Когда страдание творит Жизнь вечную

В воскресенье, 15 марта, в Неделю 3-ю Великого поста, Крестопоклонную, день празднования в честь иконы Божией Матери «Державная», митрополит Симферопольский и Крымский Тихон совершил Божественную литургию в храме Воздвижения Креста Господня пгт Ливадия (дворцовой церкви), сообщает пресс-служба Крымской митрополии.

Правящему архиерею сослужили: благочинный Ялтинского церковного округа протоиерей Адам Дмитренко; благочинный Симферопольского городского церковного округа, ректор Таврической духовной семинарии иеромонах Андрей (Коротков); храмовое духовенство и гости в священном сане.

За богослужением молились студенты и преподаватели Таврической духовной семинарии, прихожане и гости дворцовой церкви.

Богослужебные песнопения исполнил хор Таврической духовной семинарии.

Во время богослужения митрополит Тихон совершил пресвитерскую хиротонию над выпускником Таврической семинарии Даниилом Святогорским и диаконскую хиротонию над студентом IV курса Михаилом Рачинским.

В конце богослужения было совершено славление Честному и Животворящему Кресту Господню, после чего глава Крымской митрополии обратился к присутствующим с архипастырским словом, сообщает сайт Таврической духовной семинарии.

«Сегодняшний праздник Креста Господня в этом храме, посвящённом Честному и Животворящему Кресту, совершается и в воскресный день, и в день прославления иконы Божией Матери "Державная", неразрывно связанной с памятью Государя Страстотерпца и его Семьи, - отметил Архипастырь. - Это подвигает нас вспомнить о их жизни и их кресте; о их страданиях, не поддающимся даже представлению нашему. Отец и мать... рядом с ними обречённые на смерть, как и они, дети. Для Государя Николая Александровича и для Императрицы Александры Фёдоровны вся Россия была их детьми – именно так они ощущали гибнущую цивилизацию и её людей. Их страдания были безмерны. Представить даже невозможно, как такое можно было пережить. Но они не только пережили, но и показали нам удивительный пример, как в глубочайшем мире, с непостижимым мужеством, с пониманием Промысла Божия они совершили свой крестный путь.

Скажем о главном... Они стали святыми, прославленными нашей Церковью ведь не за своё правление, не за, пусть благочестивую, но не выдающуюся особым образом жизнь – такую, как у прославленных нами святых. Для нас необычайно важное совершенно другое. Страдания (а они страстотерпцы) могут стать для человека инструментом творения вечной жизни. Страдания становятся для некоторых спасающихся людей инструментом сотворения в нас вечной жизни. При каком условии они могут стать такими?

Страдают все – и праведники, и грешники, и святые; и те, кто не только провёл, но и завершил жизнь так, как не может быть примером для нас. Пример этому – два разбойника на кресте по правую и левую руку (как мы говорим в Церкви). Страдания сами по себе, конечно же, не являются добром. Это результат болезни нашего падшего мира. Страдания не могут расцениваться как некое добро! Но страдания, отданные в руки Божии, могут стать инструментом творения способности души к вечной Божественной жизни – то, что она утратила в грехопадении и в первородном грехе, доставшемуся в наследство каждому из нас. Однако это великое преображение души, становящейся способной к вечной жизни, не создаётся автоматически».

«При каких условиях страдания остаются тяжкими и бесплодными? Если человек воспринимает страдания как несправедливость и ошибку Бога, то его душа сжимается, - пояснил митрополит Тихон. - Это страдания того самого разбойника, который, видя рядом Христа, ничего не понял в своей жизни; не увидел тех смыслов, которые открыл для себя такой же, как он, разбойник, распятый рядом. Этот несчастный разбойник-страдалец, ничего не понявший, только проклинал свою судьбу. Будущие священники, стоящие здесь, к несчастью, увидят немало таких людей. Не дай Бог нам пойти по этому пути. В таком состоянии страдание – это настоящий яд для человека, для его временной и вечной жизни. Это страдание для него бесполезно, потому что не рождает ничего, кроме всё новой и новой боли – от непонимания, от ужаса, от отчаяния, от бессмысленности.

