Одна очень важная, можно сказать сущностно значимая проблема не только нашего настоящего, но и нашего будущего отражена в последних публикациях А.Д. Степанова в информационно-аналитическом издании «Русская народная линия» (статья «Что такое "похабный мир"? И каким представляется мирный договор с Украиной?» и статья «О реальности угрозы "революции справа". Разъяснения и дополнение к статье о "похабном мире"»). Эта проблема непосредственно связана с тем образом будущего, который должен быть артикулирован и российским государством, и российским обществом. Причём, российским государством ещё и институционализирован. Другими словами, речь идёт о цивилизационном проекте, без которого нынешней Российской Федерации не то, что не освоить Украину, но и не сохранить стабильность нынешней политической системы.
Эта проблема в статьях Анатолия Дмитриевича обозначается двумя основными положениями. В статье «Что такое "похабный мир"? И каким представляется мирный договор с Украиной?» он пишет: «Ну, а нам необходимо готовиться к новой стадии борьбы, которую мы благополучно проиграли несколько лет назад – к идеологической борьбе, которая неизбежно развернётся на Украине после прекращения боевых действий. И главной задачей этой борьбы должно стать возвращение сознания русских людей с повреждённым украинской пропагандой мышлением ментально в лоно русской цивилизации. Восстановление триединого русского народа, который будет состоять из великороссов, белорусов и украинцев (малороссов).
Кстати, на мой взгляд, идея заставить украинцев называть себя малороссами, конечно, хорошая, но в нынешних реалиях малодостижимая. Придётся с этим смириться. Поэтому нам на всевозможных дискуссионных площадках надо больше говорить о реальности, а не о фантазиях рерусификации или ликвидации Украины как государства и замены украинцев малороссами. Всё это мешает достижению реальных целей СВО и исторически важных целей для будущего русского народа».
И, как бы в развитие этого подхода, в другой статье «О реальности угрозы "революции справа". Разъяснения и дополнение к статье о "похабном мире"» отмечается, «что, если б мы поставили задачу ликвидации Украины, этого не приняло бы мировое сообщество. Не только страны Запада, но именно всё мировое сообщество (и Китай, и Индия, и другие дружественные нам страны, в том числе Сербия, Белоруссия и другие страны постсоветского пространства)».
Сформулированные автором указанных статей положения, по сути, формулируют некую линию политического поведения, схожую с той, что некогда обозначалась как «генеральная линия партии», исходящая от «руководящей и направляющей», в соответствии с которой все должны «колебаться».
Теперь по пунктам. В рассматриваемом контексте победить в идеологической борьбе без собственного цивилизационного проекта невозможно. При этом, цивилизационный проект должен быть не сказочно-эмоциональным и домыслительным, а то и бессмысленным, а рационально обоснованным и научно аргументированным. Ничего подобного у нынешнего государственного аппарата РФ нет, кроме поспешно создаваемых симулякров из имперского и коммуно-большевистского наследия. Кстати, именно на этот пробел я обращал внимание в своей публикации в РНЛ четыре с лишним года тому назад: «В общем, для освоения Украины, для возвращения украинцам их русского имени, необходим образ будущего, который нынешняя Россия могла бы предложить постукраинскому обществу. К величайшему сожалению, с нынешним политическим режимом РФ Украину освоить будет весьма и весьма сложно, а то и невозможно. А без освоения Украины все нынешние жертвы будут напрасными» (см. мою статью).
Основы такого проекта изложены в моих исследованиях, представленных, в частности, в книгах «Россия и мир. Геополитика в цивилизационном измерении» (2015) и «Мироосвоение России: в себе и для себя» (2022). Совсем кратко, в связи с этим, могу отметить следующее.
Оценка исторического движения человеческого общества, анализ процесса смещения очагов оси Мировой культуры позволяют заключить, что оформившейся самостной Российской цивилизации до настоящего времени не было, она находится в стадии формирования, пройдя этапы имплантационно-репродуктивного состояния, когда использовались стандарты и технологии византийской, европейской и коммунистической (как вариация европейской) цивилизационных моделей. И попытки рефлексировать Российскую цивилизацию как славянскую, православную, православно-славянскую, славянско-тюркскую и уж тем более гиперборейскую, являются, в лучшем случае, художественным творчеством, наполненным патетической экспрессией. А применительно к гиперборейской трактовке – сказочными бреднями. И здесь речь идёт не только о научно-теоретической корректности, хотя это чрезвычайно важно и определяюще, но и о практической целесообразности, когда рассматриваются проблемы цивилизационного обустройства, без которого невозможно существование страны, общества и государства. Думается, что двигаться вперёд по реальным и обоснованным ориентирам лучше, чем пытаться передвигаться с помощью мифологизированных картинок. Причём, эти картинки, как правило вымышленные, искажают сам процесс цивилизационного строительства.
