«История учит, что она ничему не учит» (историческая мудрость)
Фаза обскурации является финальной фазой. Она завершает тысячелетний виток этногенеза (от пассионарного подъема к надлому и инерции). Пассионарность в этой фазе снижается до критической точки и этнос (суперэтнос) начинает разлагаться.
Если, по словам Льва Гумилёва, в начале фазы инерции (цивилизации) преобладает эмоционально пассивный, но трудолюбивый обыватель, то в конце её на арену выходят субпассионарии – люди нетворческие, нетрудолюбивые, эмоционально и умственно неполноценные, но обладающие повышенными требованиями к жизни (о фазе инерции и других фазах этногенеза см. мои предыдущие статьи).
«В героические эпохи роста субпассионарии имеют мало шансов выжить. Они плохие солдаты, никакие рабочие, а путь преступности в строгие времена быстро приводит на эшафот». Но в мягкое время цивилизации при общем материальном изобилии «жизнелюбы-субпассионарии» начинают размножаться без ограничений. Получив большинство, они тут же создают новый императив «Будь таким, как мы», т.е. аморальным, асоциальным эгоистом-потребителем, равнодушным ко всему, что выходит за рамки животных потребностей. О будущем такие люди не думают, живут одним днём. Их лозунг: «Не стремись ни к чему такому, что нельзя съесть или выпить!».
Яркий пример – древнеримское общество периода упадка (после тысячи лет поступательного развития с VIII в. до Р.Х.), где бездельники-субпассионарии с их лозунгом «хлеба и зрелищ!» начали диктовать свою волю всем остальным.
Гумилёв писал об этом: «Трудолюбие подвергается осмеянию, интеллектуалы вызывают ярость... Ценятся не способности, а их отсутствие, не твёрдые убеждения, а беспринципность». В искусстве идёт снижение стиля, наука сосредотачивается на технических изобретениях и благоустройстве быта. Оригинальные научные работы вытесняются компиляциями. В политической и общественной жизни узаконивается коррупция. «В армии солдаты держат в покорности офицеров и полководцев, угрожая им мятежами… Всё продажно, никому нельзя верить, ни на кого нельзя положиться, и для того, чтобы властвовать, правитель должен применять тактику разбойничьего атамана: подозревать, выслеживать и убивать своих соратников».
Морально-нравственное разложение в это время пронизывает все слои римского общества. Религиозное чувство не просто исчезает, оно зачастую переходит в отрицательную величину. Наряду с большинством, которое уже ни во что, кроме животных инстинктов не верит, появляется немало людей, которые начинают «молиться наоборот», то есть, поклоняться силам зла.
На этой почве расцветают разрушительные верования гностического типа. Это самое благоприятное время для появления новых и размножения старых антисистем. Жизнеотрицание правит бал. В обществе резко возрастает уровень психических заболеваний и связанный с ними рост самоубийств.
По мере обострения духовно-нравственного кризиса в фазе обскурации происходит демографический спад. Семейная жизнь заменяется свободной любовью, или сожительством в «гражданском браке». Женщина, наконец, получает «свободу». Растет количество абортов, увеличивается число брошенных детей. А те дети, которые имеют родителей зачастую не получают должной заботы и ласки. Семья, как система, связывающая любящих людей, практически перестает существовать. Ведь никто никому ничего не должен…
Примечание о современности. С середины-конца XX века применительно к жизнеотрицающим идеологиям, демографическим проблемам и пр. неприятностям надо делать серьезную поправку на глобализацию, которая резко обостряет все естественные негативные процессы (этногенеза). В первую очередь это касается фаз надлома – болезни среднего возраста (Россия), и обскурации – старения и вырождения (Западная Европа).
Мы помним, что наиболее яркими признаками высокой пассионарности этноса являются воинственность, патриотизм, религиозность и крепкая многодетная семья. В фазе обскурации мы на