Постановка проблемы. Анализ и оценка внешнеполитической стратегии США должны строиться на основе и в контексте культурно-цивилизационного развития и вытекающего отсюда цивилизационно-геополитического противоборства. Конечно, если не ограничиваться поверхностными рефлексиями и досужими суждениями. В таком случае, и появление доктрины Монро в начале XIX века, и возникновение проекта Донро спустя два столетия в начале XXI века являются следствием внутрицивилизационного соперничества, характерного для цивилизаций дисперсного типа, на что было указано и рассмотрено в предыдущей публикации на данную тему, подготовленной в январе-феврале 2025 г. [см. 1]. Следует отметить, что сделанные тогда выводы о фактической ориентации во внешней политике действующего государственного руководства США на доктрину Монро (которая год тому назад не обозначалась и не артикулировалась во внешнеполитической стратегии США; более того, в ноябре 2013 года госсекретарь США Джон Керри на заседании Организации американских государств заявил, что «эра доктрины Монро завершилась» [3]) нашли своё подтверждение и в самих внешнеполитических действиях, и в принятой в ноябре 2025 года Стратегии национальной безопасности администрации Трампа [2]). А главное, подтверждается стремление США в лице администрации Трампа «съехать» с бесперспективной, а то и проигрышной украинской позиции.
В процессе написания этой статьи появилось ещё одно подтверждение сделанных год тому назад выводов о том, в частности, что США, уходя с украинского фронта, стремятся оставить там Евросоюз в статусе уже не пособника, а непосредственно агрессора, что для США целью является истощение России, с тем, чтобы по результатам её вооружённого столкновения с Европой, диктовать свою геополитическую волю, вне зависимости от того кто победит [см. 1]. Это подтверждение мы находим в Стратегии национальной обороны США на 2026 год, подготовленной Пентагоном. Здесь содержатся такие положения: Россия останется постоянной, но управляемой угрозой для восточных членов НАТО; союзники по НАТО существенно сильнее России (экономика только одной Германии превышает экономику РФ), союзники возьмут на себя полную ответственность за оборону Европы, а США ограничатся только критически важной поддержкой; США продолжат играть ключевую роль в НАТО, корректируя дислокацию и действия своих войск с учётом российской угрозы; союзники по НАТО возьмут на себя ведущую роль в обороне Украины – это ответственность Европы; Гренландия, Панамский канал и Арктика являются ключевыми стратегическими узлами интересов США [7].
Отмечу также, что год тому назад, можно сказать параллельно работе над статьёй «Америка для американцев: назад в будущее?», в штатовской газете «Нью Йорк пост» была опубликована карикатура [см. Приложение] с изображением избранного президента США Д. Трампа, указывающего на карту, на которой Канада зачёркнута и переименована в «51-й штат», Гренландия обозначена как «наша земля», отменён Мексиканский залив, ставший Американским, а Панамский канал назван «PANA-MAGA». Именно к ней (карикатуре) был применён заголовок «Доктрина Донро: взгляд Трампа на полушарие» [4]. Данная публикация совершенно очевидно проводила параллель внешнеполитических инициатив Д. Трампа с исторической доктриной Монро. В Белом доме, как было отмечено, вспомнили о доктрине Монро только в ноябре 2025 года, призвав штатовское общество в Стратегии национальной безопасности «вновь подтвердить и проводить доктрину Монро, дабы восстановить американское превосходство в Западном полушарии» [2, Р. 5]. А сам президент Трамп ухватился за термин «Донро» уже в наступившем 2026 году, заявив, после пленения президента Венесуэлы Н. Мадуро, что его (Трампа) реализация внешнеполитического проекта значительно превосходит установки доктрины Монро и потому целесообразно говорить о доктрине Донро не просто как аналогии, а как о совершенствовании прежней, двухсотлетней давности, и непосредственно о её геополитическом воплощении. Т.е. доктрина, как система теоретических установок и принципов, становится проектом – предприятием по получению практического результата и продукта.
