«Когда по воле Божьей в феврале двадцать второго полки от Брянска и Ростова пошли на Украину, сердца одних схлопнулись от ужаса, сердца других распахнулись от ликования. Русские полки шли на Украину защитить от избиения народ Донбасса. Приложить к России отломленный ломоть её исконных территорий. Наказать зло, сделавшее русских самым большим в мире разделённым народом. Война в Донбассе двадцать второго года отличалась от всех прежних русских войн. Кроме одной — Куликовской битвы. Та сеча на берегах Непрядвы была победной схваткой с игом, триста лет державшим Россию в колодках. Стояние на Угре, Куликовская битва, взятие Грозным царём Казани — вот вехи восстания и одоления того древнего ига», - пишет Александр Андреевич Проханов в статье «Идеология бессмертия», опубликованной в газете «Завтра».
«В девяносто первом году по велению Горбачёва войска Язова трусливо бежали из Москвы, отдали Москву, а за ней и всю Россию во власть ужасного ига. Иго разрубило топором великую империю, разбросало по разным углам растерзанный русский народ, посадило в Кремле предателей Родины, наместников чужой империи. Губило всё, чем была сильна красная Россия, — оборонные рубежи, армию, могучие заводы, великую культуру, — пожирая русские недра, увозя из России иконы, редкоземельные металлы, научные открытия и учёные умы. Иго село в Кремле так, чтобы уже не уходить никогда», - напомнил писатель.
«Но в первую ночь ига, в ночь злосчастного августа, на московских улицах, где ещё висел дым укативших язовских танков, восстали русские писатели. Они заперлись в своём писательском доме, не пускали на порог разъярённых либералов. Заложили окна шкафами и книжными полками. Построили у входа баррикады из стульев и кресел. Всю ночь молились, читали стихи, пели песни, пили водку — и не сдали баррикады», - добавил он.
«Восстал Анпилов со своей "Трудовой Россией". Катил по Тверской на чудовищном ракетном тягаче, похожем на динозавра, кричал в микрофон: "Да здравствует Советский Союз!" Восстала газета «День», газета-партизан в глубоком тылу врага, зона, свободная от оккупации. Восстание против ига ширилось, и в октябре девяносто третьего в Доме Советов был дан игу бой. Защитники Дома Советов объявили Ельцина низложенным, а иго — поверженным. В ответ иго прислало к Дому Советов танки Грачёва. Они расстреляли баррикадников, кроваво подавили восстание. Баррикадников в кровавых бинтах уводили по тюрьмам. Иго провожало поверженных повстанцев хохотом», - пишет автор статьи.
«Но иго отступало. Под игом горела земля. Случился Путин, его Мюнхенская речь. Заработали русские оборонные заводы. Звенели колокола в русских церквях и обителях. Было явлено чудо Крыма. Крымский мост соединил Россию с Херсонесом, и Россия стала впивать священную воду из Херсонесской купели. Восстал Донбасс. Иго двинуло свои чёрные батальоны, исчерченные крестами и рунами, было разгромлено в Иловайском и Дебальцевском котлах», - говорится в статье.
«И вот таран СВО. Солдаты российской армии сражаются с игом на полях Украины, в водах Азовского и Чёрного морей. Они, закованные в бронежилеты, увенчанные стальными касками, вооружённые автоматами, самоходной артиллерией, системами залпового огня, танками, бомбардировщиками, военными кораблями, ведут войну с игом, подхватив и продолжив тот порыв, которым были охвачены баррикадники Дома Советов, анпиловские демонстранты, журналисты газеты "День"», - пишет Проханов.
«Война в Донбассе, в Новороссии — эхо той первой схватки с игом, в которой участвовали русские писатели во главе с их духовным полководцем Юрием Бондаревым. Иго, отступая, огрызается. Вся мощь страшной машины Европы и Америки сложилась вместе для подавления русского восстания. Непомерны силы ига, колоссальна мощь их военной индустрии, беспощаден их военный космос, тлетворны их магические лаборатории, посылающие в Россию сгустки зла, отравляющие чистые колодцы русской культуры, русской веры, русского сознания. Иго стремится взять реванш, да так, чтобы увести с земли этот непокорный, таинственный, бесстрашный народ. Русским готовят долю умерших народов. Русскому языку — долю умерших языков. России — долю умертвлённых империй. Специальная военная операция превратилась в священную войну. Война священная — это защита глубинного народного сердца, сердцебиением которого движется Русская История. Имя этому сердцу — русское бессмертие. Оно — в молодильных яблоках, живой и мёртвой воде, баснословной Жар-птице, в Царствии Небесном, куда устремлены купола храма Василия Блаженного, каменного образа русского рая. Русское бессмертие — икона "Церковь воинствующая", Бессмертный полк Древней Руси. Из этого сердца полыхнуло алое Знамя Победы, превратившееся в Спас Нерукотворный, к которому в сорок пятом приложился весь многоплемённый народ страны», - подчеркнул он.
«Смерть, которую посылает иго в Россию, остановлена русским бессмертием. Герои Донбасса, идущие в наступление среди горящих городов и снесённых снарядами лесополос, — это люди бессмертия. Оборонщики, создающие на оборонных заводах эскадрильи беспилотников, этих ангелов русского неба, защитники Крыма, окружившие купель Херсонеса непробиваемой бронёй русской веры и подвига, все они — люди бессмертия. Все мы, преодолевая в себе уныние, неверие, упадок духовных сил, затмение душ, все мы, кто выдерживает непомерное давление ига, — мы люди бессмертия», - продолжил писатель.
«Я живу в моём ненаглядном Изборске. Подхожу к Священному холму, припадаю лбом к его гранитным валунам. И они питают меня бессмертием. В Изборской крепости обнимаю башни, где сражались до последней калёной стрелы, до последней булатной сабли, до последнего пушечного ядра русские воины, отражая нашествие. И эти башни питают меня бессмертием. Опускаюсь к ключам, где из каменной горы льются воды, я пью их сладость. Припадаю губами к горе, пью из волшебной русской чаши, и она поит меня бессмертием», - заметил он.
«Мы бессмертны, ибо дети великой, восхитительной, несравненной, бессмертной страны, имя которой — Россия. Хожу в полях среди благоухающих полыней, заключаю в объятия колокольчики, ромашки, васильки, пахучие пижмы и повторяю: «Один народ. Одна судьба. Одно бессмертие», - заключил Александр Проханов.
