Главная проблема мироощущения, мировоззрения, принципов, идеалов новых поколений, недавно вошедших и только входящих сегодня во взрослую и гражданскую жизнь, заключается, как это не смешно, в проблеме старых поколений. То есть в отцах-матерях и отчасти дедах и бабушках этих молодых людей. Любые обобщения, конечно, хромают, но в целом, думаю, стоит признать, что мы – люди рождения от сороковых (а скорее – и от конца тридцатых) до начала восьмидесятых годов (три поколения) не сумели передать своим детям цельного и прочного мировоззрения. Именно – детям (а те – соответственно своим детям), потому что передача ментального и духовного наследия внукам, а тем более – правнукам – дело весьма, так сказать, «ориентировочное», не «установочное».
Еще раз повторюсь, чтобы кого не обидеть: обобщения хромают и поколенческие истории бывают разные. Но тренд, как мне представляется таков.
Трудно здесь использовать жесткую дихотомию «вина – беда», но в большей степени, наверное, всё же – беда. Указанные поколения пережили два крупнейших государственно-общественных мировоззренческих перелома. А это шире, чем идеологических. Послесталинский хрущевский перелом и горбачевско-ельцинское крушение.
Можно задать вопрос: а как же крупнейшая ментально-духовная катастрофа 1917-го? Она пришлась в основном на прабабушек-прадедушек и не столь влияла на среднее поколение, укоренившееся в советской ментальности. Однако вместе со сломом этой ментальности, а затем и государства с конца 1980-х, можно сказать, что та катастрофа тоже настигла указанные поколения в виде раскрытия документов, публикаций и исследований времен революции, гражданской войны, большого террора 1930-х. Многих это новое историческое знание повергло в ступор.
После этого на поколения и отцов и детей навалилась гнилое, голодное и циничное ельцинское безвременье, перешедшее в лукавую либеральную иллюзию относительного благополучия начала нулевых и десятых. Все эти годы (и это важно подчеркнуть) несмотря на видимое распространение и укрепление Православия в массах населения разлилось то, что можно назвать духовной и ментальной спячкой. Симптомы этой болезни давно названы: потребительство, гедонизм, социальная атомизация, апатия.
И вот пять лет назад уже четыре или даже пять отечественных поколений, находящихся еще и уже в сознательном возрасте накрыла новая ментальная перестройка – СВО на Украине и гибридная война со всем коллективным Западом. Одна она могла бы «снести крышу» поколений, выросших в девяностые и начале нулевых – так называемых миллиеналов и зумеров. Да и прежних поколений тоже: война с Украиной, такое даже с жесткого бодуна в голову не могло вскочить. Ну, в общем-то и снесло. И не только самой войной с бывшими «братьями», ставшими вдруг – не братьями. А странной двойственностью этой войны: здесь воюем, здесь делаем вид, что живем как прежде.
С учетом всех вышеназванных ментальных сломов нескольких поколений, мы получили в головах и сердцах молодежи дикую кашу. В ней проявились два, если так можно выразиться, противоположных «ингредиента». Один был легко предсказуем атмосферой предыдущих тридцати лет. Это пресловутые «релоканты»: либералы -заукраинцы и «нетвойнисты», просто беглецы от мобилизации. Учитывая тех, у кого не было материальной возможности уехать из страны, притаившихся «ждунов», размер этой гнилой части нации – в основном, молодого и среднего поколений оказался немаленьким.
Однако другой «ингредиент» удивил многих внутри России и за ее пределами – это эффект воинов-добровольцев нескольких поколений, включая «зуммеров». А также эффект народного волонтерства среди практически всех поколений. Эти эффекты неожиданно ярко манифестировали то, что русский народ в широком его понимании жив, несмотря на то, что многие наши недруги, да и некоторые патриоты его уже, было, похоронили.
Однако, в преддверии пятого года СВО, надо честно признаться: этот пассионарный народный всплеск, увы, не развязал давних ментально-духовных узлов коллективного сознания народа. Да и чего уж там – породил новые тяжелые проблемы. Во-первых, просто физическое выбытие из народа части молодых его пассионариев. Во- вторых, несоответствие ожиданий воюющих от изменений в стране, что порождает сильнейшую фрустрацию у вернувшихся с фронта и тех, кто еще придет домой после победы. Главной причиной этой фрустрации, как мне кажется, является даже не дикое социальное расслоение и материальное неравенство, никак не преодоленное и не преодолеваемое, а некое ментальное раздвоение и разтроение в государстве и обществе.