Оценивая содержание доктрины Монро и проекта Донро, отмечаем, что оба они проистекают от внутрицивилизационных противоречий, характерных для Евроатлантической цивилизации с её дисперсным типом, и геополитических устремлений к господству в мире, исходя из доминирования в системе своей собственной цивилизационной модели, имеющей традицию мирового превосходства. С учётом того, что проект Донро имеет особую злободневность для текущей международной политики и ближайшего будущего, целесообразно будет сосредоточиться не на характеристике его природы в корреляции с доктриной Монро (здесь всё достаточно очевидно), а исследовать какое место он может занять в геополитических усилиях нынешней администрации Трампа и, главное, способы его использования как средства для решения наиболее значимых геополитических и цивилизационных задач, стоящих в настоящее время перед США, являющихся безусловным доминатором Евроатлантической цивилизации.
Слова и дела. Как известно, доктрина Монро провозглашается 2 декабря 1823 года президентом Д. Монро в ежегодном послании Конгрессу США в виде своеобразной реакции на решения, главным образом, Венского (1814-1815 гг.) и Веронского (1822 г.) конгрессов, устанавливающих миропорядок в Европе после окончания Большой Европейской войны или Наполеоновских войн. Это был, по сути и по природе, крупный внитрицивилизационный конфликт, который возник вследствие претензии императорской Франции на доминирование в системе Европейской цивилизации, с характерным для неё дисперсным типом.
Одну интересную особенность результатов этой Большой Европейской войны, имеющей прямое отношение к позиции США и появлению доктрины Монро, следует отметить. Несмотря на то, что Испанская Империя, оказалась в числе победителей наполеоновской Франции и вернула себе суверенитет над матричной территорией, она вышла из войны значительно ослабленной и в период с 1810 по 1826 гг. потеряла все свои американские колонии, занимавшие практически всю Центральную Америку, большую часть Южной Америки и весь юго-запад нынешних США – Калифорнию, Аризону, Техас, Нью-Мексико и др. То же самое произошло с Королевством Португалия, которое в 1822 г. потеряло Бразилию.
На бывшие испанские колонии стала претендовать Британская Империя, которая стала одним из главных выгодополучателей из Большой Европейской войны конца XVIII – начала XIX столетий. Примечательно, что Британия вместе с Испанией и Португалией воевала против Франции во время Пиренейской войны 1808-1814 гг., что не удержало её от попытки присвоить себе часть испанского колониального наследства.
Такие поползновения Британии свидетельствовали, прежде всего, о том, что она, после поражения Франции и ликвидации её притязаний на статус геополитического доминатора, стала видеть себя в качестве нового доминатора, рассматривая государства Священного союза – Российскую Империю, Королевство Пруссию и Австрийскую Империю, своих недавних союзников в Большой Европейской войне, как конкурентов. С учётом того, что в тот период – вторая четверть XIX в. – Священный союз не проявлял устремлений попользоваться бывшими испано-португальскими колониями, то для Британии расширение своих колониальных владений, особенно после потери североамериканских штатов в конце XVIII в., являлось важным средством для укрепления своих позиций в Европе. В этом контексте, для США Британия представляла угрозу возможностью реванша и ликвидации независимости североамериканских штатов. Именно исходя из такой позиции, была выдвинута доктрина Монро, как установка на ограждение обеих Америк от британских посягательств. Иными словами, в доктрине Монро было обозначено желание США, являющихся частью Европейской или, теперь уже, Евроатлантической цивилизации, оградиться от нежелательных для себя последствий от устремлений Британии к внутрицивилизационному доминированию. На большее в первой половине XIX ст. США, находящиеся в состоянии своего государственного становления, претендовать не могли.
Примечательно, что США тогда не претендовали на колониальное господство во всех двух Америках, даже Канада оставалась британской колонией и не стала объектом геополитических поползновений США. А присоединение бывших мексиканских штатов – Техаса, Нью-Мексико, Калифорния и др. – было по воле населения самих штатов присоединиться к новому демократическому государству. Таким образом, США позиционировали себя, и об этом, собственно, доктрина Монро, как неколониальное государство, в отличие от колониальных государств Европы и прежде всего Британии.
