Избавитель

1. Мессианское призвание русского народа и обет 1613 года. Наш русский народ имеет особое, мессианское призвание. Мы избраны Богом как народ-богоносец, которому вверен свет истинной веры. Наша конечная цель — стать народом Божиим, «Новым Израилем», явить в истории образ верности Христу. Именно поэтому спрос с нас особый. Мы не можем просто «стать как все», отказавшись от своей миссии, ибо это было бы противлением воле Божией. Нам даны не просто обширные территории, природные богатства, талант и сила — на нас возложена высокая миссия: быть источником света и правды, удерживающим мир от окончательного погружения во тьму. И сегодня, когда «все поместные церкви отделены от государства и находятся под гнётом», значение этой миссии только возрастает.

Между Царем Небесным и избранным Им русским народом в 1613 году был заключён священный договор, скреплённый соборной клятвой. Народ дал обет верности — не просто династии Романовых, а Богу, Который поставлял Своего Помазанника. Это не юридическая бумага, а живой союз любви и верности. Народ обязуется хранить веру, служить Богу через Помазанника Божия и жить по Его закону. Бог же обещает Свою защиту, благословение и водительство через угодного Ему помазанника, которое и делает этот народ избранным для совершения возложенной на него миссии.

2. Нарушение обета и угроза отвержения. В начале XX века русский народ нарушил этот священный договор. Он отрёкся от своего Помазанника — Царя Николая II, отвергнув владычество над собою Бога. Отвергнув и нарушив договор, русский народ покусился на изменение незыблемого Промысла и замысла Божия.

Господь, как Правосудный Господин этого договора, имел полное право разорвать его. Он мог навсегда отвергнуть Свой народ, лишить его Своей благодати и избранничества и избрать другой народ для исполнения Своего замысла. У нас есть страшный исторический пример того, как это происходит. Византийские греки, будучи богоизбранным народом Второго Рима, заключили с католиками Флорентийскую унию в 1439 году — изменили своему предназначению хранить веру в чистоте, подписав сделку с еретиками. И что же? Господь попустил туркам завоевать их, разрушить православную империю и отнять у них избранничество на исполнение высокой миссии. Они, как неверные слуги, были изгнаны из Дома. Вот что значит быть навсегда отторгнутым от Бога как избранный народ.

Такая же утрата угрожала и нам. По логике договора, народ должен был понести духовную смерть — утрату богоизбранности. Но один только Царь Николай II, будучи верным Помазанником, не нарушил Свой обет. Он, как соборный муж своего народа, решил принести в жертву всё самое дорогое, что у него было, ради искупления вины своего народа.

3. Христоподражательный искупительный подвиг Государя. Может ли царь как человек искупить измену народа обету верности, данному роду Романовых? Здесь необходимо строгое богословское различение.

Митрополит Макарий (Булгаков) в §153 своего «Догматического богословия» учит, что тайна нашего искупления смертию Иисуса Христа состоит в том, что Он, взамен нас, уплатил Своею кровию долг и вполне удовлетворил Правде Божией за наши грехи. Возможность такого заменения одного лица другим пред судом Правды Божией признаётся здравым смыслом при четырёх условиях: на эту замену есть воля Божия и согласие самого верховного Законодателя и Судии; лицо, принявшее на себя уплатить долг, само не состоит пред Богом в таком же долгу; оно добровольно решается исполнить все требования долга; оно действительно приносит такую плату, которая вполне удовлетворит за долг.

Святитель Григорий Палама дополняет: Христос «за нас — повинных по причине греха — дав в искупление Свою невинную по причине безгрешности Кровь, искупил нас от вины, отпустив нам грехи». Условие — невинная кровь человеческого естества.

Государь полностью подошёл под эти условия. Он не был повинен в грехе клятвопреступления — он хранил верность до конца. Он добровольно принял страдания и смерть. Его верность, пронесённая через унижения, заточение и мученическую кончину, явилась той платой, которая восполнила недостаток соборной верности народа. Как Помазанник и соборный муж, представлявший перед Богом весь народ, он предстоял не как частное лицо, а как живое олицетворение царства — и его жертва была принята.

