Три года назад хронику бушующей по всему миру пандемии дополнили и даже потеснили новости об иной «буре», захватившей «оплот свободы и демократии». «Чёрный бунт» воспринимался одновременно и как трагедия, и как фарс, казался безумием, помешательством, еще одним последствием ковида, вызвавшего помимо индивидуальных психозов психоз социальный. Тем не менее, погромы «во имя святого Флойда» (у американцев появился свой собственный новый «святой Георгий») имели вполне серьезные и объективные причины, коренящиеся в тотально-аномичном состоянии американского общества. Об этом я писал на РНЛ в июне 2020 года.
Происходящее во Франции сейчас чрезвычайно напоминает события в США в 2020 году. Недаром погибшего подростка арабского происхождения Наэля Мерзука называют «французским Джорджем Флойдом». Сходство, действительно, есть, и оно носит неслучайный характер.
Схожи «главные герои» событий. С одной стороны, представители маргинальных групп, находящиеся не в ладах с законом, с другой – выполняющие свой долг полицейские.
Схожи обстоятельства. Применение силы (во втором случае – оружия) при неповиновении законным требованиям полиции.
Схожи печальные итоги. Смерть нарушителя и стигматизация служителей закона.
Схожи последствия. Массовые беспорядки и погромы «во имя справедливости по невинно убиенному», с одной стороны, и самобичевание верховной власти, с другой.
Схожи причины и обстоятельства, которые привели к подобному развитию событий. И то, и другое – фрагменты становления «диктатуры маргиналов», вызванного характерным для тотально-аномичного ультралиберального общества «парадокса меньшинств». Смысл этого парадокса в том, что некоторые группы, в силу самодекларируемой ущемлённости, зачастую относящейся к далекому прошлому, требуют на данном основании не просто равенства, а особых преференций. Для некоторых это – доступ в элиту. Вспомним, как симпатяшка Карин Жан-Пьер обосновала свое право на должность пресс-секретарь Белого Дома – во-первых, чернокожая, во-вторых, лесбиянка. Но для большинства «ущемлённых» наркоманов, извращенцев, воров и убийц – это неограниченный доступ к главному ресурсу тотальной аномии – праву на беспредел, а точнее, на неприменение к ним любых ограничительных мер, предусмотренных прежним «репрессивным по отношению к униженным» правопорядком.
В условиях классического либерализма господствует принцип закона и неприкосновенности всех его защитников. Полицейский мог применять оружие в случае неповиновения его требованиям и уж тем более в случае даже малейшего намека на угрозу его безопасности.
В условиях ультралиберализма «правовое» государство защищает лишь одно правило – никаких правил, по крайней мере, для определённых групп.
Впрочем, есть отличия в пользу Франции.
Во-первых, далеко не вся французская политическая элита капитулировала, бухнувшись на колени перед погромщиками и их идолом, помещённым в золотой гроб.
Во-вторых, еще меньше готовности бухнуться на колени проявило общество, весьма негативно воспринявшее погромы. Более того, события способствовали консолидации патриотических сил. Даже бабушка Мерзука вынуждена была выступить с осуждением беспредельщиков, заявив, что претензии семьи относились только к одному отдельно взятому полицейскому и не предполагали разрушение магазинов и школ.
В-третьих, всё это привело к более жёсткой реакции не до конца атрофировавшейся правоохранительной системы, и погромы в целом удалось подавить. Есть шансы и на справедливое расследование в отношении действий полицейских.
Нельзя сказать, что всё уже кончено, но перечисленное вселяет надежду на то, что в Европе еще живы традиции классического либерализма, опиравшегося на принципы строгой нормативности и позволившего создать относительно комфортное и достаточно эффективное общество. В отличии от ультралиберальной тотальной аномии, разрушающей всякую нормативность, и творящую национальных героев из криминальных маргиналов. Будем надеяться, что в противоположность «флойдизированной» Америке Франция не будет «омерзучена».
Олег Анатольевич Ефремов, доцент кафедры социальной философии и философии истории философского факультета МГУ имени М.В. Ломоносова, кандидат философских наук
