Управление Ульяновской епархией в 1941-1959 годах
1. Ульяновская кафедра при митрополите Сергии (Страгородском)
22 июня 1941 года, в день Всех святых в земле Российской просиявших, Германия напала на СССР. 12 октября митрополит Сергий составил завещание, согласно которому на случай его смерти полномочия местоблюстителя переходили к митрополиту Ленинградскому Алексию (Симанскому). Через неделю после этого, когда фронт приблизился к сердцу России - Москве, было принято решение об эвакуации Московской Патриархии[1].
Сделано это было, конечно, не для того чтобы уберечь церковных иерархов. Этим власти как раз наоборот выражали свое недоверие митрополиту Сергию, боясь, что, попав на оккупированные территории, он займет лояльную позицию по отношению к немцам. При огромном авторитете митрополита, как считали власти, это могло иметь негативные последствия.
В Берлине же к митрополиту Сергию отношение было недвусмысленное, ведь в своих патриотических воззваниях он сравнивал Гитлера с Иродом. Согласно приказу обергруппенфюрера СС Гейдриха от 16 августа 1941 года, при захвате Москвы митрополит Сергий подлежал немедленному аресту[2].
Итак, было принято решение об эвакуации всех религиозных лидеров в г. Чкалов.
13 октября 1941 года «к запасным путям Казанского вокзала подъехал автомобиль, из которого вышел элегантный, взволнованный, интеллигентный человек с внешностью киноактера, в модном осеннем пальто и мягкой шляпе, а с ним, седобородый, высокий, богатырского вида старик: А.И. Введенский и митрополит Виталий»[3]. Вслед за ними на посадку прошли старообрядческий архиепископ Московский и всея Руси Иринарх и несколько руководителей баптистской общины.
«Едва уселись по местам - в дверях суматоха, внесли чьи-то вещи, почтительно раскрылись двери вагона и в вагон вошел среднего роста старичок с седой окладистой бородой, в золотом пенсне, с подергивающимся от нервного тика лицом, одетый в рясу и монашескую скуфейку. "Какая встреча!" - бросился к нему А.И. Введенский. Улыбнувшись, старичок дружески с ним облобызался. "Да, да, какая встреча!" - сказал пожилой блондин профессорского вида, сопровождавший старичка, и тоже троекратно облобызался с А.И. Введенским». Все они были знакомы много лет, когда А.И. Введенский был еще молодым преуспевающим протоиереем, заместителем председателя ВЦУ, а «старичок в скуфейке» - членом ВЦУ. Однако теперь Введенский, уже немолодой и не преуспевающий, был обновленческим первоиерархом, а «старичок» - Патриаршим местоблюстителем Сергием, митрополитом Московским и Коломенским. С ним был товарищ юношеских лет Введенского - митрополит Николай (Ярушевич). Вместе с митрополитом Сергием в Чкалов ехали архиепископ Сергий (Гришин), архиепископ Иоанн (Соколов), управляющий делами Московской Патриархии протоиерей Николай Колчицкий, протоиерей Александр Смирнов (уроженец Симбирска, бывший преподаватель латинского языка в Симбирской духовной семинарии), протодиакон Г. Антоненко, келейник митрополита Сергия иеродиакон Иоанн (Разумов), врачи и обслуживающий персонал.
За посадкой с ироничной улыбкой внимательно наблюдал человек в форме генерала МГБ, именно он и руководил этой операцией.
По дороге в Чкалов, на станции Рузаевка, митрополит Сергий почувствовал себя плохо. От его имени в Москву была послана телеграмма с просьбой отправить поезд в более близкий Ульяновск.
Поезд прибыл в Ульяновск через две недели. В это время город был районным центром Куйбышевской области, а теперь он становился на ближайшие два года «русским Ватиканом» - церковной столицей, местопребыванием всего церковного руководства.
Как ни странно, именно война положила начало возрождения церковной жизни в Ульяновске. На протяжении целого десятилетия Церковь в Ульяновске уничтожалась жестоко и последовательно, а ульяновские преосвященные были лишены всякой реальной возможности управлять епархией. К 1940-м годам в епархии вообще не было ни одного архиерея. Однако теперь, с прибытием поезда на перрон города Ульяновска, пришло в епархию новое время - время заступничества в ней за Церковь будущего патриарха. Собственно он епархией и управлял на протяжении двух лет. Ульяновским преосвященным с ноября 1941 года по 1 августа 1942 года был архиепископ Иоанн (Соколов), а вот с августа 1942 по август 1943 года архиерея на кафедре не было. Все указы относительно Ульяновской епархии в этот период подписаны именем митрополита Сергия, что и позволяет судить о его единоличном управлении епархией.
Между тем, когда поезд прибыл, то выяснилось, что для эвакуированных места в городе нет. Несколько дней они продолжали жить в вагоне на запасном пути. Вскоре отыскалось место для местоблюстителя - небольшой дом на окраине города. А вот обновленческий «первоиерарх» настолько был поражен «красотами» Ульяновска, что несколько дней не мог заставить себя выйти из вагона. Тем не менее и для него нашелся дом - по улице Радищева, 103, куда он переехал со своим семейством и, надо заметить, жил весьма неплохо.
В это время в городе действовал с некоторой периодичностью единственный храм - на старом кладбище. В нем служил «молодой иеромонах, с весьма сомнительной репутацией, много кочевавший по различным течениям, в прошлом григорьевец, потом - обновленец, ныне и сам хорошо не знавший, кто он такой». На этот раз он оказался «сергиевским», выразив митрополиту Сергию свою преданность. Однако долго митрополит в этом храме не прослужил - храм был в ужаснейшем состоянии, фактически не пригодным для служения, да и место расположения было совсем неудобным. Еще одна причина, по которой местоблюститель не хотел более служить в этом храме, - его желание открыть в городе другие церкви.
Поисками нового помещения занялся протоиерей Николай Колчицкий. Бывший Германовский собор, занятый теперь под архив, а также бывшая Ильинская церк