Накануне выборов много говорилось о запросе на новизну в политике.
По факту, в предвыборной компании новизну продемонстрировала лишь партия «Справедливая Россия». Тем, что сомкнувшись с партией «За Правду», ввела в политическую сферу новых, публичных политиков, уже известных, как людей выдающихся и популярных.
Но, одновременно, возникла партия спойлер «Новые люди» из людей неизвестных, ничем себя не проявивших. И эта партия, на потенциале лозунга, ставшего названием, отняла у Справороссов существенный процент избирателей.
Возникает вопрос: насколько допустимо подменять смыслы выборными технологиями? Насколько, вообще, прилично манипулировать людьми, используя их запросы и доверчивость. Ну, то, что в современном обществе это законно – спору нет. А насколько это прилично?
С другой стороны и претензии предъявлять как-то не очень… Претензии кого и к кому? Партии, созданной государством по поводу создания тем же государством другой партии, снижающей популярность предыдущей? Творцу-то виднее…
В этом, как бы конфликте, отчётливо просматривается, что партии в России сегодня, не столько инструмент выражения мнений, сколько инструмент манипулирования мнениями.
В ночь выборов известный телеведущий Владимир Соловьев, собрав политологов и представителей партий, просил каждого сформулировать отличия их программ от программ других партий. Представитель «Новых людей» эти отличия сформулировать не смогла. Возможно, их и нет. А есть эксплуатация общественного запроса видеть новые лица в политике, видеть новизну.
А в чем запрос общества на новизну в политике?
Для большинства это крен в сторону социалки. Так как народ, объективно, беден.
Чем олигархическое государство беззастенчиво пользуется, разбрасывая крохи людям в виде разовых бюджетных выплат.
В рамках психологической схемы «богач – бедняк» это нормально. Получи крохи с барского стола… Люди, когда помещают себя в рамки такой смысловой системы, подачке радуются и не обижаются.
Но, когда к тем же людям обращаются в рамках смыслов гражданского общества, предполагающего равенство возможностей, это влечёт множество социально-психологических проблем. Они вырастают из того, что равные возможности, предполагают и равенство в приватизации труда прошлых поколений, присвоенного околовластными единицами в недавнем прошлом.
Из тех же смыслов и равенство в распределении доходов от недр, оседающих сегодня на оффшорных счетах немногих за рубежом.
Коммунисты, взывающие к социальной справедливости, стоят на руинах общества, располагавшего реальной системой равенства. Но руководство их предшественников умудрилось создать из страны потребительское дно, опустив уровень потребления ниже плинтуса. Возмущение недоступностью элементарных продуктов коммунистам поколения, помнящие эти унижения, вряд ли простят.
Компартия СССР была творческой и способной к нахождению сложных решений, пока в стране оставался человеческий потенциал, доставшийся от Царской России! Это возросшие и обученные при царском режиме кадры решали все проблемы государства успешно. А вот рожденные, обученные и пришедшие во власть при Советской системе, оказались беспомощными в конкуренции с Западом, так как не имели творческой энергии для этого.
Дело, конечно не в советской системе образования. А в социально-политическом и психологическом сите, через которое шёл отбор в политическую элиту страны. Вина коммунистов в том, что они остались в состоянии гражданской войны, спустя десятилетия после ее окончания. Уничтожали всякое проявление инакомыслия и, попутно, отсеивали всякого человека, нестандартно мыслящего.
При Путине в общественное поле допущено естественное разномыслие, оформленное из кухонного, подпольного, порой весьма злобного хаоса в легальную политическую структуру партий и общественных организаций. Пределы словесных баталий ограничены только рамками экстремизма. Это – следствие политического мышления вне гражданской войны. У которой всегда один смысл: уничтожение противника!
Коммунисты к такому мирному мышлению имели возможность перейти в пятидесятых-семидесятых годах прошлого века. Но не захотели…
Конечно, они вправе надеяться еще на один шанс. Только кто бы его дал...
Ведь КПРФ сегодня лишь симулякр оппозиции в новой однопартийной системе, во многом подобной той, которую создали предшественники нынешних коммунистов.
От чего мы ушли к тому же и пришли. К практической монополии одной партии, при множестве поверхностных признаков оппозиции.
Почему у нас не возникает устойчивая многопартийная система?
Потому что многопартийность предполагает рассредоточение богатства среди множества членов общества. У каждой группы общества могут быть интересы, представляемые партией. У нас такое рассредоточение национального богатства среди множества населения было, до 1917 г. После же никогда не было.
Все богатство при коммунистах было у государства и, соответственно, была одна партия. Потом, в приснопамятные 90-е, богатства государства рассредоточились по списку номенклатуры и примкнувшему к ней криминалу. Власть, соответственно, перешла к этой группе.
