Апологетика в наследии А. В. Горского

Как и в случае с изучением отечественного раскола, роль А. В. Горского в становлении отечественной апологетики в современных исследованиях, посвященных этому вопросу не рассматривается. Профессора Московской академии А. И. Осипов в монографии «Путь разума в поисках истины»[1] и прот. Олег Мумриков в статье «К вопросу о принципах построения православной апологетики в области диалога религии и науки»[2] отмечают, что именно в МДА была создана первая кафедра естественнонаучной апологетики, при этом оба автора считают это заслугой Дмитрия Федоровича Голубинского.  

 Между тем, сам первый профессор этой дисциплины утверждает, что идея создания кафедры естественно-научной апологетики принадлежала ректору МДА. Возможность ее реализации также была обеспечена благодаря прозорливости протоиерея Александра, который настоял на принятии пункта нового академического Устава, гласившего, что «с разрешения Святейшего Синода  по усмотрению нужды, могут быть вводимы и новые предметы сверх поименованных, а также вообще делаемы изменения в учебной части Академии»^[3]. И. наконец, он написал рекомендательное письмо по этому вопросу владыке Иннокентию (Вениаминову), высоко ценившему мнение ректора Горского, в котором отразил как важность задачи создания кафедры естественнонаучной апологетики, так и личное достоинство преподавателя новой дисциплины - Д. Ф. Голубинского. Митрополит Московский дал свое согласие на их инициативу и выделил на это средства.

В 1870 году был получен Указ Святейшего Синода по этому вопросу, и с 31 октября в МДА началось чтение лекций по новой дисциплине. Этот необязательный предмет в программе обучения благодаря особенному вниманию к нему ректора МДА пользовался популярностью у студентов первого курса, но, как отмечает Д.Ф. Голубинский, «учебный комитет не сочувственно отнесся к делу естественнонаучной апологетики»[4] . В 1875 году на лекциях по естественнонаучной апологетике присутствовал митрополит Макарий (Булгаков), ревизовавший МДА. А.В. Горский записал в дневнике, что он намеревался «рекомендовать учреждение класса естественнонаучной апологетики в других Академиях»[5]. Важность инициативы МДА отмечал и Н.П. Рождественский, также считавший, что «другим нашим академиям было бы полезно последовать примеру Московской»[6], чтобы «специализировать в отдельной богословской науке … рассмотрение и обсуждение тех естественнонаучных вопросов, которые соприкасаются с теми или другими истинами религии, и которые в настоящее время рассматриваются по частям и в более или менее отрывочном виде в разных богословских науках»[7]. К сожалению, в других академиях опыт МДА так не был использован. продолжен.

 Д. Ф. Голубинский  писал в своих воспоминаниях, что «в наше время  преобладания естественных наук многие думают разъединить учение о Боге  с учением о природе, а иные даже поставить то и другое во враждебное отношение», но  А. В. Горский  «совершенно иначе мыслил ...: его проницательный взор видел, как нужны сведения о видимом мире для целей богословского образования … и его содействию наша академия обязана тем, что в ней предположено преподавание  сведений о видимой природе»[8].

Действительно, в мировоззрении А.В. Горского вера и наука были гармонично связаны. Уже в 1836 году он писал в дневнике о взаимном влиянии догматических истин и «новых открытий  ума человеческого», что последние «прибавляют ему [ догмату] новую ясность … вся область ума от того просветляется; все науки … от того выигрывают в точности, положительности; с течением времени все более и более становится возможною полная, строгая система знания»^[9].

Восшествие на престол Александра II принесло Церкви неожиданные проблемы: «государство развело интересы свои и Церкви»^[10], там, где она рассчитывала на его поддержку – в противостоянии расколу и рационализму. В 1860 году А. В. Горский записывает в дневнике слова свт. Филарета (Дроздова): «Видно наступило время, когда надобно открыто бороться, как в первые времена, не пользуясь покровительством светской власти; но гонимая ею церковь должна была бороться с язычеством и защищаться сама собою: так и ныне должно бороться с человеческой мудростию»^[11].