Митрополит Макарий использует точный богословский термин: «утоление» (или удовлетворение) Правды Божией. Своей христоподражательной жертвой — будучи человеком, он не мог искупить, как Бог — Царь принёс такое удовлетворение Правде Божией, что она была утолена. Гнев был утолён жертвой верного сына. И договор между Богом и русским народом остался в силе. Он не был разорван.

Такая жертва не является самостоятельным искуплением (искупление совершено единожды Христом), но она есть соучастие в искупительной жертве Христовой. Человек, подражая Христу, становится живой иконой Голгофы, и его добровольная плата принимается Богом как утоление правды по отношению к конкретному долгу — нарушению завета целым народом.

Государь, видя, что народ отступил не от него лично, а от Христа-Царя, добровольно взошёл на свою Голгофу, которую по праву называют Русской Голгофой — настолько полно её значение для судеб нашего народа. Его жертва — не повторение и не дополнение Голгофы Христовой, но христоподражательный подвиг, совершённый по образу Христову на ином уровне: не онтологическом (спасение природы), а историческом (сохранение призвания народа).

4. Святой князь Лазарь как прообраз. Здесь мы видим точную параллель со святым князем Лазарем Сербским. Князь Лазарь на Косовом поле избрал Небесное Царство и мученическую смерть, чтобы сербский народ не потерял завет с Богом. Его подвиг не был искупительным в христологическом смысле, но стал избавительным для народа: он сохранил сербам возможность оставаться народом Божиим под многовековым турецким игом. Святитель Николай Сербский так осмыслил эту жертву: «С Косово сербы стали народом Божьим, избранным для служения Небесной правде».

Не случайно сербский народ поднёс Государю Николаю Косовский крест святого Лазаря — это было пророческим знаком. Святитель Николай Сербский прямо сказал: «Ещё один Лазарь и ещё одно Косово». Царь пошёл на Голгофу как новый Лазарь — избавитель своего народа.

5. Почему «Избавитель», а не «Искупитель»? На древнееврейском языке есть два разных слова: go’el — Искупитель (ближайший Родственник, платящий выкуп за грех), относится только к Богу и Христу; и moshia — Избавитель (спаситель от бед, освободитель), относится к Моисею и к людям, через которых Бог действует. В книге Деяний апостолов первомученик Стефан говорит о Моисее: «Сего Бог чрез Ангела послал начальником и избавителем» (Деян. 7:35).

Прославление Государя как страстотерпца — истинно, но недостаточно. Оно не раскрывает того, что он совершил для народа как его глава и представитель. Его подвиг — не просто беззлобное претерпение личных страданий, но деятельное предстояние за народ, увенчавшееся жертвой, которая сохранила нашу богоизбранность. Именование «святой благоверный великомученик Избавитель Николай» — это не богословская крайность, а точное воздаяние должного. Оно не приравнивает Царя к Богу, но воздаёт ему высшую честь, какую может иметь человек: он добровольно положил душу за други своя и через свою смерть избавил нас от духовной смерти — от отторжения от Бога.

Вместе с тем мы знаем пророчество преподобного Серафима Саровского: «Кто меня прославит, того и я прославлю». Государь лично много способствовал прославлению батюшки Серафима, и ныне, по пророчествам, преподобный должен воскреснуть. Именно после его воскресения, как мы веруем, и совершится подлинное, полное прославление Царя-мученика. Как именно это произойдёт — откроет ли сам воскресший Серафим, укажет ли грядущий Царь, или Царь соберёт Поместный Собор, на котором будет принято решение, — нам знать не дано. Но уже сейчас, опираясь на Священное Писание и Предание, мы имеем все основания именовать Государя Избавителем и через это раскрывать русскому народу смысл его христоподражательного подвига.

Вопрос же о возможном ещё более высоком осмыслении его жертвы — как искупителя с маленькой буквы — и о соответствующем чине святости остаётся открытым и относится к будущему. Это не наша сегодняшняя задача, и мы не вносим тем самым смущения, оставляя это на суд будущего Собора и Промысла Божия.

Называя Государя Избавителем, мы задаёмся вопросом: от чего же он нас избавил? И ответ подводит нас к самому существу нашей национальной трагедии.

