Почти все участники современного политического (и культурного, и правового) процесса в России клянутся в том, что они демократы, то есть выражают волю народа.
Самое любопытное, однако, заключается в том, что российский народ (или «электорат», как нынче принято выражаться) ни в какую демократию, по существу, не верит и решения главных своих проблем от неё не ждёт.
Согласно, например, опросам ВЦИОМ, только 7,7% россиян в 2004 году полагали, что объединить российское общество могут идеи демократии, свободы и прав человека. Вспомним, что вплоть до февраля 1917 года у реальной власти в России находился христианский Государь – случай для просвещенной Европы немыслимый (своих действительных королей она казнила ещё в ХVII-ХVIII веках). Более того, даже после трёх революций начала ХХ века российская (советская) власть сохранила свою персонифицированную сакральную природу – институт партийно-государственных вождей. Советская империя (при всём своём официальном марксизме) может интерпретироваться как извращённое идеологическое наследие Царской идеи – неслучайно в Красной армии воевало даже больше царских офицеров, чем в «белых» («демократических») войсках.
Что касается современности, то у нынешнего Президента Российской Федерации по конституции полномочий не меньше, чем у последнего петербургского Императора – это ли не свидетельство традиционного для России способа построения духовно-государственной вертикали. В чём же дело – неужели в каком-то изначальном «антидемократизме» русского народа, имеющего за плечами тысячелетнюю историю?
Современные политологи выделяют три основные черты государственной власти в России — её централизацию, идеализацию и персонификацию. Несмотря на новейшую терминологию, они не открывают тут ничего нового. По существу, именно об этом твердили все сколько-нибудь чуткие к своеобразию своего Отечества мыслители ХIХ – ХХ веков, причём как традиционалисты, так и либералы. Именно К.Кавелину — теоретику русского либерализма – принадлежит глубокая формулировка (правда, со ссылкой на славянофила Ю.Самарина): «В идеале русском представляется самодержавная власть, вдохновляемая и направляемая народным мнением. Сама история заставляет нас создать новый, небывалый своеобразный политический строй, для которого не подыщешь другого названия, как – самодержавной республики».
Под этой формулой подписывались – и прежде всего делами своими — практически все значительные (но не разрушительные!) деятели русской истории. Если воспользоваться словами представителя немецкой политической мысли К.Шмитта, в России имеет место глубинная народная легитимация (в отличие от формальной «процедурной» легитимности) верховной власти.
Прав политолог А.С.Панарин: «В русской истории действуют два тайных принципа – союз грозного царя с народом против изменников-бояр и союз пророчествующей церкви с "нищими духом" против сильных и наглых».
Было бы замечательно, если бы у нашей правящей элиты хватило ума и воли внести в Конституцию «бессрочную» избираемость Президента — до тех пор, пока его хочет большинство народа. Если этого не произойдет, «избираемый царь» фактически будет управлять страной независимо от личности, занимающей в данный момент высший пост в государстве.
Что касается отечественных политических партий, то они в России всегда являлись не столько политическими, сколько мировоззренческими, например, «восточническими» (КПРФ) или «западническими» («Яблоко»).
Менять мировоззрение каждые четыре года – безумие для любой страны, особенно для России, где это прямо чревато перманентной гражданской войной. Положение общенародной державной партии в принципе могла бы занять «Единая Россия», но для этого ей необходимо, кроме «любви к президенту», выработать внятную идеологическую позицию. Высшую духовную и культурно-политическую цель подобной идеологии можно было бы определить как единство государственной истины и народной справедливости – ту самую русскую Правду, о которой на Руси вели речь со времен Ярослава Мудрого.
В случае ориентации на указанный идеал российская государственная Дума стала бы современным продолжением знаменитых московских Земских Соборов, где не было бы «купленных» политиканов-лоббистов, и где функции обратной связи народа (гражданского общества) с властью исполняли бы две крупные фундаменталистские партии – «единые» и «справедливые», «государственники» и «народники». В современном раскладе политических сил это могли бы быть, например, «Единая Россия» и КПРФ. Нашлось бы там место и для эксцентриков-маргиналов – «зелёных», «новых»…
Подводя итог, подчеркну, что демократия вообще (тем более в её американизированном варианте, где реально правят «300 семейств», выдвигая на выборный спектакль своих ставленников) не может быть самоцелью для древней русской цивилизации.
Демократия – это определённая технология принятия социальных и государственных решений, призванная выражать глубинную волю народа к единству и справедливости. Такая демократия отнюдь не чужда аристократическим (патриотическая элита) и монархическим (сильная авторитетная личность во главе страны) формам – наоборот, она предполагает их в качестве естественных элементов священной Империи.
Собственно, это и есть современная русская политическая идея, в отличие от сниженных и даже пошлых «демократических» вариантов, когда под флагом свободы разрушается сам образ человека и народа, а реальная власть принадлежит олигархическим кланам и сетевым корпорациям.
Русская политика – это выбор между добром и злом, а не между марками автомобилей. Тому, кто не хочет или не может этого понять, придется без конца жаловаться на «эту недемократическую страну».
Александр Леонидович Казин, доктор философских наук, профессор, научный руководитель Российского института истории искусств
.jpg)