Для решения этой задачи по инициативе митрополита Московского было создано несколько новых духовных журналов: в 1860 году - «Душеполезное чтение», в 1861 - «Православное обозрение, и в 1863 - «Чтения в обществе любителей духовного просвещения (ЧОЛДП)». Среди редакторов этих изданий были и ученики А. В. Горского: священники Василий Нечаев, Александр Иванцов-Платонов, Виктор Рождественский.  В первом издании, ориентированном на широкую аудиторию, была издана его Рождественская проповедь, в которой протоиерей Александр писал: «волхвы науку языческую, которая могла быть источником заблуждений и суеверий, покорили Христу. Не так ли должна служить Христу наука времени христиан?»^[12].

Ректор МДА Александр уделял значительное внимание апологетике в лекциях по догматическому богословию, которые пока не введены в научный оборот. Анонсируя задачи своего курса, он отмечает, что «нужно дать особенное место полемическим и апологетическим замечаниям, против нападений на истину Хр[истову], которые растут и умножаются»^[13]. А. В. Горский обращает внимание слушателей на то, что хотя Церковь и неравнодушна к успехам науки, «ее собственная задача – не наука, не философия. Только одна наука составляет исключение из этого, это – наука о спасении, которую древний мир не знал, и новый ее сам собою не нашел бы, если бы не принял ее от Господа»^[14].

Рассматривая историю отношений веры и науки, протоиерей Александр констатирует, что взаимодействие веры и науки сначала происходило под давлением веры, диктующей науке метафизические и догматические положения, теперь, наоборот, наука о природе пытается применять свои законы к вере. Ректор МДА предлагает вариант их примирения, в частности, в вопросе о сотворении и дальнейшем развитии мира и, как следствие этого – понимание феномена чуда. 

С точки зрения веры, исходящей из бесконечного всемогущества Божия, мир сотворен Богом сразу совершенным и его развитие не рассматривается как фундаментальный принцип. Наука не может объяснить возникновение мира ничем, кроме как случайностью, но аргументированно доказывает его постепенное развитие. А.В. Горский, утверждает, что случай не объясняет ничего, это – «запретное для разума убежище невежества, а не начало познания, которое могло бы иметь приложение к науке»^[15]. В тоже время, «отрицать очевидность факта, чтобы держаться при обычном представлении о мироздании значит предавать сущность религии, чтобы спасти представления, доставшиеся от прошлых времен»^[16], в которых нет необходимости для христианского учения.

Для снятия противоречия между верой и наукой в этом вопросе, по его мнению,  нужно, с одной стороны, допустить не случайное, а божественное происхождение мира, с другой – то, что всемогущество Божие по отношению к конечному действует ограниченно, постепенно и соразмерно со своей целью, так как оно свободно. Более того, если бы оно было неограниченно, оно не могло бы создать конечного мира, существующего в рамках пространства и времени. «Что образование мира проходит через ряд периодов, и в каждом периоде из менее организованных порядков возникали более развитые, это не противоречит вере в творческое могущество Божества»^[17]. С этим согласуются и слова Моисея, если понимать день, как продолжительный период.

 Творение человека знаменует принципиально новый этап, развитие в котором подразумевает совершенствование личности, т.е. развитие духовное. Если говорить о чуде, то любое проявление высшей формы жизни по отношению к низшей – чудо. «Человек был последним чудом творения, непонятным для низших областей, ему подчиненных, но способным их понимать»^[18]. Он свободен, но в определенной степени - в свободе выбора цели, а в выборе средств ограничен своей природой. В явлении чуда соприкасаются существующие законы природы и свободная личность, на нее действующая, оно проявляется материально, но является результатом действия воли. Горский утверждает, что «где личность выступает в самом высшем проявлении, там чудо следует за нею, как существенный и характеристический признак ее жизни, как тень за светом»^[19], т.е. совершенная личность творит чудеса естественно, что проявляется в действиях Иисуса Христа в Евангельской истории.