Однако, недопустимость определения Православной цивилизации применительно к России (да и вообще к историческому процессу) вовсе не исключает того, что Православие и Русский народ являются безусловными цивилизационными стержнями исторической России и России будущего. Православие как идейно-нравственная опора, зиждущаяся на принципах Нестяжательства, Подвижничества и Соборности. Русский народ как сила, удерживающая всю цивилизационную конструкцию и её державные устои. В случае надлома этого стержня возникает цивилизационное неустройство и рушится государственность. Как это происходило в нашей стране, к примеру, в 1917 и 1991 годах.
Российская (Русская) цивилизация (Русский Мир) на протяжении тысячелетия, с конца Х столетия, развивалась в состоянии имплантационно-репродуктивной модели цивилизации, вынашивая собственную самостную цивилизационную конструкцию, к воплощению которой в настоящее время необходимо перейти. Такой переход состоится невзирая ни на какие социально-политические преграды и не потребует обязательной социально-политической артикуляции и институционализации, ибо он определяется самим социальным законом культурно-цивилизационного развития. Однако, лучше будет, если такой переход станет осуществляться в рамках адекватного цивилизационного проекта, скреплённого собственным идеологическим содержанием.
(Кстати, следует отметить, что Европейская цивилизация преодолела такой же исторический период становления в тысячу лет, когда она, начав свой цивилизационный путь в конце V в., после распада Западной части Римской Империи, стала обретать самостность в эпоху Великих географических открытий с конца XV в. Достигнув через полтысячелетия – к XX веку – состояния цивилизационного упадка и кризиса. И свою тысячу лет Европейская цивилизация проходила в имплантационно-репродуктивном состоянии – заимствования и воспроизводства).
России, в условиях современного цивилизационно-геополитического противоборства, нужна собственная всеобъемлющая идеология с предметным образом будущего. Попытка сделать из патриотизма идеологию превращается в набор заклинаний. Не более. Сделать из патриотизма идеологию новой России и выстраивать из неё образ будущего мироустройства совершенно непродуктивное занятие. Хотя бы потому, что сам по себе патриотизм, как чувство социального долга, может быть наполнен только идеологическими смыслами, иначе он становится формой без содержания, символом без смысла, которым могут просто манипулировать. Без идеологии патриотизм становится, в лучшем случае, политическим принципом, который может быть окрашен любыми партийными цветами. А в текущей политической практике РФ патриотизм н̶а̶с̶ы̶щ̶а̶е̶т̶с̶я̶ заполняется различного рода симулякрами, наскоро собранными из царско-имперских и коммуно-большевистских фрагментов.
Идеология Русского Мира, в его собственном цивилизационном оформлении, должна включать в себя и идею Н.Я. Данилевского о четырёхосновном культурно-историческом типе, характерном для Славянской цивилизации, и практические наработки Великих реформ Императора Александра Второго, и опыт опричного контроля за деятельностью политического режима в государстве, полученный во времена Опричнины Царя Ивана Грозного, и опыт гвардейцев и фискальных органов Петра Первого, и опыт комиссаров коммуно-большевистского режима (опыт, но не копирование!), и самодержавная (совсем не монархическая, в любом её виде) форма правления, когда главу государства – самодержца, – после всенародного обсуждения претендентов, избирает представительный Народный Собор на пожизненное правление, и, как стержни и скрепы, принципы справедливости и созидания во всей полноте общественной жизни – социально-гражданской, правовой, политической, экономической, религиозной, творческой.
Тогда выстраиваемая конструкция самостной Российской цивилизации будет определяться как созидательно-справедливая. В полной мере соответствующая запросам природо-созидающего общества, общества будущего.
