К русскому вопросу

Русский вопрос в наши дни вновь обрёл невероятную актуальность. Как в контексте украинского кризиса, так и в контексте взаимоотношений между народами Российской Федерации. В узком смысле этот вопрос можно свести к определению грани между русским и нерусским и наполнения понятия «русский» этническим, этнокультурным или цивилизационным смыслом. О цивилизационном смысле мы говорим в смысле определения «государство-цивилизация», которое озвучивал Президент Владимир Путин: «Россия – это не просто страна, а отдельная цивилизация».

Говорить о русских, как о нации, на самом деле, непросто из-за разного понимания у различных политических сил. В рамках Российской Империи, не испытавшей буржуазных революций, никакой русской нации не существовало. Было подданство Русской короны. Говорили о триедином русском народе, который включал в себя три ветви: великороссов, малороссов и белорусов. Этническое большинство от населения Российской Империи, великороссы, отнюдь не пользовалось в ней какими-то особыми правами и привилегиями по отношению к национальным меньшинствам. Так, например, входившее в состав России Великое княжество Финляндское располагало своими Сеймом и Конституцией, в то время как в коренных русских губерниях действовало крепостное право.

Такая архитектура Российского государства, когда этническое большинство берёт на себя чуть ли не большее бремя, скорее всего, проистекает из характера исторического расширения России. Московское княжество подчинило Астраханское и Казанское ханства, чтобы их не подчинила себе Османская империя, после чего само существование России было бы под очень большим вопросом. Сибирь была подчинена из-за постоянных набегов сибирских татар на уральские владения Москвы. Россия практически не захватывала колоний, а всегда расширялась поневоле, из интересов безопасности.

После Революции 1917 года и свержения монархии вопрос перехода от подданства к нации встал естественным образом. На фоне этих событий разные политические националистические силы стремились отделить от русских не только украинцев или белорусов, но и, к примеру, казаков.

Советская власть внесла в этот вопрос свои порядки и трактовки. Из, которых самой значительной, на наш взгляд, явилось искусственное сужение понятия «русский» до великорусской народности. Если ещё в 1914 году, находясь в эмиграции, Ленин пишет работу «О национальной гордости великороссов», то уже в рамках национальной политики Советской России от понятия «великоросс» отказываются, некорректно заменяя его понятием «русский». Такая подмена придала понятию «русский» узкоэтнический смысл, который был закреплён в пятой графе «национальность» советского паспорта.

Дальнейшая историческая драма состоит в том, что, появившиеся на фоне кризиса Советской системы, русские националисты, несмотря на антисоветскую политическую и идеологическую позицию, по умолчанию продолжили использовать большевистское определение русских из пятой графы, устранив или, по крайней мере, ограничив тем самым смысл русской цивилизации.

Эта же самая проклятая пятая графа сделала возможным нынешний агрессивный украинский национализм, который был вне рамок советской политики «коренизации», по сути, маргинальным течением.

В 2014 году на фоне государственного переворота в Киеве и событий Русской весны заговорили о Русском мире. Это понятие, безусловно, носит цивилизационный и культурный смысл. Но очертить эти цивилизационные границы оказалось очень трудно, почти невозможно, как раз, из-за привнесенного в понятие «русский» узкого смысла этничности.

Из-за этнической трактовки понятия «русский» возник ложный конфликт между «русским» и «российским». Слова «российский», «россиянин» имели хождение в XVIII веке и широко представлены в литературе того периода. Например, у М. В. Ломоносова читаем:

В полях кровавых Марс страшился,

Свой меч в Петровых зря руках,

И с трепетом Нептун чудился,

Взирая на Российский флаг.

«Российское» синонимично с «русским», а введено в своё время для придания возвышенности и торжественности.

В 90-е года XX века «российское» и «россиян» вернули в обиход из-за того, что за «русским» уже закрепилось значение великорусского этноса. Однако, не будет грехом против исторической правды, если мы вновь расширим понимание русского, как русского гражданства, принадлежности к единой русской истории, цивилизации.

В этом смысле, даже оголтелые украинские националисты предстанут в нашем понимании как нерадивые дети общей с нами Матери, только добровольно отказавшиеся от корней.

Алексей Николаевич Ощепков, философ, публицист, Русское собрание, г. Пермь