С одной стороны, воины, через «немогу» тянущие на свои плечах пятый, а некоторые –и восьмой год войны; мирные жители, страдающие от вражеских налетов; неравнодушные, отдающие из нищенской пенсии деньги на помощь фронту, плетущие вечерами после работы защитные сетки, молящиеся в храмах за победу, выступающие с концертами на «передке». И другая часть – устраивающая новогодние корпоративы за десятки миллионов, жуирующая в Дубае и на Канарах. Продюссирующая и участвующая в бесконечных пошлейших шоу на телеканалах, тусующаяся в кислотных барах, русофобствующая в двух Ельцин-центрах...
К этому вопиющему разделению нации – и в особенности – молодежи добавляется подогреваемый извне межнациональный и межконфессиональный раздрай, извлекается и тоже раздувается «красно-белый» конфликт, давно разложившийся на плесень и липовый мёд: безумный и безграмотный сталинизм и столь же невежественный в массе своей «белогвардейский» дивертисмент.
Спрашивается: как молодежи, только входящей в активную жизнь и думающей «делать жизнь с кого» сформировать в этом ментальном хаосе твердое и позитивное мировоззрение? Если это совершенно наглядно не могут сделать их отцы? При этом довольно значительная часть молодежи живет в своих замкнутых профи или хобби- мирках, как в герметичных разноцветных пузырях, соприкасаясь с бедами и вызовами страны «по касательной». И это, по большей части, даже не сознательный эскапизм, бегство от смурной, непонятной действительности ( хотя и такой встречается), а ignorance. В данном случае это английское слово наиболее аутентично. Отечественный вариант – пофигизм – несколько более интеллектуальное понятие.
Итак, мы имеем кроме извечного поколенческого антагонизма «отцы и дети» антагонизм и мировоззренческий (более-менее сознательный) и просто – глухое взаимонепонимание больших групп сограждан. Плюс замкнутые ментальные миры сообществ азиатских мигрантов.
А ведь мы помним евангельскую Христову истину: «Царство, разделившееся само в себе, не устоит» (Мф. 12:25)
Тут уместно напомнить безусловную истину: русский народ как исторический этнос был образован и сцементирован православием. И только возвращение его в веру предков, в Святую Церковь может вернуть ему Богоданное достоинство, государственную крепость и духовную силу. Вместе с миссией Третьего Рима- Нового Иерусалима, уготованную от Господа после падения Ромейской империи. Возвращение должно быть не фрагментарным и отчасти формальным, как в девяностые, а осознанным, полным, во всех своих социальных страдах – с осмыслением и избытием своих грехов как народа. Это сплотит вокруг русского народа и другие народности России, а, возможно, и некоторых окрестных стран – осколков СССР
Пока же видим двоякий процесс: приход к вере многих бойцов на фронте с одной стороны – и явление либерально-пацифистской, прозападной, филокатолической пятой колонны внутри Церкви – с другой. СВО стало лакмусовой бумажкой, проявившей эти болезни, нараставшие до этого годами. Слава Богу это было, наконец, осознано, и на третий год СВО началось очищение нашей Церкви.
Однако проблемы, как и в целом проблемы в российском обществе, политикуме таковы, что одним махом вылечить запущенные болезни не удается. То там, то здесь вспыхивают или тихо тлеют болезнетворные очаги. Разумеется, их внимательно отслеживают враги и постоянно «расчёсывают», усугубляют.
Но главной, центральной проблемой остаются все же не происки внешних врагов, а видимая и без очков раздвоенность государства. Она выражается в разновекторности импульсов, исходящих сверху. Среди таких странных явлений можно назвать, например, «коммерческий патриотизм». Я думаю, не надо объяснять, что это такое.
Далее. С одной стороны, вроде бы , утверждаются «традиционные ценности» (довольно размытое, кстати, понятие) А с другой – идет безудержная цифровизация, например, в образовании, а также – пресловутый «крестопад». В некоторых городах на освобожденных территориях восстанавливают памятники Ленину, коммунистические топонимы, в других местах ставят новые памятники Сталину и Дзержинскому. На некоторых каналах ТВ и в других медиа идет открытая реклама колдовства и оккультизма, процветает концертная пошлятина. Это что – тоже «традиционные ценности»?!
Мы по-прежнему живем даже не то чтобы без идеологии – слово это сильно замазано предыдущими «измами». Но без основополагающего государственного мировоззрения, четкой глубинно осознанной системы взглядов на прошлое, настоящее и будущее России. От этого каждый пробирается по жизни по своему разумению, а страна в целом, как очень близорукий человек, бредет, не видя дальше двух шагов.
