для осуществления долгосрочной исторической цели – модернизации Китая на социалистических началах, что предполагает преодоление бедности, вывод образования и науки на передовые мировые позиции, создание современной высокопроизводительной экономики, урбанизацию, построение общества всеобщей зажиточности (аналог советского общества всеобщего благосостояния).
Часть из этих целей уже достигнута. Остальные цели и задачи распределены на интервале до 2049 года, когда будет отмечаться 100-летие образования КНР.
КПК создавалась как партия всего китайского народа. При очень большом сходстве с КПСС её важное отличие состояло в том, что она изначально объединяла большое количество крестьян. Это объяснялось малочисленностью рабочего класса в 1920-е годы в Китае даже по сравнению с дореволюционной Россией. Именно ставка на крестьянство, которую отстаивал Мао Цзэдун как лидер КПК с середины 30-х годов, помогла создать партизанскую базу революции в центре Китая и сыграла решающую роль в борьбе КПК за власть.
Сейчас КПК объединяет все слои китайского общества от рабочего класса до частных предпринимателей.
Законность власти КПК в современном Китае обоснована реальными социально-экономическими достижениями страны под партийным руководством, а не победой в формальных процедурах конкуренции с иными партиями, как в западной модели. КПК сумела усовершенствовать и творчески приспособить советскую модель к особенностям Китая, раскрыть её огромный потенциал и в итоге смогла показать спустя 30 лет после распада СССР превосходство этой (теперь уже советско-китайской) модели над западной политической моделью.
Этот факт перечёркивает всякие надежды Запада на восстановление своей мировой гегемонии.
Политическая модель КНР демагогически критикуется за «нарушения прав человека», а в связи с празднованием в КНР 100-летия КПК распространяется ещё одна пропагандистская новация: Китай обвиняют в принудительном навязывании своей политической модели иным странам.
Эту ложь вслед за США уже подхватили американские союзники. В начале июля на совместной конференции Университета Цинхуа (Пекин) и Китайского народного института иностранных дел с участием студентов, учёных и дипломатов, французский посол в КНР Лоран Били утверждал, что не сомневается в намерениях КНР навязать свою модель другим. В ответ посол России в КНР А. Денисов обратился к французскому коллеге с вопросом-просьбой, на который не получил ответа: «Если бы кто-нибудь привёл мне хотя бы один пример того, как Коммунистическая партия Китая навязывает свою идеологию кому-либо за пределами китайских границ, я был бы очень благодарен».
Директор Института политических наук Китайской академии общественных наук Чжан Шухуа обращает внимание: «Китайская культурная традиция гармонии и болезненный опыт издевательств со стороны иностранных держав заставили Китай бережно относиться к окружающей среде для мирного развития; цель Китая в будущем – в первую очередь развивать себя».
Во время состоявшейся на днях виртуальной встречи с лидерами более чем 500 политических партий мира лидер КПК и председатель КНР Си Цзиньпин ещё раз повторил: нет заранее размеченного пути модернизации и «поиски каждой страной своей собственной модели модернизации должны уважаться».
Изучение китайской истории успеха имеет особое значение для России и в силу общности выбранного в ХХ веке пути строительство социализма, и в силу во многом общего опыта, приобретённого в этом процессе, – опыта положительного и отрицательного, определившего разные модели развития двух стран на рубеже тысячелетий и соответствующие им результаты.