Иное дело с проектом Донро. Во-первых, его связь с доктриной Монро определяется главным образом тем, что он обыгрывает само название. Во-вторых, оба они – и доктрина, и проект – лежат в плоскости цивилизационных измерений, с той разницей, причём, весьма существенной, что 200 лет назад США стремились обрести своё суверенное место в европейской / евроатлантической цивилизационной системе, а сейчас они выступают в статусе доминирующего центра самой Евроатлантической цивилизации, претендуют на геополитическое господство во всём современном мироустройстве, которое они могут обеспечить за счёт использования ресурсов своей – Евроатлантической – цивилизационной системы. И вот эта особенность проекта Донро является самой злободневной и актуальной для текущих мировых геополитических процессов, для всей международной обстановки сейчас и в ближайшее время. При этом, такая особенность является характерной для цивилизаций дисперсного типа, каковыми были (наиболее ярко выраженными) во всемирной истории – Междуреченская (Древнемесопотамская) и Европейская / Евроатлантическая.
Характерно, что вся история Европейской цивилизации в области внутрицивилизационных отношений это борьба наиболее развитых государств за статус доминирующего центра – начиная с Империи Запада Карла Великого, образования Священной Римской Империи, Испанской Империи XV-XVI вв. (имевшей колонию даже в Европе – Нидерланды), Шведской Империи XVII в., наполеоновской Франции, викторианской Британии второй половины XIX в. и гитлеровской Германии. Ряд исторических событий и ситуаций, характерных для европейского типа дисперсной цивилизации весьма показательны для объяснения нынешних внутри и внешнеполитических тенденций США эпохи Д. Трампа. В больше степени это касается наполеоновской Франции и гитлеровской Германии.
Но, прежде чем отметить имеющееся историческое сходство, следует особо подчеркнуть, точнее, отметить вслед за предыдущей статьёй [см.: 1], что обозначенный проект Донро артикулирует и создаёт повод для США уйти с украинского фронта и сосредоточиться на укреплении своей ресурсной базы. Как уже отмечалось и что было подтверждено событиями всего 2025 года, украинский конфликт становится очевидной ущербной площадкой для внешнеполитической активности США, потому действующей государственной администрации Штатов необходимо найти обоснование для своего (тактического) ухода.
Прошедший год второго президентства Д. Трампа был отмечен явной тенденцией к авторизации президентской власти в США. И сам Трамп, и его окружение демонстрировали склонность к принятию авторитарных решений. Недавний пример с похищением президента Венесуэлы Н. Мадуро яркое и наглядное тому подтверждение. Эта тенденция к авторизации, также воплощённая и в самой формулировке названия – Донро, – позволяет провести первую историческую аналогию с режимами Наполеона и Гитлера. Всё это вполне объяснимо – в период ресурсной сборки дисперсная цивилизация, каковой является Евроатлантическая, прибегает к авторитарным методам социального, включая политическое, управления.
Далее ещё целый ряд схожих ситуаций.
Д. Трамп теперь требует присоединения Гренландии. А разве это не похоже на требование А. Гитлера присоединить Судетскую область Чехословакии? Более чем. В логике развития событий можно предположить, что нынешний Европейский союз даст в конце концов согласие США на аннексию Гренландии, если, конечно, Д. Трамп будет таким же упорным и последовательным в своих устремлениях как А. Гитлер в 1938 году. Тогда Британия и Франция после некоторого публичного недовольства пошли на Мюнхенский сговор и сдали нацистской Германии не только Судетскую область, но всю Чехию. Стоит отметить, что Судетская область и уж тем более Чехия обладали гораздо большим ресурсным потенциалом, чем вся Гренландия, несмотря на имеющиеся у неё природные богатства, которые ещё следует разрабатывать.
Понятно, что речь здесь, как и везде, не идёт о полном сходстве – в Судетах имелась германская партия и широкая социальная поддержка, в Гренландии проштатовской партии нет, пока. Но, экзистенциальное сходство, если можно так выразиться, налицо.
Гренландская похожесть обнаруживается и с «польским коридором», который стал поводом для начала Польской кампании германского Вермахта 1 сентября 1939 года и последующей оккупации всей Польши нацистской Германией [5]. Как «польский коридор», который А. Гитлер считал жизненно важным для Германии, так и Д. Трамп считает жизненно важным для США обладание Гренландией.
Ещё одно сходство возникает, когда мы сопоставим стремление администрации Трампа объединиться с Канадой и включить её в виде штата (ов) в состав США, в нынешней ситуации, и аншлюс Австрии Германией почти что 90 лет тому назад.