Свободная воля человека возвышается над неорганической и органической природой, но в результате грехопадения она оказалась поврежденной. «В настоящем бытии воля человека не такова, чтобы возможно было предоставить ей неограниченное господство над природой, без разрушения естественного порядка. Только совершенно добрая воля может иметь право … владычества над природой»^[20].  Цель человека – возведение жизни к высшему совершенству, преодолевающему законы природы, поэтому чудо – «единственно возможное разумное завершение естественного развития в образовании земли»^[21], оно стало возможным благодаря искупительной жертве Спасителя мира и проявляется в чудесах, уже творимых святыми Церкви.

В догматическом курсе прот. А. В. Горский неоднократно выступает как апологет веры против распространяющегося во всем мире рационального мышления по частным вопросам. В разделе о творении человека он обращается к наиболее злободневной теме - теории развития Дарвина. В этой части он использует материалы магистерской диссертации В. Д. Кудрявцева «О единстве рода человеческого».

 В лекции, посвященной этой теме, он сначала формулирует основные положения теории Дарвина: 1) между неделимостями внутри рода есть различия, 2) некоторые из них передаются по наследству, 3) в ходе борьбы за существование выживают наиболее благоприятно организованные формы. Развитие видовых отличий происходит постепенно на протяжении длительных периодов. Прот. А.В. Горский акцентирует внимание слушателей на том, что «Дарвин принимает безграничную изменяемость форм в царстве животных и царстве растений»^[22] . По мнению ректора МДА, это утверждение является лишь гипотезой, и, более того, оно противоречит реальным явлениям в природе. Против этого свидетельствует, в частности, удивительная устойчивость простейших организмов, «оказывающих упорное сопротивление вопреки неослабной заботливости матери природы об их улучшении»^[23].

Дарвин полагает возможным найти в ходе археологических исследований переходную форму черепа между обезьяной и человеком, что должно стать свидетельством в пользу их родственной связи. Прот. А. В. Горский сначала обращает внимание на то, что к настоящему времени ничего подобного обнаружено не было. Затем он приводит результаты изучения эволюции черепов обезьяны и человека, которые не коррелируют между собой, и, следовательно, не допускают возможности этого постепенного перехода, что делает ожидания Дарвина на обретение промежуточной формы беспочвенными. 

Идеи, сформулированные в теории Дарвина, послужили основанием для других теорий, например, концепции автохтонов, поддерживаемой защитниками материализма, в том числе, богословом Штраусом. Она предполагает существование нескольких пар прародителей, от которых произошли различные расы, и отрицает их равенство. Эти положения, утверждавшие превосходство представителей белой расы перед другими народами, получили распространение в колониальных странах, особенно в Америке, где этой теорией оправдывалось рабское положение негров.

Прот. Александр видит ошибочность теории автохтонов в некорректности использования понятий, когда к людям разных рас применяют те же принципы, что и к видам животных. Против этого свидетельствует тот факт, что если первые могут соединяться и производить полноценное потомство, то детеныши близких животных, не способны к самовоспроизведению.  Он утверждает, что «расы человеческие суть формы одного единственного вида»^[24], а различие между негром и европейцем не сопоставимо с различием между гориллой и орангутангом. Это положение подтверждается научными антропологическими и статистическими исследованиями физических и умственных различий представителей разных рас. Прот. А.В. Горский приводит мнение одного из крупнейших специалистов в этой области Гумбольта, называющего себя последователем Дарвина, но считающего недопустимым мнение о высших и низших расах.

Более того, представления о неравенстве рас, по мнению прот. А. В. Горского, противоречат нравственным христианским ценностям, поэтому он дает ему и богословскую оценку: «учение о единстве рода человеческого есть учение Христово, а гипотеза об автохтонах есть произведение язычества. На первом утверждается учение о достоинстве человека, о личной равноправности …, основе всей нашей цивилизации. Последнее есть чистейший плод язычества с его деспотизмом и невольничеством»^[25].

