Мы, пожалуй, ещё так пока и не начали осознавать, что на самом деле случилось с нашей нынешней цивилизацией из-за столкновения с коронавирусом. И, что самое обидное, ладно бы это было что-то по-настоящему с медицинской точки зрения страшное. А так, насмерть перепугавший человечество COVID-19 (будем уж хотя бы перед собой откровенны) — не только «не чума и не холера», что постоянно и сухо (а как в такой нервной обстановке ещё на эту тему разговаривать?) констатируют профессиональные эпидемиологи.
Но даже и не корь или гонконгский грипп.
Для того чтобы понять этот (вот тут уж точно «медицинский» во всех смыслах) факт, не нужно быть семи пядей во лбу — достаточно владеть официально доступной статистикой и сохранять прагматический строй мозга: ну не бывает в мире смертельно опасной для рода человеческого пандемии с такими тактико-техническими характеристиками, когда у большей части инфицированных страшная болезнь протекает вообще бессимптомно, да и, по большому счёту, у большей части «симптомно» заболевших не выходит за параметры немного обалдевшего от некоторой безнаказанности ОРВИ.
И тем не менее (опять-таки если верить всё тем же официальным цифрам) пандемия оказалась реально страшной: только в США — это уже очевидно — количество умерших превзойдёт потери позорной войны во Вьетнаме. А всё «цивилизованное человечество» уже прямо и непосредственно сейчас стоит на грани глобальной катастрофы.
И ладно бы только экономической — она уже состоялась.
Но вот не нравится, к примеру, автору этих строк нарастающее безумие в «поисках происхождения видов», разгорающееся сейчас, пусть и вынужденно, в Китайской Народной Республике и уже достигающее грани политико-медийной истерики в самой цитадели мировой демократии.
Если этот маховик как следует раскрутить…
И вот именно поэтому уже непосредственно и прямо сейчас, безусловно, так важно начинать задумываться о поствирусном мироустройстве — заразу-то эту мир так или иначе победит.
Ну вот просто такова природа всех эпидемий: они приходят и уходят, а эта к тому же, повторимся, не холера, не натуральная оспа и не лёгочная чума.
Но не так страшен чёрт, «как его малята».
И вы уж меня извините, но есть такое жёсткое подозрение, что от последствий только глобального экономического кризиса, который является вполне «системным», которого ждали уже довольно давно и которому пандемия стала только триггером, спусковым крючком, народу поляжет, возможно, и побольше, чем от самого COVID-19, — и это было бы как-то уж совсем наивно не понимать.
И так же наивно полагать, что преодолевшее вирус человечество внезапно воспылает высокой духовностью и предастся всеобщей взаимной любви. Увы, весь предыдущий опыт развития человеческой цивилизации подсказывает нам, что это может случиться только в предсказанном «конце времён».
А пока что, если лев и приляжет на минутку рядом с агнцем, так это только для того, чтоб удобнее было этого самого агнца сожрать.
И если мы, государство Российская Федерация, не сохраним в этом мире с таким трудом возвращаемые после распада СССР лидерские позиции, то вот лично у меня нет ни малейших сомнений в том, что сожрать тогда в первую очередь попробуют именно нас. Называйте это хоть «новым лидерством», хоть «новым варварством» — как хотите, так и называйте.
Собственно говоря, именно из этого, на наш взгляд, и исходил председатель комитета Государственной думы по международным делам Леонид Слуцкий в своём выступлении — логика тут вполне очевидная для любого, даже независимого наблюдателя. Собственно, вот дословно: «Опасения (от себя добавим: «и надежды некоторой части мирового сообщества». — Д. Л.) о том, что Россия, увлёкшись борьбой с коронавирусом, потеряет завоёванные лидерские позиции, не совсем также правильны. Россия своих позиций не потеряет. Другое дело, что сегодня архиважно, как никогда ранее, стоять на земле, опираться на реалии и, конечно, чётко планировать все стратегические шаги».
И я вот совершенно не понимаю, почему это выступление частью нашей, так сказать, «общественности» было так воспринято в штыки. Ребят. Когда, вы уж меня простите, ваши «братья по разуму» (с) бросали всё в уютно обжитой «загранице» и обрывали телефоны российского МИД с воплем: «Россия, помоги, вывези нас отсюда!» (Хотя, справедливости ради, ещё месяц назад «эту страну» иначе как Рашкой и Мордором не именовали.) Вам ведь тогда и самим нужна была исключительно сильная Россия, не так ли?
Всё логично — слабая и не могла бы помочь.
Так, может, имеет смысл перестать, подобно известному животному из басни Ивана Андреевича Крылова, подрывать своим рылом корни у этого древнего и величественного дерева?
А то ведь довыступаетесь: мир-то реально новый, законы его пока неустановившиеся.
Могут и на окорок приспустить…
И Слуцкий при этом точно так же очевидно прав, когда констатирует, что «прежние мировые проблемы с началом пандемии не исчезли, а напротив, начали усугубляться». Тут тоже не с чем спорить. Человечество вообще привыкло выходить из подобного рода кризисов исключительно через войны — и дай бог, чтобы в этом случае всё обошлось исключительно чередой региональных конфликтов. И для того, чтобы как у наших «союзников», так и у наших противников не возникло даже иллюзий (а соблазн такой будет, несомненно) на тему попытаться нас в них втянуть, Россия, во-первых, должна быть достаточно сильна.
А во-вторых, её позиция должна быть именно лидерской и наступательной: мы просто не должны быть агнцами, чтобы нас не хотели сожрать. Нельзя сказать, безусловно, что это «академическое открытие»: экспертное сообщество предсказывало нечто подобное уже довольно давно. Равно как и то, что любые глобальные институты — даже уровня ЕС — сегодня, в период пандемии, показали неспособность серьёзно противостоять вызовам современности.
Всё оно так и есть, тоже мне бином Ньютона. Здравствуйте, Капитан.
Просто хорошо, что это понимают теперь уже и серьёзные публичные политики. Что плохо: к сожалению, пока что ещё не все. Некоторые, увы, так — теперь уже «архаично» — и продолжают жить в парадигме, что самое главное для человечества в нынешних условиях — это права условного сообщества «на свободу перемещения в период кризиса», в то время как «в период кризиса» (и особенно в посткризисную эпоху, на выходе) всё-таки главным правом для любого нормального человека, вне зависимости от политических и иных убеждений, становится право на жизнь.