Не столь явные, но содержательно одноплановые сравнения внешнеполитических акций возникают при сопоставлении современных США и наполеоновской Франции. Здесь сходство обнаруживается тем усердием, с каким Наполеон и его предшественники пытались подчинить себя всю Европу, образуя марионеточные государства – Цизальпийскую республику, Неаполитанскую республику, Итальянскую республику, Королевство Этрурию (в 1807 г. вообще присоединённую к Франции), матричную Испанию, германские государства, Швецию, Великое Варшавское герцогство…
Сами по себе исторические аналогии не просто интересны и познавательны, но и практически значимы для оценки ряда современных процессов и выработки решений в их рамках. Особенно это действенно, если оценки строятся с учётом и на основе законов социального движения, в данном случае – культурно-цивилизационного развития человеческого общества. И в этом случае речь идёт не о том, что история повторяется, а о том, что в различные исторические эпохи действуют одни и те же социальные законы, которые определяют схожесть, но не повторяемость общественных явлений, естественно, с особенностями того или иного периода времени. И, конечно же, с учётом человеческого фактора, который весьма значим для процессов социальной жизни.
Более важными, нежели отмеченное сходство во внешнеполитической активности трамповских Штатов и гитлеровской Германии, являются мотивация и целеполагание такой активности, которые связаны и проистекают от особенностей и отличительного характера Евроатлантической цивилизации. Дисперсная цивилизационная система, с одной стороны, перманентно порождает государственные центры, стремящиеся к доминированию и подчинению себе всей ресурсной базы цивилизации, с другой стороны, формирует поле противодействия государству-доминатору, создаёт внутрицивилизационное конфликтное поле. Так было в случае с наполеоновской Францией, пытавшейся реализовать свои претензии на доминирование в Европе, но встретившей сопротивление вначале Британии, а затем других государств, в том числе и России, позиционирующей себя тогда в рамках Европейской цивилизации и строившей свой цивилизационный проект на основе использования заимствованных европейских культурно-цивилизационных ценностей и стандартов. Так было и с гитлеровской Германией, занявшейся устройством нового европейского порядка, провозгласив себя геополитическим доминатором.
Отмеченная логика исторических событий и решений строится именно на основе твёрдых социальных законов, хотя, безусловно, и под мощным воздействием человеческого фактора, под влиянием социальной воли. Но, что более важно, очевидная логика как раз и доказывает существование законов культурно-цивилизационного развития, определяющих геополитические отношения, формирование всей структуры мироустройства.
Такая логика позволяет нам сделать ряд выводов по текущей геополитической ситуации в мире, которая складывается под воздействием внешнеполитической активности США, являющихся доминирующим центром в рамках Евроатлантической цивилизации, которая, в свою очередь, сохраняет позиции наиболее исторически развитой цивилизационной системы в современном мире, что даёт ей возможность формировать мировые культурно-цивилизационные процессы, а её доминатору (США) диктовать геополитическую волю. При этом, анализ исторического культурно-цивилизационного развития однозначно указывает на то, что и Евроатлантическая цивилизация, и непосредственно её доминатор – США вступают в период глубокого культурно-цивилизационного кризиса, предпринимая попытки сохранить своё влияние как раз на фоне и в контексте этого кризиса.
Пусть и косвенно, на такой кризис указывает историческая аналогия с цивилизационным кризисом в Междуречье в V-IV вв. до н.э. Там, в условиях дисперсного типа Междуреченской / Месопотамской цивилизации был сформирован доминирующий центр из Персидской державы Ахеменидов, которая установила господство, подчинив себе не только прежних доминаторов в своей цивилизационной системе, таких как Вавилонское и Ассирийское царства, но и соседние иноцивилизационные и инокультурные образования – Древнеегипетское государство и близрасположенные земли на востоке и западе. Собственно, после падения державы Ахеменидов под натиском греческого войска Александра Македонского, Месопотамская цивилизация прекратила своё существование.
Но, сохранился Иран, как наследник Державы Ахеменидов, да и всей Месопотамской цивилизации. А теперь, в современном мире, возникает ещё и геополитический конфликт между США и Ираном, который, в его исторической редакции двухтысячелетней давности, можно рассматривать в качестве прототипа нынешних Штатов. Однако, это уже, как говорится, другая история…
Итак.
