Священномученик Александр (Трапицын)
В сентябре, после отъезда епископа Гурия, на Симбирскую кафедру был назначен архиепископ Вологодский и Тотемский Александр (Трапицын).
Архиепископ Александр (в миру Александр Иванович Трапицын) родился 29 августа 1862 года. В 1888 году окончил Казанскую духовную академию со степенью кандидата богословия и назначен надзирателем в Вятское духовное училище. Через год, 26 февраля 1889 года, рукоположен в сан священника, служил в Вятской Всехсвятской церкви[1]. В марте 1892 года у отца Александра родился сын, а в июле у него умерла супруга[2]. С 1897 года служил инспектором Вятской духовной семинарии. В 1900 году принял монашество, а уже в 1901 году иеромонах Александр был возведен в сан архимандрита и определен ректором Калужской духовной семинарии.
12 декабря 1904 года в Свято-Троицком соборе Троице-Сергиевой лавры архимандрит Александр хиротонисан во епископа Муромского, викария Владимирской епархии. Его хиротонию совершили митрополит Санкт-Петербургский Антоний (Вадковский), митрополит Московский Владимир (Богоявленский), митрополит Киевский Флавиан (Городецкий) и другие архиереи.
С 1907 года владыка Александр стал епископом Юрьевским, викарием Владимирской епархии. 29 мая 1912 года назначен епископом Вологодским и Тотемским. Вологодской епархией владыка управлял до 1921 года. В 1917-1918 годах был участником Поместного Собора Русской Православной Церкви[3]. На Соборе владыка участвовал в общих заседаниях, а также в отделах о церковной дисциплине, о церковном суде, о правовом и имущественном положении духовенства, о благоустройстве прихода и о монастырях и монашестве[4].
В сентябре 1920 года владыка Александр прибыл в Симбирск. Большевики продолжали, как и раньше, обирать народ, а в 1921 году разразился ужасающий по своим последствиям голод. Летом 1921 года Патриарх Тихон основал Всероссийский церковный комитет помощи голодающим. Он просил о помощи в своем воззвании «К народам мира и православному человеку». Патриарх благословил жертвовать на нужды голодающих драгоценные церковные украшения и предметы, но только те, которые не имели богослужебного употребления[5]. Однако решением властей комитет был закрыт, а собранные им средства реквизированы. Церковь обвинялась в невнимании к нуждам голодающих. С 10/23 февраля 1922 года декретом ВЦИК все церковные ценности подлежали изъятию якобы на нужды голодающих. Как известно, на помощь голодающим пошло не более 1% из изъятого церковного имущества. Подобному грабежу Церкви в Симбирске можно уделить целую работу. Тем не менее, Симбирский архипастырь делает все, чтобы помочь голодающим. Прекрасно догадываясь о том, что все награбленное властями не идет на закупку продовольствия, владыка вместе с епархиальным советом постановил: «Так как Симбирская губерния принадлежит к разряду особенно пострадавших в сем году от неурожая хлеба, то просить губисполком предоставить право епархиальному архиепископу и Алатырскому епископу войти в сношение с известными им епархиальными и уездными архиереями на предмет привлечения от них пожертвований на Симбирскую губернию и предоставить им право сообщить о степени голода в пределах Симбирской губернии»[6].
О том, что власти даже не собирались приобретать на украденные у Церкви ценности продовольствие для голодающих, свидетельствует следующая шифровка, полученная Симбирским губотделом ГПУ: «Симбирск, губотдел ГПУ, из Москвы. Циркулярно. Компомголам губерний, автономных областей и союзных республик. Замена церковных ценностей хлебом и другими продуктами не допустима. Замена золотом и серебром равного количества допустима в отдельных случаях с разрешения губкомиссии по изъятию ценностей. Необходимо начинать изъятие с городов и богатых приходов, благоприятно настроенных, затем переходить к деревне, руководствуясь политическими соображениями. Член президиума ЦК Помгол ВЦИК Винокуров»[7]. Изъятие в епархии прошло довольно спокойно, а благодаря усилиям архиепископа Александра удалось сохранить и без того малочисленное духовенство. Между тем властям удалось собрать в Симбирской епархии более 3,5 тонн серебра, не считая золотых и платиновых изделий, огромное количество бриллиантов и других драгоценных камней. Все это было изъято как лом, без расчета художественной ювелирной ценности предметов. По современным подсчетам, за три мешка полученного в Поволжье зерна только церковными ценностями, не считая изъятого у самого народа, расплачивались по 1 килограмму серебра, а также бриллиантами, жемчугом и другими драгоценными камнями, подсчитать количество которых теперь не представляется возможным[8].
27 июня 1921