А.В. Горский подчеркивает уникальность человека в тварном мире, отраженную в церковной традиции в понятии образа Божия. По мнению большинства Отцов, оно заключается в «самосознательной личности, которая сохраняет зависимость от правильного употребления свободы»^[26]. Ректор МДА приводит цитату свт. Кирилла Александрийского, который утверждал, что вместе с творением Бог вдохнул в человека Духа жизни, который живет и действует в нем, а его возрождение «есть возобновление первоначальных даров, возвращение нашей природе святости, которую она получила при творении» ^[27].

Прот. А. В. Горский анализирует многочисленные публикации, относящиеся к вопросу о теории Дарвина из разных областей науки. В частности, он подробно останавливается на сочинении французского философа, историка и богослова Ф. Ружмона (1808-1876) о первобытном человеке, изданном в 1874 году. Ректор МДА приводит в своем курсе выводы, сделанные автором:

 «1. Происхождение человека от обезьяны есть ничтожное сновидение, которое естественные науки достаточно уже разгоняют.

2. Гипотеза о множестве видов в человечестве … устраняется первоначальным единством всех языков и всех преданий.
3. Доказанное таким образом единство вида в роде человеческом, … требует … единства первой четы.
4. Закон понятий побуждает нас не относить в слишком давно прошедшее время создание первых прародителей человечества.
5. Первобытный человек, сознавая себя как разумное существо, говорит языком, в котором отражен его разум и верит в единого Бога. … Сравнительное изучение  языков и преданий, … безусловно отвергают зверское или дикое состояние первого человека, его темноту или варварский язык его и его фетишизм.
6. Всеобщее предание свидетельствует истинность первых повествований книги Бытия.
7. Археология на основании памятников 1-го каменного века или периода позволяет нам заключить о высокой цивилизации первобытного народа»^[28].

В самой последней записи конспекта, сделанной незадолго до кончины, прот. А.В. Горский подчеркивает, что следствием теории естественного отбора является искажение «всякого понятия о цели, всякой телеологии из области познания, всяких … причин из области мира»^[29]. Он удивляется, с одной стороны, «наивному ученому самодовольству», с другой – «добродушному легковерию» даже образованной публики, которая отказалась от собственного рассуждения. «По этому воззрению все богатство мира органического, равно как и неорганического не есть продукт мысли, не есть произведение ума, который того хотел, но только результат силы, которая слепа и по механической необходимости действует без всяких целей. Сам человек и дух человека с его богатым содержанием, весь род человеческий со всею  его историей, со всеми духовными  и нравственными целями, есть ни что иное, как только результат, и притом результат слепо и механически действующей силы»^[30].

Метод решения задач апологетики А. В. Горского предполагает два уровня: во-первых, научную критику основных положений рассматриваемых гипотез и положений, во-вторых, богословское осмысление возможных предельных следствий, касающихся принципиальных мировоззренческих представлений христианской веры.  Это отражено и в его критике положений теории Дарвина и концепций, следующих из нее и несовместимых с христианским мировоззрением.

В 1873 году в связи с сорокалетним юбилеем академического служения А. В. Горского среди множества поздравлений и почетных избраний была благодарность от Императорского Общества Любителей Естествознания После юбилея ректор МДА прожил всего два года. На сороковой день его памяти, который совпал с датой преставления свт. Филарета (Дроздова) Д. Ф. Голубинский подчеркнул, Александр Васильевич категорически отрицал противопоставление веры и науки о природе, так как считал, что «только вера дает возможность правильно смотреть на явления видимого мира»^[31], а  студент последнего курса, И. Соколов выразил общее мнение современников о том, что в почившем отце  ректоре было «дивное сочетание … ума и религиозности, религиозности самой разумной, осмысленной, вошедшей во всю полноту жизни и духа христианства, и ума, очищенного, окрыленного и одухотворенного богомыслием и молитвою»[32].

В завершение серии публикаций, посвященных А. В. Горскому, мы рассмотрим, как в его наследии решается наиболее важный богословский вопрос последних двух столетий – учение о Церкви.