Отход США от поля украинского конфликта объясняется, главным образом, тем, что им и их европейским союзникам не удалось добиться поражения России. Что требует от Штатов перегруппировки и укрепления ресурсной базы, которую они могут усилить прежде всего за счёт ресурсов самой Евроатлантической цивилизации. То есть, речь идёт о тактическом решении. В этой ситуации Российской Федерации полагаться на какие-либо договорённости с Трампом неразумно и опасно. Ситуация здесь есть ещё более неблагополучная, нежели та, что была связана с Договором о ненападении между СССР и Германией от 24 августа 1939 г. (Пакт Гитлера-Сталина). – Если Пакт позволил Советскому Союзу вернуть себе исторические земли, включая Белостокскую, то нынешние договорённости предполагают открепить от России значительные исторические земли занятые ныне Украиной. При этом своё «22 июня» сейчас столь же вероятно.
Особо стоит подчеркнуть, что здесь не подвергается сомнению необходимость заключения Договора о ненападении между СССР и Германией – он был необходим и жизненно важен для нашей страны, особенно после известного Мюнхенского сговора. Речь о том, что слишком много надежд возлагалось на этот Договор и эти призрачные надежды стали во многом причиной катастрофического провала Красной Армии в первые месяцы Великой Отечественной войны.
Стоит заметить, что, как и Пакт о ненападении между СССР и Германией, так и Тильзитский договор между Российской Империей и Французской Империей в 1807 г. закончились, как известно, нападениями Германии и Франции на нашу страну.
В то же время, весьма велика вероятность углубления внутрицивилизационного конфликта между США и ядровыми странами Европы – Францией, Германией, Британией. Однако, выход из этого конфликта в современных условиях может привести не к столкновению США с Европой, а вооружённому конфликту Европы с Россией. Эта вероятность возникает вследствие того, что если наполеоновская Франция и гитлеровская Германия лишь претендовали на статус доминирующих центров Европейской цивилизации, то США таким центром по факту являются. А это позволяет США использовать Европу в качестве средства борьбы против России. В счёт такого предположения стоит рассматривать и географическое положение США, позволяющее им дистанцироваться от поля конфликта России с Европой.
Борьба США против России, вне зависимости от того, какой политический режим и какой общественный строй у нас имеется, является прямым проявлением цивилизационной агрессии, свойственной для Европейской / Евроатлантической цивилизации [см.: 6]. Единственным способом подавить эту агрессию будет избавление от копирования евроатлантических цивилизационных стандартов, формирование собственной самостной цивилизационной конструкции и уход от внутрицивилизационных европейских разборок. Участие в которых не приносит пользы и выгоды России, даже если Россия выходит из этих разборок в стане победителей. Как было после наполеоновских войн, как стало и после Великой Отечественной войны.
Причём, попытка государственного руководства РФ потрафить США в их противоборстве с Европой не обеспечит спокойствия. Как не обеспечили спокойствия Тильзитский мирный договор 1807 г. и Пакт 1939 г. Что касается Тильзитского мира, то он был достигнут в результате прямых переговоров двух императоров – Александра Первого и Наполеона. Вполне допустимо, что в придворных кругах России того времени говорили что-то вроде о «духе Тильзита», как сейчас говорят о «духе Анкориджа». (Ассоциация по поводу этих географических топонимов интересна и с той стороны, что сейчас Тильзит – это город Советск в составе Калининградской области Российской Федерации, а Анкоридж пока в штате Аляска, бывшей когда-то в составе России).
Таким образом, мы видим, что, как и в известных исторических ситуациях, обнаруживается существенная разница между словами и делами западных государств в отношениях с Россией. Слова о добрососедстве (Тильзитский договор 1807 г. или Пакт о ненападении 1939 г.) являются не более чем фикцией, прикрывающей агрессивные дела (нападение наполеоновской Франции на Россию в 1812 г. и гитлеровской Германии в 1941 г.). Всё указывает на то, что современный доминатор Евроатлантической цивилизации придерживается таких же манипуляций со словами и делами. О чём совершенно очевидно свидетельствуют и Стратегия национальной безопасности и, особенно, Стратегии национальной обороны США.
Делать какие-либо политтехнологические выкладки и давать практические рекомендации кому бы то ни было не входит в задачи данного материала, а вот представить возможные сценарии развития геополитических событий вполне допустимо. Представить, но не предсказать.
