В России две беды: дураки и дороги

«У нас часто говорят, что в России две беды - "дураки и дороги". Но дело в том, что в среднем процент, ну, не дураков, а скажем так, неадекватных людей, во всём мире одинаков, это я вам могу точно сказать. Причём, социальные среды бывают разные. Но вот, к сожалению, я должен сказать, что среда университетская, академическая, что у нас, что на Западе, – вот там процент дураков значительно выше, чем в среднем», - пишет в своей реплике известный историк Андрей Ильич Фурсов. Материал опубликован в личном блоге автора.

«Знаете, что понимают под дураком? Когда Гоголь писал своего "Ревизора", он для актёров написал… У него есть "Заметки для господ-актёров". И он пишет: "Городничий – по-своему умный человек…" По-своему умный человек. Ведь в чём беда была российской интеллигенции? Они полагали, что если они получили образование, то стали очень умными», - пишет историк.

«Есть социальный ум. Один из самых умных людей, которого я встретил в жизни, был плотник Степан Сергеевич. В начале 90-х ему было 49 лет, 7 классов. По жизни это был один из самых умных людей, которых я встречал. В отличие от, порой, откровенных глупцов – докторов наук, профессоров, с которыми я работал. Поэтому здесь очень важно, что мы вкладываем, какой смысл мы вкладываем в слово "дурак". Вы не представляете, какое количество оторванных от жизни людей в американской университетской среде. Им вообще сложно объяснить, что либо. Я помню, что-то я пытался объяснять, и два человека – венгр и турок – мне сказали, прекрати, они умные по-американски, они всё равно этого никогда не поймут на шкуре.

«У меня был такой очень хороший знакомый, Ференц Фехер. Он в 83-м году написал лучшую книгу о советском обществе на английском языке "Диктатура над потребностями". И он мне говорил: "Андрей, они не жили под фашистами, и они не жили под коммунистами. Американцы. Они никогда этого не поймут!" И я тогда сказал: "Может, они будут жить под каким-нибудь тоталитарным своим строем…" Он говорит: "Я буду очень рад". И вот, кстати, БЛМ, вот эта вспышка БЛМ, когда начали нагибать со страшной силой, она им кое-что объяснила», - заключил историк Андрей Фурсов.