6. Что именно совершил Государь и что требуется от нас. Государь своей христоподражательной жертвой восполнил неисполненный народом долг соборной верности по обету 1613 года и сохранил для русского народа саму возможность оставаться богоизбранным народом. Он изменил характер последствий соборного греха: вместо окончательного отвержения — целительная эпитимия, врачующее наказание Божие, ведущее к покаянию.

Но здесь необходимо строгое богословское различение. Государь уплатил долг соборной верности народа — то, чего народ не исполнил перед Богом. Однако он не уплатил и не мог уплатить личную вину каждого человека за его собственные грехи. Вина за личные грехи снимается только Кровью Христа через личное покаяние в Таинстве Исповеди.

Грех соборного клятвопреступления нёс народу духовную смерть — утрату богоизбранности. Государь, принеся в жертву саму свою жизнь, оплатил этот долг. Именно поэтому богоизбранность не была отнята у народа. Но оплаченный долг ещё не означает восстановленного мира. Чтобы мир был восстановлен, народ должен принять эту жертву и принести соборное покаяние в измене обету.

Мы несём эпитимию не потому, что долг остался неоплаченным. Он уплачен. Но духовные болезни, поразившие народ — оскудение веры, обмирщение, утрата понимания сакральности царской власти, измена присяге, хула на Царя, приятие лжи — не исцеляются мгновенно. Они требуют долгого и трудного врачевания. Скорби, постигшие народ в XX веке и продолжающиеся доныне, — это не месть, а та самая целительная эпитимия, через которую исцеляются корни отступления.

В чём же конкретно выражается эта эпитимия сегодня? Разрушена симфония Церкви и государства — та самая, которая составляла основу христианского устроения Святой Руси. Народ живёт под властью, генетически связанной с актом богоотступничества 1917 года, — властью, которая по самой своей природе не может явить образ Христова Царства в истории. Мы утратили соборное национальное самосознание: до сих пор нет единства в простейшем вопросе — был ли грех в отречении от Помазанника. Сама хула на Царя, приятие клеветы и лжи о нём вошли в плоть и кровь народную настолько, что называть зло злом и грех грехом стало почти невозможным в общественном пространстве. Мы раздроблены, духовно обессилены, лишены той дерзновенной силы, которая позволяла нашим предкам созидать великую православную империю. Вот наша эпитимия — не кара, а обнажение раны для осознания и исцеления.

Но даже в этом попущении Божием видна Его милость. Эпитимия не бесконечна. Она имеет цель и конец — привести нас к сознанию греха и покаянию. Само сохранение русского народа как отдельной нации, само наличие в нём тех, кто понимает смысл совершившегося, — уже свидетельство того, что жертва Государя действенна, что богоизбранность не отнята, а лишь отложена до часа покаяния. Осознание эпитимии как именно врачующего наказания, а не проклятия — первый шаг к её снятию. Ибо врачующая рука Божия, вскрывая рану, уже готовит исцеление.

Осознание высоты жертвы требует от нас глубокого внутреннего отклика. Мы призваны не просто благоговейно хранить память о Царственных мучениках, но и принять дар, который они нам оставили. А дар этот — сохранение самой богоизбранности русского народа. Принять эту жертву — значит добровольно войти в дух той верности Богу и Его Помазаннику, которая была явлена на Русской Голгофе. Мы становимся сопричастниками верности, явленной Государем, через личное покаяние, отвержение духа отступления и возвращение к обету.

Когда мы принесём это соборное покаяние, Господь, по молитвам Царя-Избавителя, снимет с нас эпитимию вековых страданий и вернёт нам благодать избранничества. Плодом этого соборного покаяния станет дарование нам Богом угодного Царя — Помазанника, который возглавит русский народ и восстановит прерванную симфонию властей. И тогда под его руководством мы снова сможем исполнить ту миссию, для которой нас избрал Бог: нести свет истины, защищать Православие и быть «удерживающим» в мире, всё глубже погружающемся во тьму.

Именование «святой благоверный великомученик Избавитель Николай» открывает нам путь: от осознания жертвы — к покаянию, от покаяния — к дарованию Царя, а от дарования Царя — к восстановлению Святой Руси.

Юрий Владимирович Бычков, основатель Братства «За Русь Святую», Казань