Как в своё время Британия и Франция сдали Гитлеру Судеты и Чехию, так, вероятно, те же игроки, только теперь вместе с Германией, сдадут трамповским США Гренландию. Не говоря уже о Венесуэле и, тем более, о Панаме.
Хотя, в этом возможном сценарии есть определённая заковыка, связанная и со статусом Д. Трампа как президента, и самим политическим режимом в США. Трамп как президент явно ограничен и Конгрессом, и штатовскими судами (иные нештатовские бессильны и неспособны даже удерживать Трампа от передвижений по миру в любую точку), да и самим сроком президентства. Эти ограничения явно сдерживают его во внешнеполитических действиях. Возможно поэтому он задался целью создать именно под себя так называемый Совет мира, чтобы подняться и преодолеть оформленные действующими законами США ограничения президентских полномочий. И, может быть, даже заместить председательством в Совете мира президентские функции в США.
Вторая заковыка серьёзнее, она возникает по причине противоборства двух политических группировок, формально располагающихся в США, а фактически имеющих выход на общемировое геополитическое пространство. Это политическая группировка, которую представляет Д. Трамп и противная ей группировка, условно, Демократической партии США. Если в тридцатых годах прошлого века политическая группировка, возглавляемая А. Гитлером, контролировала всю Германию, вместе с Австрией, и боролась против политической группировки, дислоцирующейся, главным образом, в Британии и США, то теперь в контексте внутрицивилизационного противоборства Евроатлантики, расклад изменился отмеченным образом. Это может сместить поле противоборства в границы Соединённых Штатов, когда европейские государства будут скорее зрителями, что, впрочем, не спасёт их от посягательств доминатора.
Как после Чехии Германия пошла на Польшу, которая имела договора о взаимопомощи с Британией и Францией, так и теперь существует вероятность новой площадки внутрицивилизационного евроатлантического конфликта в самой острой форме. В любом случае, тенденция к этому весьма очевидна. И как в конце тридцатых годов прошлого века Британия и Франция стремились подтолкнуть Германию к войне против СССР, а Германия надеялась на конфронтацию СССР с Британией и Францией, так и сейчас Европа, ведомая теми же Британией и Францией, вкупе с Германией, усиленно втягивает и удерживает США на поле украинского конфликта, а США хочет, чтобы Европа вышла на украинский фронт против России.
Отсюда именно в таком контексте следует рассматривать недавнюю геополитическую инициативу Д. Трампа по созданию Совета мира, который он намеревается держать под своим колпаком, в прямом и переносном смысле. Включаться в этот трамповский сценарий для России означает ввязываться в очередные иноцивилизационные разборки, с перспективой стать в очередной раз жертвой агрессии со стороны Западной цивилизации. Именно иноцивилизационные, с учётом того, что ведущие ядровые европейские страны – Британия, Франция, Германия – оппонируют себя этому трамповскому изобретению. Не говоря уже о том, что сам трамповский Совет мира, как он рисуется самим Д Трампом и его окружением, более похож на собрание известно кого во главе с Шерханом.
Вполне очевидно, что Д. Трамп своим Советом мира открыто «замазывает» ООН как площадку для международного сотрудничества. «Замазывает» даже несмотря на то, что ООН если и находится под чьим-либо контролем, то США: штаб-квартира ООН находится на территории США, они являются и основным донором этой организации. Однако, в полной мере использовать ООН как инструмент своей внешнеполитической деятельности США не могут и даже возможность расширения состава Постоянных членов Совета безопасности не позволит достичь желаемого по причине невозможности, исходя из самой природы ООН, исключить Россию из Совбеза и лишить её права вето. Те есть, в значительной степени используя ООН в своих геополитических интересах, США создают ещё и параллельную международную организацию по регулированию и даже управлению мировым порядком под своим полным контролем.