Нисколько не опасаясь обвинений в самомнении, отмечу всё же, что сделано это представление позиции и подхода к её развитию с одним основным мотивом: критикуешь – предлагай.
И вот, если следовать обозначенным принципам Российской цивилизации / Русского Мира, то тогда становится понятным, что лечение украинской болезни возможно только в рамках совместного цивилизационного строительства. Ибо украинство это ни что иное как сконструированный этнокультурный осколок русского народа, вобравший в себя цивилизационных отщепенцев, пытающихся пристроиться к иноцивилизационной (Евроатлантической) конструкции. Что касается сконструированного названия «украинцы», то оно без русоненавистнической нагрузки вполне вписывается в русский лингво-культурный контекст, так же как сибиряки, поморы или уральцы. К тому же, первыми украинцами были сторожевые заокские отряды Русского государства, охранявшие свои земли от набегов южных кочевников. При этом, русоненавистническая нагрузка убирается вместе с ликвидацией проекта антироссийского украинского государственного проекта, т.е. в поле общего государственного строительства. Не иначе. А иначе всегда будет Украина скрытно или открыто враждебная России и русской истории, своей в том числе.
Вообще-то, малороссами или, точнее и правильнее, малорусами, если и именовать кого, то жителей Киевской, Полтавской и отчасти Черниговской областей. А вот все остальные называемые сейчас украинцами это русины и югорусы (по аналогии с белорусами). Собственно, такой процесс этнореконструкции как раз и может развиваться благодаря, посредством и в рамках выстраивания в социальном пространстве собственного, самостного проекта Российской цивилизации. Которая, следует заметить, является цивилизацией интегративного типа, как Китайская, например, а не дисперсного, как Европейская, на нынешнем историческом этапе – Евроатлантическая. А для интегративной цивилизации характерно целостное, а не разорванного державное пространство, т.е. существование как государство-цивилизация.
Одним из приёмов такого общего строительства может стать уже сейчас работа по унификации современного русского литературного языка, с включением в него языковых практик белорусского и украинского (во всех его составляющих – русинского, малорусского и югорусского) наречий и говоров. Например, вполне уместно месяцеслов сделать на основе белорусско-украинской практики, отказавшись обозначений заимствованных Петром Первым из Европы.
Ну и общество и выражающее его интересы государство, осознавшие и принявшие обоснованную модель своего цивилизационного развития, вовсе не должны ориентироваться на то, примет ли т.н. «мировое сообщество» его мироустроительную практику. Предостережение «этого не приняло бы мировое сообщество» выглядит как-то боязливо, что ли, если не порочно в силу похожести на знаменитое грибоедовское «что станет говорить Княгиня Марья Алексевна!». Да и не будем забывать, что эта оглядка на «мировое сообщество» весьма была распространена среди политического класса и его пропагандистской обслуги времён разлагающегося СССР. Собственно, и сам этот класс был разлагающимся и СССР он разлагал вследствие этого.
И уж тем более, в текущей исторической реальности не следует ориентироваться на Запад, то бишь на Евроатлантику, который по определению является цивилизационным противником, если не врагом России. А уж озираться на постсоветское пространство совсем неправильно, т.к. оно и есть пространство Российской цивилизации.
Последнее, чисто формально-процедурный аспект, однако, имеющий глубокие социальные последствия. Объясняя позицию редакции РНЛ, Анатолий Дмитриевич отмечает несколько правил: «не выступать против Церкви и Государства, не критиковать первенствующих в народе нашем – Президента и Патриарха, не ставить под сомнение наши традиционные ценности». Думаю, что никаких претензий в этом случае к главному редактору быть не может, т.к. редакционная политика это суверенное право любого издания и оно используется абсолютно всеми и, возможно, в первую очередь теми, кто непрестанно трубит о свободе масс-медиа (известный либерастический трюк). И я, конечно же, принимаю во внимание такую установку. Но, сейчас не о формальностях, а о смыслосодержании этой установки. И здесь, коли она представлена в публичном пространстве, вполне допустима её оценка.
Выступать против Церкви и Государства действительно и неразумно, и пагубно. Потому, хотя бы, что Церковь и Государство обеспечивают социальную устойчивость, нарушение которой ведёт к общественным кризисам, коллапсам и бедствиям – история социальных революций наглядное тому подтверждение. А вот с критикой всё гораздо сложнее. Особенно, с учётом того, что все социальные потрясения «готовятся» действующей политической властью, являются следствием её ошибок, промахов, преступлений, недееспособности. Тогда критика такой власти, точнее её пороков, становится необходимой и полезной, в т.ч. и для самсой власти, если она, конечно же, окончательно не потеряла рассудок.