У этой провластной группы власть остаётся по сей день. У неё же и партия власти. Так как ни у какой иной группы населения богатств нет. Нет и своих независимых партий.
Тут, не очень настойчиво обещали очередную раздачу 10000 рублей. Если состоится, то все ждут с нетерпением. А чего еще ждать?
Самое уморительное, что именно при самодержавии парламентские партии были реальными, живыми, не симулякрами, как сегодня. Они реально влияли на власть, реально управляли, давили на правительство, снимали министров.
Секрет такого политического рая очень прост. У избирателей водились деньги… У сегодняшнего избирателя водятся только долги!
Тогда, в том парламентском раю, партии негодовали против царя, недовольные им по множеству реальных и надуманных поводов.
Негодование было столь неограниченным и неосмотрительным, что в состоянии войны парламентские партии инициировали свержение царя! В ситуации возникшего хаоса они практически привели к власти небольшую партию, существовавшую на средства военного противника, а потом исполнявшую финансовые обязательства перед врагом. Для этого заключили унизительный Брестский мир, который не мог не вызвать протеста, что в существенной мере повлекло гражданскую войну. И в существенной степени повлияло на возникновение предпосылок ко Второй мировой.
Таким образом, именно парламентаризм исторически обусловил возникший тогда и возникавшие в 1941 и 1991 годах риски уничтожения национального государства.
Поэтому, в силу негативного исторического опыта, не принято сетовать на отсутствие подлинной и несомненной свободы парламентских партий в России. Обжегшись на молоке, дуют на воду… Потрясение от свободного русского парламентаризма таково, что до сих пор стремление к нему воспринимается некоторыми патриотами чем-то вроде собирания горячих углей себе на голову.
С другой стороны, общество всё же нуждается в политической свободе и возможности выражения мнений при управлении, для чего и придуман парламентаризм. И пока что ничего лучше никем не предложено…
Парламентаризм в России именно при самодержавии смог достичь наибольшего своего расцвета всего за одно десятилетие. Это при всех особенностях национального развития, с всегда неизбежными внутренними проблемами и опасными внешними влияниями. А уже тридцать лет при действующей республиканско-олигархической власти русский парламентаризм находится в состоянии ограниченной дееспособности.
Если делать из этого какие-то выводы, то они просты. Для возрождения подлинной, а не постановочной партийной системы, необходимо, прежде всего, возродить самодержавие, которое будет опираться не на кучку олигархов, а на множество состоятельных граждан, которые станут электоратом парламентских партий. А состоятельность граждан автоматически возрастёт со снижением олигархических доходов.
Самодержавие никогда не было врагом народа. Таким врагом была и остаётся олигархическая прослойка, всегда тусующаяся возле власти. В нейтрализации влияния такой прослойки, как и в нейтрализации ее носителей и приверженцев, очень хороший опыт есть у коммунистов, который, частью, актуален.
Следует помнить, что самодержавие создало и успешно развило страну, не удержав ее в ситуации кризиса, обострённого скрытым и враждебным иностранным влиянием и тяжестью военной эпохи.
Важно учитывать, что самодержавие погибло в результате заговора олигархов и генералов, в ситуации полной денационализации интересов верхних слоёв элиты, при блокировании олигархами связи самодержавия с народом, интересы которого, во многом, совпадали с интересами царя.
Несомненно, поучителен и актуален опыт национализаций периода раннего большевизма, как средство перераспределения национальных богатств, в целях социальной справедливости.
Очень важен опыт противостояния скрытым влияниям, приобретённый в период коммунистической диктатуры. Только сейчас этот опыт стал приобретать черты не гражданской войны с населением, а профессиональной борьбы спецслужб против внешних враждебных воздействий.
Несомненную ценность в современной республике имеет перестройка аппаратов госуправления и правоохранительных органов, которым уже привита культура соблюдения прав человека в той мере, в которой это позволяют рамки действующего законодательства.
Нельзя воспринимать каждый период истории страны как какой-то окончательный, навсегда неизменный. Нельзя исключить и воспроизводство монархических традиций в той или иной форме передачи власти.
Но ответ на вопрос о возможности усовершенствования современного олигархического строя в России до степени реального парламентаризма, пока может быть лишь отрицательным.
При этом, есть еще один парадокс устойчивости данной системы. Он в том, что ее силовое опрокидывание неизбежно ведёт к утрате государственности.
Поэтому народ, напуганный недавней эпохой слабого государства, при отсутствии понятной альтернативы, будет активно поддерживать действующую модель хоть какой-нибудь твёрдой власти.
При том, что альтернатива в виде самодержавия или воспроизводства его традиций, есть! Только вряд ли это пока имеет широкое понимание.
Павел Иванович Дмитриев, правовед, публицист
_1.jpg)