Но, гораздо более ненужным инструментом внешнеполитической деятельности ООН является для Российской Федерации. И речь тут не об интересах РФ, а об инструментальных функциях ООН на международной арене, которые позволили бы обеспечивать соблюдение международного порядка. И в отношении Российской Федерации, и в отношении дружественных ей государств. Уже в 90-х годах прошлого столетия недееспособность ООН по урегулированию международных конфликтов и соблюдению международного правопорядка стала вполне очевидной. Примеры безразличия ооновских структур к разгулу на российской территории в Чеченской республике международного терроризма, питаемого странами Запада и рядом их союзников из арабских стран, к прямой агрессии НАТО против Югославии являются убедительными свидетельствами бесполезности ООН. И именно Российская Федерация уже тогда должна была ставить вопрос о никчемности ООН и рассматривать полезность своего присутствия в этой организации. Равно как и в ОБСЕ, которая и тогда, и особенно в период украинского кризиса заняла откровенно враждебную позицию в отношении России. Чтобы не оказаться крепким задним умом укажу ссылки на предыдущие свои публикации, в которых ставилась эта проблема [7, С. 14; 8]. Теперь же, государственное руководство РФ не только продолжает держаться за негодный инструмент ООН, но и намеревается ввергнуть государство и страну в ещё более невыгодную, и даже – порочно-вредную структуру, каковой обнаруживает себя трамповский Совет мира.
Выводы. В настоящее время мы становимся свидетелями очередного внутрицивилизационного кризиса, который характерен для цивилизаций дисперсного типа, каковой является Евроатлантическая. С тем отличием, что если предыдущие кризисы были вызваны стремлениями государств-претендентов стать доминирующими центрами, типа Франции конца XVIII – начала XIX ст. или Германии первой половины ХХ в., то теперь имеется состоявшийся доминирующий центр Евроатлантической цивилизации каковым и являются США.
Для современной Российской Федерации втягиваться в евроатлантические цивилизационные разборки гораздо пагубнее и опаснее, до состояния самоубийства, нежели в предшествующие исторические периоды. В Большую Европейскую войну, а по сути, во внутрицивилизационные европейские распри, Россия вступила пусть и с репродуктивно-имплантационной (т.е. воспроизводяще-заимствующей), но своей особенной цивилизационной конструкцией, которая строилась на базе Европейской цивилизации подспудно со второй половины XVII века и очевидно в период царствования Петра Первого.
Во время Великой Отечественной войны СССР не смог оградиться от европейской сумятицы, но тоже обладал собственной, пусть и не самостной, цивилизационной конструкцией в виде коммунистической вариации Европейской цивилизационной модели.
С одной стороны, эта европейская цивилизационная привязка затягивала Россию во внутриевропейские цивилизационные конфликты, с другой, просто потому, что имелась необходимо обозначенная цивилизационная конструкция, которая обеспечивала устойчивость её социокультурного пространства и самой государственности. (Кстати, кризис европейского цивилизационного позиционирования России в начале ХХ века привёл и к крушению её государственности [см.: 9]). Именно достаточное эффективное использование европейских цивилизационных технологий и стандартов позволяло исторической России в отмеченных войнах выходить победительницей. Хотя и с существенными издержками для России как государства-имплантанта иноцивилизационной модели (но, сейчас не об этом, эта тема требует отдельного представления).
Теперешняя Российская Федерация находится в состоянии цивилизационного распутья после распада Советского Союза и дискредитации коммунистической вариации европейской цивилизационной модели. Примечательно, что в 90-е годы прошлого столетия политическое руководство РФ пыталась вернуться к классической европейской цивилизационной модели, такие же попытки активно предпринимались в первое десятилетие нынешнего века и не столь настойчиво во второе. Всё безуспешно. В настоящее десятилетие у Российской Федерации, точнее, у её государственного руководства, всё расплывчато в плане цивилизационной ориентации. Цивилизационную идентичность пытаются построить на симулякрах из имперского и коммуно-большевистского прошлого. Исходя из того, что даже как симулякры имперские и коммуно-большевистские стандарты и техники мало совместимы, то негативный результат только удваивается, если не более. В таком состоянии включаться в геополитическое противоборство увечно для страны и государства.
Собственно говоря, увечная внешняя политика РФ обнаруживает себя и в неспособности защищать своих граждан, подло арестованных враждебными государствами (как, например, А. Бутягин в Польше и А. Гапоненко в Латвии), и робкими осуждениями антироссийских действий и преступлений против России, совершаемых США, другими ядровыми странами Запада и их сателлитами, да и в провальных Минских соглашениях (ни кто иной, как сам президент РФ сказал: «Подписывая минские соглашения, мы все-таки рассчитывали на то, что они будут соблюдаться. Но, как выяснилось, нас просто надули» [10]), следствием которых также является украинская война. Практически нет сомнений, что Анкориджские договорённости В. Путина и Д. Трампа принесут ту же «боль», что и Минские действа.
