В современной геополитической реальности служение Отечеству требует не только тактической выучки, но и глубинной кристаллизации общенародной миссии, сплавляющей воедино национальную идеологию и жёсткий алгоритм стратегического планирования. Русская императорская армия была эталоном вертикальной интеграции смыслов: триада «За Веру, Царя и Отечество» функционировала как нерушимый программный код, где духовный абсолют Вечности соединялся с персональной ответственностью перед Сувереном и территориальной целостностью Державы. В той системе не было зазоров между словом и делом, ибо незыблемая вера исключала сомнение, а присяга — маневрирование совестью. Сакрализацией воинского долга транслировалась воля государства на все слои общества, купируя любые попытки внутреннего разложения.
Нынешняя военно-уставная практика, соответствующая фактически недосуверенной державности, при всём её формальном благополучии являет собой разнобойно-десакрализованный механизм, лишённый всеобъемлющего метафизического смыслополагающего ядра. Устав являет собой сборник инструкций по эксплуатации живой силы, тогда как ему надлежит быть катехизисом воина-государственника. Технологическое превосходство и цифровая трансформация управления — лишь внешние атрибуты, превращающиеся в «гнилые подпорки», поскольку за ними не стоит монолитная идеологическая субъектность. Попытки заменить глубокое смысловое наполнение формальным патриотизмом ведут к оперативной демотивации подвига: важно знать не только «как», но и «ради чего». Гибнуть «за Русь святую», как позже «за Родину — за Сталина» — не то же самое, как за паханат-олигархат режима временной оккупации.
Переход к тотальному сокрушению врага невозможен без ликвидации губительного дуализма, когда одна рука снабжает фронт, а другая — поддерживает транзитные и сырьевые коммуникации с геополитическим противником. Экономика обязана перестать быть «рынком» и стать тылом, а чиновник — перестать быть «менеджером» и стать мобилизованным сотрудником государственного аппарата, чья подпись под документом равносильна нажатию на спусковой крючок. Оздоровление системы требует немедленного внедрения механизмов персональной ответственности, сопоставимых по жёсткости с военно-полевым трибуналом для высшего звена. Любая задержка гособоронзаказа, любой факт поставок критических компонентов врагу через «серые схемы» и любое промедление в подавлении логистики неприятеля должны трактоваться не как должностной проступок, а как акт государственной измены. Элита обязана разделить судьбу своего народа и своей армии, не имея «запасных аэродромов» и офшорных лазеек. Только через восстановление этого этического монолита возможно преодоление инерции пораженчества.
Наметилось формирование новой русской элиты непосредственно в горниле боевых действий и на передовой оборонного производства. Только те, кто делом доказал верность присяге и готовность к самопожертвованию, имеют моральное и государственное право на управление будущим России. Речь идёт о создании новой касты служилых людей, для которых Отечество превыше всего, а Победа — единственное мерило гражданской полноценности и профессиональной пригодности. В этой системе координат статус определяется не близостью к распределению ренты, а объёмом ответственности за вверенный участок фронта или отрасли. На смену «эффективным менеджерам» и носителям пораженческой психологии идут патриоты-государственники, чей характер закален в условиях экзистенциального вызова Родине. Высшие государственные должности должны занимать люди, прошедшие через «фильтр крови и ответственности», для которых возвращение к компрадорской модели прошлого является физиологически невозможным. Только такая элита, прочно спаянная с народом и армией единой идеологией Русской Победы, способна выстроить державу, которую невозможно будет ни запугать, ни купить, ни сломить.
Настало время вернуться к единственно жизнеспособной формуле русского бытия — Уваровской Триаде, которая в условиях имперски сущностной России не имеет альтернатив. «Православие, Самодержавие, Народность» сегодня обретают новое, катехоническое звучание: Православие как духовный щит против расчеловечивания, Самодержавие как высшая форма суверенного единоначалия и ответственности, Народность как соборная воля к историческому выживанию. Как отмечал великий русский философ Иван Ильин: «Россия или будет управляться сильной государственною волею... или она развалится в хаосе», а современный философский дискурс подтверждает — вне имперской формы Россия неизбежно превращается в этнографический материал для чуждых проектов. Империя для нас — не прихоть, а условие сохранения жизни, ибо, по слову Константина Леонтьева, Россия должна быть «грозной и мощной», чтобы удерживать мир от окончательного падения. Осуществление этой миссии охватывает все уровни государственного строительства: от поля боя до мирного созидания — это переход к стратегии сокрушения без оглядки на «мнение мирового сообщества», где каждый удар продиктован священным долгом защиты Катехона — удерживающего начала, препятствующего торжеству мирового зла.
