«Мы отвоевали наше право быть русскими»

Сегодня четвёртая годовщина гибели Железного Гиви, Михаила Толстых, равного среди лучших командиров Новороссии. Вспомнилось…

«Ты – Корреспондент из группы Моторолы?» – «Вестимо». – «Слушай, брат, сделай интервью с моим другом, местный он, славянский, жена его и дочь смертельно ранены, квартиру снарядом с Карачуна разнесло в хлам. Сделаешь? Спасибо. Он через часик к тебе сюда, в Семёновку подъедет».

– «Давай пока с тобой сделаю интервью. Ты – кто и  откуда?» –

«Гиви мой позывной. Не из России, здешний. Интервью не надо, не люблю, зачем? Кто я такой, чтобы обо мне рассказывать?»

Боец, о котором шла речь, не пришёл ни через час, ни позже. Его отправили под Ямполь – там вскоре началось сражение, сравнимое с битвами периода Великой Отечественной войны.

Это была моя первая – в июне 2014 года – встреча с Гиви, в окопе на передовом рубеже обороны Славянска. Я и предположить не мог, что этот ополченец (не помню, был он уже командиром или ещё рядовым бойцом?) вскоре станет столь же прославленным, непобедимым командиром, как и всеми любимый Моторола.

А разговор о бойце, потерявшем жену, дочь и жильё, мы продолжили уже в Иловайске:

«Леон? Да, помню. Он там, – Гиви глянул на единственное в тот момент над нами облако, пояснил: - Под Ямполем. Голову ему осколком сбрило. Мина… в метре от него шлёпнулась. Он там и остался, не смогли вытащить…».

Там же в Иловайске у железнодорожной насыпи работали мы с Коллектором, Карнеги и Шустрым из РПГ по ДЕПО, в котором укрывались каратели из нацбатов. Я вскидываю гранатомёт, и вдруг рядом возникает Гиви: «Гена! А ты знаешь, что журналист, бывший с нами в Славянске, в плену? Юрий Юрченко». – «Нет, не знаю, а что?» Я отправил украм из РПГ подарок, стал из АКС прикрывать работу Коллектора. Гиви одобрительно улыбнуся: «Это я хотел сказать, чтоб ты был поосторожней…» – «Гиви, вот боекомплект закончится, шомпол сломается, тогда и будем думать, как в плен не попасть…»

Он рассмеялся и потопал корректировать огонь наших гаубиц.

Следующая встреча случилась уже в аэропорту. Все помнят, как во время обстрела нашей наблюдательной позиции – «девятки» из «Града». Всё ринулись в укрытие, только Гиви невозмутимо, под нарастающим обстрелом, даже инстинктивно не пригнулся и не прервал интервью, только закурил. А мне чаще вспоминается, как он, уворачиваясь от густо падавших мин, гранатомётных зарядов и плотных очередей из крупнокалиберных пулемётов, мчался на авто по насквозь прицельно простреливаемой взлётной полосе донецкого аэропорта. И орал в рацию по-чапаевски: «Врёшь, не возьмёшь!»

А у разбитого женского монастыря близ аэропорта Гиви спас жизнь девушке-военкору, нашей знаменитой «Сове». Вот её рассказ:

У монастыря она готовила очередную авторскую программу «На той стороне». В минуты затишья решила вблизи снять расколотые надгробия, увлеклась и…щёлк! – тот самый плёточный звук снайперской винтовки – незабываемый для всякого, кому приходилось быть мишенью… Присела и, снова – щёлк! – пуля грызанула надгробье, брызнула в GoPro на шлеме каменой крошкой. Из пробоин в стенах монастырского храма заработал в ответ наш пулемёт, затарахтел АГС. Пауза… Сова выбрала момент метнуться к укрытию, крик: «Сидеть на месте!» За спиной – Гиви: «Я же говорил, от меня ни на шаг!» Щёлк! – не унимался украинский снайпер, в который раз куснув пулею надгробье с трещиной на портрете ангелоподобной покойной. Гиви рявкнул в рацию: «Всем - огонь!» и, под прикрытием завесы автоматно-пулемётных очередей, спиной к противнику, взяв за плечи и заслонив собой девушку, спокойно провёл её по простреливаемому пространству.

В храме, испытующе глядя глаза в глаза, участливо спросил: «Сильно испугалась?» Где-то за неделю до его гибели я спросил: «Гиви, в отличие от других командиров, ты не разглагольствуешь о Новороссии и скором нашем вхождении в Россию, потому что, как и я, выводы сделал ещё в Славянске?» – «Да, Гена, - спокойно ответил он, - когда нас заставили уйти из Славянска я понял: самое светлое, что нам грозит – это приднестровский с некоторыми поправками вариант. Но это не главное. Ты же видишь: мы здесь в большей степени русские, чем многие живущие в России. А главное – мы отвоевали наше право быть русскими. Разве не так?»

Я всякий раз вспоминаю эти слова, наблюдая за протестами в России. Все эти «навяльнята» и подобные им никакого не имеют отношения к русским. Они такие же недоделанные, утратившие связь со своим народом «европейцы», как и те, что превращают Украину в гибрид Ливии и Сомали, такое же беспамятное политтехнологическое мясо…

Из прославленных всеми с 2014 года в республике любимых, легендарных командиров в живых осталось только двое. Я не хочу называть их имена и позывные, молюсь о том, чтобы хоть они и верные им бойцы погибли, как подобает воинам – в бою.

Геннадий Васильевич Дубовой, руководитель Службы пиар-технологий Агентства социально-политического моделирования «Вейс-Новороссия», писатель и военкор