Важно заметить, что если Тильзитский мир и советско-германский пакт принесли очевидные приращения нашей стране, несмотря на ошибочность связанных с ними надежд, то Минские соглашения (или соглашательства?) означали, по сути, сдачу Украине Донбасса, а Анкоридж, судя по всему, будет означать сдачу той части Новороссии, которая уже вписана в действующую Конституцию. Напомню, что по Тильзитскому договору Российская Империя вернула свою историческую Белостокскую область и получила признание Франции права России на Финляндию. По протоколам Договора о ненападении между Германией и СССР Советский Союз вернул себе западнорусские земли, отторгнутые Польшей вследствие Гражданской войны в России (ту же Белостокскую область), Бессарабию, захваченную Румынией в 1918 г., прибалтийские земли, приобретённые, в т.ч., по результатам войны со Швецией в XVIII столетии.
Выходит, что даже благоприобретённые последствия договоров 1807 и 1939 гг. не были укоренены и были уничтожены последующей агрессией наполеоновской Франции и гитлеровской Германии. И возвращены, да и то частично, без Белостокской области, к примеру, после неимоверных жертв, особенно в годы Великой Отечественной войны. И более всего именно жертвы перечёркивают все благоприобретения. Эти исторические события, эти договоры России с европейскими агрессорами, в таком виде развеивают тем самым любые надежды избежать агрессии государств-доминаторов Запада.
Сейчас, по сути, вредоприобретаемое от Минских и Анкориджских соглашений, выбор позора, по причине повсеместно демонстрируемого соглашательства с агрессивным евроатлантическим доминатором, даст последствия ещё более тяжкие и грозные для России.
Видимо, этот вывод и является основным и главным из складывающейся ситуации.
Филатов Анатолий Сергеевич, доктор политических наук, кандидат философских наук, профессор кафедры политических наук и международных отношений философского факультета Крымского федерального университета
ЛИТЕРАТУРА
1. Филатов А.С. Америка для американцев: назад в будущее? Как вести себя России в западных конфликтах? // Русская народная линия. Информационно-аналитическая служба. – 12.01.2026.
2. National Security Strategy of the United States of America. November 2025 // [Электронный ресурс] Режим доступа.
3. Johnson K. Kerry Makes It Official: «Era of Monroe Doctrine Is Over» // Wall Street Journal – 18 ноября 2013.
4. NY Post Cover for January 8, 2025.
5. Германо-польская война 1939 // Научно-образовательный портал «Большая российская энциклопедия». – [Электронный ресурс] Режим доступа.
6. Филатов А.С. Евроатлантическая цивилизационная агрессия в контексте геополитического противоборства с Россией / А.С. Филатов // Свободная мысль. – 2022. – № 1 (1691). – С. 159-169; National defense strategy on 2026. Department of war of USA // [Электронный ресурс] Режим доступа.
7. Филатов А.С. Вестфальская система как мифологема // Ученые записки Таврического национального университета им. В.И. Вернадского. Серия «Политические науки». Том 21 (60). – № 3 (2008). – С. 3-15
8. Филатов А.С. Европа без мира – может быть война? Односторонняя ревизия Ялтинской системы мироустройства: глобальные и региональные конфликты // Вестник Российского государственного торгово-экономического университета. Ежемесячный научный журнал. – № 2 (73), февраль 2013. – С. 8-16
9. Филатов, А.С. Цивилизационный выбор России: от 1917 к 2017 (с отклонением в эпоху Ивана Грозного) / А.С. Филатов // Международное научное электронное издание «Аспект», №2 (2), 2017 / Главные редакторы З. Милошевич (Белград) и И. Зеленковский (Минск) – Центр академического слова (Белград-Шабац, Сербия), Сетевой Научно-просветительский проект «Западная Русь» (Минск, Беларусь) – С. 30-50 // [Электронный ресурс] Режим доступа.
10. Россию надули с Минскими соглашениями, заявил Путин // Сетевое издание «РИА Новости» – [Электронный ресурс] Режим доступа.