Насколько известно, в Русском Православии Патриарх является предстоятелем Церкви, избирается на Поместном соборе, которому, собственно, и принадлежит высшая церковная власть. Занимаемый им сан не обеспечивает ему святости. Не исключаю, что именно благодаря этим регламентам в Русской Православной Церкви не было ни одного Патриарха, а прежде Митрополита Всея Руси, с непотребным поведением, а наоборот являли собой примеры стойкости духа, способности противостоять высшей земной власти, как то было в период царствования Ивана Грозного. В отличие от Католицизма, где Римскому папе приписали святость по должности, отягощённого, особенно в Средние века, да и позднее, распутством и глубокой аморалкой.
И вот эта избранность русского Патриарха позволяет критически оценивать его действия, не переходя, естественно, в состояние оголтелости. А вот что следовало бы делать, так отслеживать, лучше доброжелательно, соответствие деятельности церковных иерархов трём основным и во многом уникальным ценностям Русского Православия – Нестяжательству, Подвижничеству и Соборности.
С Президентом всё ещё проще. Во-первых, институт Президента Российской Федерации это калька западной вариации т.н. демократического правления, модель, списанная в большей степени с французской традиции организации политической власти. Во-вторых, президентская власть в РФ добывается в процессе избирательной кампании, которая, по определению, предполагает критику всех участников борьбы за президентский пост. В-третьих, сам действующий президент РФ неоднократно отмечал свою приверженность демократическим ценностям евроатлантического разлива, которые однозначно даже не то что допускают, а требуют критику президентской деятельности. Посему пытаться вывести президента РФ из поля критики выглядит не совсем уместно, если уж совсем мягко выражаться.
Ну и потом, критика вовсе не ругательство, а способ оценки деятельности вообще и созидательно-творческой в том числе. И уж никак не могут быть порицаемы литературные или театральные критики. А чем хуже критики политические или социальные?
Послесловие. Считаю необходимым отметить, что все мои возражения звучат в отношении автора, который, безусловно, находится в русском народном поле (понимаемом в самом широком смысле – от обыденной жизни до научно-художественного творчества), сам это поле возделывает и, конечно же, мыслит применительно к нему только в добрых побуждениях. Надеюсь, что я тоже нахожусь в этом поле. И вот с этой позиции высказываюсь.
Филатов Анатолий Сергеевич, доктор политических наук, кандидат философских наук, действительный член Международной Славянской Академии наук, образования, искусств и культуры
Послесловие
Чтобы не писать ответную статью, решил ограничиться формой послесловия, надеюсь, А.С. Филатов на меня не обидится, что присоседился к нему. Да и читателю, думаю, так удобнее будет воспринимать текст.
Хочу, прежде всего, поблагодарить Анатолия Сергеевича за уважительный и содержательный ответ, такие дискуссии приятно вести. Особенно, как в данном случае, когда выдвигаются конкретные идеи, а не навешиваются глупые ярлыки.
Сначала о том, с чем совершенно согласен. Нам нужен образ будущего – абсолютно верно. Так же как верно и то, что у нас нет вразумительного образа той России, которую мы строим. Согласен и с тем, что патриотизм – не годится в качестве идеологии будущей России, тем паче, хорошо известно, что патриотизм не раз становился и вполне может стать, как видим на некоторых примерах, «последним прибежищем для негодяев», которые вчера были либералами, а сегодня стали патриотами.
Совершенно согласен и с идеей, что «победить в идеологической борьбе без собственного цивилизационного проекта невозможно». И в русский цивилизационный проект должны войти как имперский, так и советский опыт развития нашей цивилизации. Тут мы с автором – единомышленники. Хотя содержание русского цивилизационного проекта нуждается в обсуждении и детальной проработке.
Теперь – с чем не согласен. Сначала о частностях.