Но когда же страдание творит Жизнь вечную? Это заложено в человеке и привнесено, как новая реальность, Господом Иисусом Христом. Страдание преображает душу в способность к Вечной жизни, когда оно воспринимается с доверием к Богу. Вспомните того же благоразумного разбойника. Его крест был не менее тяжёл, чем у первого. Но этот неграмотный и грубый человек, осмыслив свою жизнь и высшее бытие, произнёс: "Достойное по делам моим приемлю..." - он осознал себя. Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем (Лк.23:42), - он осознал то, что совершенно непостижимо для огромного числа людей. Он осознал присутствие Бога в этом мире. Он открыл для себя Бога в Человеке, страдающем рядом с ним. Он открыл для себя продолжение жизни в Жизнь вечную. Он открыл для себя предназначение человека. Он открыл для себя Царствие Небесное и смысл для себя самого. Это было лучше, чем любое утешение, чем любое обезболивающее для этого страдальца.

Что было с первым разбойником? Что происходит с теми, кто ропщет? Бунт против течения бытия, против течения жизни, которое дано лично тебе. У тебя есть свобода совершить этот бунт. И у тебя есть свобода подавить этот бунт в себе не просто ради того, чтобы его не было, а подавить его осмыслением того, что с тобой происходит. Мы помним, кто был творцом первого бунта; мы понимаем, что значит уподобиться ему. Принятие реальности, даже самой тяжёлой, без бунта – первый шаг к тому, чтобы страдание начало созидать в человеческой душе Вечность. В этот момент душа перестаёт тратить бесплотные силы на сопротивление и начинает расти вглубь.

Есть ещё одно качество страдания, когда оно становится не ядом, а исцелением. Страдание начинает творить в нас Вечность, когда мы страдаем не только за себя, но и сострадаем другим. Это даёт нам дар чувствовать чужую боль как свою. Когда мы вспоминаем Царственных Страстотерпцев, мы вспоминаем именно это. Чувство сопричастности к боли других касалось не только их семьи – оно касалось всей России.

Наконец, самое главное. Чтобы стать истинным и ни с чем несравнимым благом, мы призваны соединить свои страдания с Крестом Христовым. Человеческая боль прививается к дереву Креста и напитывается его соками – Кровью Христовой Животворящей. Наша жизнь перестаёт быть смертью и становится болезнью рождения в новую жизнь. Вечная жизнь – это не то, что совершается после похорон; она творится сейчас. И страдания – те самые родовые схватки, через которые другого рождения в вечную жизнь не бывает, как и в нашу временную земную жизнь. Не бывает рождения без страданий!

В нас рождается новый человек, способный к вечной жизни; к тому (самое главное!), что уготовал Господь для нас. Мы не знаем, что такое Вечная Жизнь. Апостол Павел говорит: Око не видело и ухо не слышало, и не приходило на сердце человека то, что уготовал Бог любящим Его (1 Кор.2:9). Здесь страдание сорастворяется доверием к Богу, к Промыслу Божию.

Если вам сейчас тяжело, если ваш крест давит на плечи, не бегите от него в ропот. Это самое худшее, что человек может сделать сам для себя. Посмотрите на распятого Христа. Он превратил орудие самого страшного позора – крест – в высший символ жизни. Дадим же Ему возможность сделать нашу боль инструментом Своего творения нас! Дадим Ему возможность продолжить это творение, как мы даём возможность врачу исцелять нас и снова давать возможность идти по жизни.

И тогда вы увидите: то, что кажется нам смертью, становится дверью; что казалось потерей, становится бесценным приобретением, которое никогда не отнимется от нас. Запомним навсегда то важнейшее, что нам пригодится когда-то в самые тяжёлые мгновения нашей жизни: душа, научившаяся в страданиях доверять Богу и любить, - это душа, уже победившая смерть и вошедшая в вечность.

Храни вас всех Господь! Христианину, при всех тяжестях жизни, не надо ничего бояться, кроме того, что мы забудем о том, что воспомянули сегодня в этом в храме в этот праздник. Спаси вас всех Господь».

На молитвенную память правящий архиерей подписал диакону Михаилу и священнику Даниилу книги и служебники.

В завершение во дворе Крестовоздвиженской церкви для всех была организована совместная трапеза.