Всё сказанное совершенно определенно проявляется в нашей педагогике – что в среднем, что в высшем образовании. В общегражданских школах и вузах за редкими исключениями – такими, например, как «Школа целостного развития» отца Владимира Мартышина в селе Ивановское на Лехте, сегодня преподают не-ко-то-рые знания без мировоззрения. Хорошо, если попадется учитель или профессор литературы или истории – подвижник. Который не просто будет по графику скармливать ученикам утвержденный учебник или цикл лекций, а вкладывать свою душу, пытаясь достучаться, преобразить души своих подопечных. Но таких, увы, все меньше. В том числе, по причине разобщенности, разновекторности общества, отмеченного выше.
Вот интересная деталь. В девяностые — нулевые преподаватели, имея собственные мировоззренческие установки, вразнобой несли их ученикам и студентам. Из этого безудержного «плюрализма» выходило немало вреда, поскольку детям прививали часто либерально-космополитические установки, пичкали русофобской ложью. При этом откровенно патриотические, русские, православные взгляды преподавателей гнобились и подавлялись. Иногда вместе с их носителями (вспомним травлю и изгнание из Петербургского университета историка Игоря Яковлевича Фроянова). Однако некая конкуренция и борьба мировоззрений все же имели место. Сегодня же большинство школьных учителей и вузовских профессоров просто боится транслировать учащимся какие-либо мировоззренческие, идейные конструкты. Дабы не потерять свое место. Потому что опасается не угодить ими – либо начальству, либо ученикам, которые могут пожаловаться тому же начальству или своим родителям. По известному советскому анекдоту: «– Абрам, у вас есть собственное мнение? – Есть, но я с ним не согласен». Но, что еще печальнее – многие наши педагоги уже научились не иметь вовсе своего мнения, личностного мировоззрения! Просто «функционируют», как чиновники, обходя все острые углы. По модному сейчас выражению – «не заморачиваясь».
А что — может это и неплохо?! Ведь государственные учебники по гуманитарным дисциплинам сильно улучшились по сравнению с временами разветвленной образовательной диверсии Сороса. Вот и пускай, мол, долбят по ним факты и даты, зачем еще душу вкладывать?! А вдруг она у них какая-то… неправильная? Но при таком подходе и ученики таких преподов станут людьми-невидимками, гражданами-амебами. В ментально-духовном плане. Такими комфортно управлять, но великую Россию не создашь. Да и не факт, что просто сохранишь.
Только неформальное и массовое возвращение и «отцов» и «детей» в православную веру сплотит русский народ, создав цельное и твердое мировоззрение, сняв «антагонизм поколений». Это же вновь крепко спаяет вокруг русского народа и другие народности России, в том числе – иноверцев.
Замечательный христианский философ, богослов и педагог протоиерей Василий Зеньковский в своей книге «Проблемы воспитания в свете христианской антропологии» писал: «Основная причина современного педагогического кризиса в том и заключается, что педагогическая мысль оторвалась от христианской антропологии, что вслед за другими сферами культуры педагогика стала на путь секуляризации» . И далее: «Я мыслю рост … культуры, проникнутой духом Православия ... утверждающей эту связь, – через «островки» или оазисы православной культуры, которые своим очарованием, своей правдой должны изнутри овладеть душой народа».
Это было написано в 1934 году в Париже, но звучит как актуальная мысль для Москвы 2026 года.
Действительно, эти оазисы должны возникать именно как островки посреди нынешнего океана безверия, чужебесия, двоемыслия и не-мыслия. Школа и вузы – именно та почва, на которой они должны произрастать. И что очень важно – не как декоративные насаждения – в виде отдельных лекций или молебнов для отчета. А как огонь из сердец преподавателей.
Еrgo: нам самим надо прежде загореться этим огнем, поискать и найти внутри себя немного пассионарности, чтобы было чем зажечь сердца тех, кого мы учим.
Да, наши поколения много перевидели, во многом разочаровались, сильно устали от разных слов и чехарды перемен. Но именно нашим поколениям – говорю обобщенно – необходимо возгреть в себе слабый, почти угасший уголек Святой Руси и Великой России, горевший в наших предках . Чтобы передать его идущим за нами. Иначе лет через двадцать, а то и десять те, кто будет преподавать и учиться просто не бельмеса не поймут о чем мы здесь с вами говорим и о чем тревожимся.
Андрей Евгеньевич Самохин, член Союза писателей России