Ошибочно утверждать, что «Римскому папе приписали святость по должности». Католики, и правда, придумали новый догмат «о папской непогрешимости», только Папа Римский свят и непогрешим не по должности, а когда вещает ex cathedra, т.е. когда он официально учит, а не беседует с кем-то частным образом, причём, когда он учит о вере и нравственности. Догмат был принят в 1870 г. Ватиканским собором, подтверждён на II Ватиканском соборе (1962–1965). Это вещи, конечно, не принципиальные, Православная Церковь отвергает догмат о непогрешимости Предстоятеля. Но всё-таки нужна точность в суждениях, за что могут цепляться противники.
Далее. Когда я говорил о том, что нам нужно ориентироваться на то, примет ли нашу позицию «мировое сообщество», я имел в виду реализм и трезвость в политике, а вовсе не необходимость одобрения этим самым сообществом любых решений, в том числе по нашим внутренним вопросам. Например, мы внесли поправки в Конституцию, не особо считаясь с тем, как отреагирует мировое сообщество, и это было правильно. А вот ликвидацию государства Украина без поддержки мировых центров силы нам осуществить не удастся, поскольку тут маячит угроза мировой изоляции. Поэтому критику в свой адрес по этому поводу не принимаю.
Еще один частный (а может и не очень частный вопрос) – об отношении к Президенту и Патриарху. Говоря о принципе редакционной политике «не критикуем глав Государства и Церкви», я предполагал отсылку к библейскому правилу «первенствующего в народе твоём не хули». Этот принцип вовсе не означает, что нельзя критически оценивать действия государственной и церковной власти, только делать это нужно предельно корректно. А уж тем паче тут не идёт речь о запрете на критику всей власти. Тут мы следуем классическому принципу русской консервативной власти, лучше всего сформулированному «золотым пером» русской публицистики XIX века Михаилом Никифоровичем Катковым, который писал, что мы являемся подданными Государя, а не господ министров, критиковать которых не только можно, но и нужно для пользы государева дела.
Наконец, два принципиальных возражения автору.
Первое. Об украинцах, малорусах, русинах и югорусах. Я сторонник того, что существует триединый русский народ, как этническая общность, включающая великороссов, малороссов и белорусов. Сегодня только белорусы сохранили самоназвание. Понятие великороссы вымыто из языка, заменено понятием русские, что запутывает существо вопроса. Нам предстоит серьёзная работа по возвращению понятия великороссы в бытовую, политическую и правовую сферу. Малороссы (или малорусы) сегодня предпочитают называться украинцами. Я, разумеется, знаю происхождение термина украинцы, его польско-австрийские корни, но надо признать, что этноним этот устоялся и нереально заставить людей, называющих себя украинцами, называться малорусами или русинами. В любом случае, нужны годы для разъяснения и пропаганды. Рубить с плеча в данном случае вредно. Конечно, есть и другие субэтнические группы в русском народе – русины, поморы, полещуки, сибиряки, казаки себя считают субэтносом. Но народ русский не многоедин, а триедин – в этом есть метафизическая правда. Поэтому я и говорю о необходимости договора с Украиной и возвращения украинцев в пространство Русского мира. Процесс этот будет трудным и небыстрым, особенно в условиях послевоенного времени, но он необходим и неизбежен для восстановления триединства русского народа.
Второе. О русском цивилизационном проекте. На мой взгляд, А.С. Филатов, рассуждая об этом, оставляет за скобками важнейшее измерение Русского проекта – евангельское: Москва есть Третий Рим, Россия – это Катехон. Без понимания религиозного предназначения России создать убедительный русский цивилизационный проект невозможно. В сегодняшних построениях идеологов из Администрации Президента (А.Д. Харичева, например) предпринимается попытка сформулировать проект цивилизации России, опираясь только на географию (протяжённость), климат, полиэтничность и поликонфессиональность, в итоге на выходе теряется русскость, остаётся невнятная «Цивилизация мы». А это опасный и тупиковый путь. Без понимания предназначения России никакой русской цивилизации мы не построим, ибо предки наши именно в таких категориях мыслили.
Я не ожидал, что моя заметка о содержании понятия «похабный мир» применительно к СВО вызовет такую полемику. Но рад, что она выходит, благодаря А.С. Филатову, на обсуждение серьёзных мировоззренческих проблем.
Степанов Анатолий Дмитриевич, главный редактор Русской народной линии, член Союза писателей России, действительный член Международной Славянской Академии наук, образования, искусств и культуры