Агрессивное, длящееся уже пятый год, консолидированное отстаивание коллективным Западом «укро-нацистского» статуса Малороссии (вплоть до посягательства на суверенитет Крыма) диктуют РФ императив перехода к асимметричной контрборьбе, базирующейся на праве исторической и юридической ревизии. Это означает обнуление субъектности противника через признание ничтожности его нынешних правовых оснований. Признание ничтожным тренда независимости Украины является легитимным шагом, так как процесс её выхода из состава СССР в 1991 году был осуществлён с грубейшими нарушениями Закона СССР от 03.04.1990 № 1309-I «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР». Отсутствие обязательных референдумов в автономиях и несоблюдение пятилетнего переходного периода делают тот акт независимости юридически беспомощным, возвращая территорию Малороссии в лоно русского единодержавия.
Аналогичному пересмотру подлежит и Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии от 12 сентября 1990 года (так называемый «Договор 2+4»). Согласно его преамбуле и Статье 2, правительство ФРГ подтвердило, что «с немецкой земли будет исходить только мир». Прямое военное снабжение киевского режима и агрессивная риторика Берлина являются фундаментальным нарушением данных обязательств, что даёт России право признать этот акт ничтожным, де-юре возвращая ситуацию к статусу оккупационных зон. Свобода, дарованная этим территориям, обернулась приглашением к новому маршу на Восток, что фактически реализует преемственность с завещанием фюрера: «Из этой руины ненависть вновь воцарится и станет источником вечного вдохновения для новых поколений, которые начнут на том месте, где мы остановились».
Выход на политическую арену канцлера Фридриха Мерца знаменует собой окончательный дрейф германской государственной машины от постмодернистского лавирования к стратегии прямого трансатлантического вассалитета и жесткого милитаризма. В нашем контексте фигура Мерца — живое воплощение того самого реваншизма, на который уповал Гитлер в берлинском бункере. Будучи плотью от плоти глобалистских структур (как бывший председатель наблюдательного совета BlackRock в Германии), новый канцлер интегрирует немецкий ВПК в общеевропейский кулак под эгидой Вашингтона. На языке Генерального штаба это означает трансформацию Германии из «группы поддержки» в прямой логистический и технологический хаб войны против России. Риторика об «ответственности за безопасность Европы» — лишь дымовая завеса для окончательного демонтажа мирных соглашений 1990 года.
С точки зрения нашей катехонной миссии, Фридрих Мерц — идеальный антагонист, носитель пораженческой для человечества психологии, ставящей интересы мирового капитала выше жизни народов. Его приход к власти снимает любые иллюзии о возможности компромисса: на той стороне более нет субъектов переговоров, остались лишь операторы враждебной воли. Это подтверждает императив асимметричного ответа: Россия обязана обнулить юридическое поле Европы и выстроить рубежи обороны у берегов Флориды. Только прямая угроза центрам принятия решений в США способна купировать агрессию их европейских прокси-лидеров.
Реализация этого стратегического контрнаступа позволит русскому духу вновь обрести мощь цельности хозяина неделимой шестой части планеты. Целеполагание Державы должно быть подкреплено зримым присутствием силы: атомные подводные крейсеры под Андреевским флагом, несущие боевое дежурство в акватории Майами, станут материальным выражением Божьего покровительства. Катехонная миссия России более не может быть ограничена рамками навязанных «партнёрских» сделок.
Вывод очевиден: только через решительный разрыв с правовым наследием эпохи коллаборационизма и переход к имперскому формату государственного бытия Россия обретет подлинный органичный суверенитет. Мы превращаемся из объекта манипуляций в демиурга новой реальности, где русская воля защищена ядерным мечом и освящена верой Удерживающего легионеров антихриста.
Евгений Александрович Вертлиб / Dr.Eugene A. Vertlieb, член Союза писателей и Союза журналистов России, академик РАЕН, президент Международного Института стратегических оценок и управления конфликтами (МИСОУК, Франция)
.jpg)
