Отец Довмонт (Беляев) рассуждает о причинах и поводах стремления ослабить, а то и разрушить авторитет Церкви в России. Почему есть желание представить, будто Православие и культура, образование несовместимы? Как христианам противостоять настойчивым попыткам отождествить Православие с отсталостью, серостью, загнать его в этнографическое гетто? Можно ли эти попытки назвать продолжающейся войной мiра против Церкви? - Об этом наш разговор сегодня.
- Отец Довмонт, сейчас приходится слышать и читать много критики в адрес Русской Православной Церкви. Много претензий типа: «Почему Церковь не выступает против войны, или против коррупции, воровства чиновников? И вообще - почему в мире столько несправедливости? Где ваш Бог?» Вопросов много, есть наивные, есть глупые, а есть и серьезные, задающиеся с уважением. Раз вопросы задают, значит, Церковь пользуется авторитетом в обществе. Но вот достаточный ли это авторитет или, простите, остаточный? Какое место в жизни современного человека занимает Христианство и Церковь?
- Начну издалека. Я стал православным христианином на излёте советской эпохи, в 1987 году. В то время я был студентом художественного училища, обычным семнадцатилетним советским парнем. В те времена молодёжи в Церкви было немного. Но что же меня, советского парня так привлекло, что я принял решение принять крещение и стать христианином? А привлекла меня встреча. Попав в храм, я встретил совсем другую Россию. О которой я даже не подозревал. Конечно, я читал книги, увлекался историей. Но те персонажи, о которых я читал, жили когда-то давно, в прошлой жизни, о которой можно узнать разве что в музее. И вот чудо: я увидел в храме людей, которые жили совсем не так, как обычные советские люди. Они ничего никому не доказывали, но имели твёрдые убеждения, ради которых готовы были пойти в тюрьму и даже умереть. Это был своего рода островок старой, исконной православной России. И встреча с Россией меня поразила и изменила на всю жизнь. Конечно, жизнь Церкви в советское время свободной не назовёшь.
В те времена церковью управляли даже не епископы, а совет по делам религий при совете министров СССР и их представители, областные уполномоченные. Без регистрации у уполномоченного по делам религий не мог служить ни один священнослужитель. И не было страшнее наказания, чем лишение этой регистрации. А поводом к лишению могла послужить любая мелочь. В Калининском художественном училище мне посчастливилось познакомиться с сыном священника Костей Малининым. Сейчас это игумен Корнилий, служит в Твери. Его папа, ныне покойный, протоиерей Анатолий Малинин был настоятелем храма апостола Филиппа в Великом Новгороде. Тогда это был единственный действующий храм в городе. Храм старинный и очень небольшой. Но тогда у него был статус кафедрального собора. Так как из-за малого количества действующих храмов в области две области - Ленинградская и Новгородская - были объединены в одну епархию. И титул правящего архиерея был Ленинградский и Новгородский. В то время им был митрополит Алексий (Ридигер), будущий патриарх. Отец Анатолий был настоящий русский многодетный батюшка, родом из-под Порхова Псковской области. Я с ним познакомился благодаря Косте на зимних каникулах. Вот так мне удалось увидеть жизнь христиан изнутри. Тогда я и узнал про уполномоченных. Что, оказывается, настоятель должен был каждый квартал отправлять уполномоченному отчёт. А также свои проповеди в письменном виде, которые говорил за это время. Но больше всего меня поразило, что даже собственных детей священник не мог привлечь для участия в праздничном богослужении для помощи в алтаре или пении на клиросе. На Рождество 1980 года на свой страх и риск отец Анатолий всё-таки привёл в алтарь двух своих сыновей, а дочь-школьницу поставил петь на клирос. Результат не заставил себя долго ждать: Уже 8 января, на второй день Рождества, батюшку вызвали в областной совет по делам религий, где уполномоченный Фомин устроил священнику настоящий «разнос», главный мотив обвинения преподносился как «пропаганда религии среди несовершеннолетних». Настоятелю пригрозили лишением регистрации. Вот такое «поздравление» устроила советская власть заслуженному протоиерею.
В те годы ни о каких воскресных школах не могло быть и речи. Литературы в храмах не было. Только свечи и крестильные крестики алюминиевые. Библию было достать невозможно. Большой удачей было получить на руки для чтения от священника или других прихожан духовную литературу дореволюционного издания. Так поступал и о. Анатолий. Мне он тоже давал книги из своей библиотеки, хотя тогда это было небезопасно. Библиотека батюшки произвела на меня огромное впечатление. Советский миф о безграмотной дореволюционной России развеялся в одну минуту. Чего только стоило полистать многотомный словарь Брокгауза и Ефрона. Диссертация священника Павла Флоренского «Столп и утверждение Истины», труды Бердяева, творения святителя Игнатия Брянчанинова, толковая Библия Лопухина. Для советского студента увидеть такое собрание религиозных книг было равносильно попасть в иное пространственное измерение. Но вот наступили 90-е. Рухнул Советский Союз. Ушёл в прошлое институт уполномоченных. После празднования в 1988 году на государственном уровне тысячелетия Крещения Руси люди впервые увидели, что все эти годы, оказывается, в России существовала Правосл