itemscope itemtype="http://schema.org/Article">

Идеи подвижничества в литературе социалистического реализма: Александр Фадеев, Николай Островский

Статья из сборника «Судьбы русской духовной традиции в отечественной литературе и искусстве ХХ - начала ХХI века», 2-й том. Ред.-сост. А.Л.Казин. СПб, «Петрополис», 2017

Бывший СССР  Новости Москвы 
0
2304
Время на чтение 23 минут

Сходство коммунистической идеологии с религией отмечалось многими исследователями. Религиовед И. Вах, говоря о секулярных псевдорелигиях («Псевдорелигия может демонстрировать черты подлинной религии, но в ней человек соотносит себя не с предельной, но с некоей конечной реальностью» [5]), первой в их ряду называет марксизм. Однако, как справедливо отметил в своей работе «Истоки и смысл русского коммунизма» Н.А. Бердяев, русский коммунизм не исчерпывается марксизмом, поскольку, несмотря на утверждаемый интернационализм, имеет ярко выраженные национальные черты.

Ценностная основа русской культуры генетически связана с православием, этим и обусловлено своеобразное национальное преломление революционной идеологии. Марксизм на русской почве должен был вытеснить и заменить христианство, а значит, хоть отчасти удовлетворить сформированные православием духовные потребности. Согласно М.М. Дунаеву, «православие на протяжении веков так воспитывало русского человека, ... что он, даже видимо порывая с верою, не мог до конца отрешиться от православного миросозерцания» [4]. Русская ментальность в социалистическом ее варианте сохранила во внешне измененном виде свои исконные православные черты. Иными словами, русская революция во многом перенаправила религиозную по своей природе энергию в социальную сферу. Как писал Н.А. Бердяев, «религиозная формация русской души выработала некоторые устойчивые свойства: догматизм, аскетизм, способность нести страдания и жертвы во имя своей веры, какова бы она ни была, устремленность к трансцендентному, которое относится то к вечности, к иному миру, то к будущему, к этому миру» (сноска?). Названные устойчивые свойства утверждаются в советском искусстве, именно они характеризуют положительных героев советской литературы и интерпретируются как образец служения коммунистическим идеалам. Таким образом, верное революционной идеологии искусство («социалистический реализм») в определенной мере стало художественным отражением коммунистических метаморфоз русской религиозности.

Для современной социокультурной ситуации (2016 год) в целом характерно утвердившееся еще в эпоху перестройки принципиальное и последовательное отрицание достоинств официального советского искусства и идеологии. Одним из важных аргументов в пользу такого взгляда стала советская антирелигиозность. Характерно, что и упомянутый М.М. Дунаев в своей работе «Вера в горниле сомнений» (2003) говорит о социалистическом реализме как о литературном проявлении «пародийной советской псевдорелигии» [4]. Такое определение ценностной основы социалистического реализма не соответствует действительности - точнее подходит термин «квазирелигия» («псевдо» указывает на предполагаемое, но обманчивое сходство; «квази» указывает на подлинное сходство ... не предполагаемое, а основанное на идентичности некоторых сторон» [5]). Советская квазирелигия - не пародия (искажение с целью высмеивания) на религию, а попытка усовершенствования религии в русле последовательного материализма.

Как известно, идеологические основы социалистического реализма были изложены в работе А.В. Луначарского «Основы позитивной эстетики» (1904). В этой статье автор, буквально цитируя апостола Павла (Рим. 8:24), говорит о переосмыслении христианских ценностей: «"Мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда, ибо если кто видит, чего ему надеяться?" Не вера-уверенность в фатальном наступлении царства счастья, делающая нас пассивными, делающая лишними наши усилия, а вера-надежда - вот сущность религии человечества; она обязывает способствовать по мере сил смыслу жизни, то есть ее совершенствованию или, что то же, - красоте, заключающей в себе добро и истину как необходимые условия и предпосылки своего торжества. Рассчитывать же на мир потусторонний, быть религиозными религией бога, активные люди не желают и не могут, ибо тот мир, если и существует, то, уже ввиду трансцендентности своей, никак себя нам не объявляет» [10]. Таким образом, в основе квазирелигии социалистического реализма лежит переосмысление христианских ценностей, попытка переориентировать духовное стремление человека на посюсторонние цели. Тот факт, что А.В. Луначарский уравнивает творчество с идеологией и ориентирует искусство не на сущее, а на должное, подтверждает, что основанный на его идеях социалистический реализм направлен на утверждение квазирелигии -«религии человечества». Суть ее сходна с учением Л.Н. Толстого («отвлеченное международное христианство без Христа» [13]), стремившегося гармонизировать разум и веру по законам разума и отрицая трансцендентное. Однако основы модернистской квазирелигии социалистического реализма, тем не менее, коренятся в православном христианстве; парадоксы ее обусловлены отказом от веры в трансцендентное, почти неизбежным в эпоху секуляризации культуры.

Согласно энциклопедическому определению, социалистический реализм - «основной официально (на государственном уровне) признанный метод советской литературы и искусства, цель которого - запечатлеть этапы строительства советского социалистического общества и его "движения к коммунизму"» (А.А. Ревякина) [9, стб. 1011]. Очевидно, что далеко не все произведения официально признанной советской литературы вполне соответствуют этому определению. Кроме того, понятие о социалистическом реализме в течение советской истории пересматривалось и дополнялось.

В настоящей статье рассмотрены произведения, в наибольшей степени соответствующие исходным принципам социалистического реализма, а также сами эти принципы. Указанные выше особенности русской религиозности - прежде всего, аскетизм и способность нести страдания и жертвы во имя веры (подвижничество) - ярко отразились в книгах А.А. Фадеева и Н.А. Островского. Непредвзятое рассмотрение их творчества позволяет сделать выводы о своеобразии советской духовности, отраженной в искусстве социалистического реализма.

Наследие Александра Александровича Фадеева (1901-1956 гг.) по праву считается классикой социалистического реализма и представляет собой образец верности его идеологическому направлению. При этом Фадеева нельзя назвать самостоятельным идеологом, поскольку он сознательно придерживался догматически утверждаемого принципа партийности литературы [9, стб. 1011].

Отдавая огромное количество времени административной работе в ЦК КПСС и Союзе писателей СССР, Фадеев неизбежно жертвовал собственно литературным творчеством. По этой причине многие замыслы остались нереализованными. В частности, остался неоконченным яркий, наполненный революционной романтикой роман «Последний из удэге», который писатель (поклонник романов Джека Лондона и Дж. Фенимора Купера) начал создавать еще в 20-х годах. Подверженность Фадеева влиянию партийного руководства наиболее ярко проявилась в том, что после резкой критики романа «Молодая гвардия» в газете «Правда» (1946) писатель предпринял вторую редакцию (1951), в которой, соответственно пожеланиям официальной критики, была укрупнена руководящая роль партии [16, с. 247-248]. Литература была для Фадеева, прежде всего, служением; как писал автор в 1942 году, «нет большей чести для советского литератора и нет более высокой задачи у советского искусства, чем повседневное и неустанное служение оружием художественного слова своему народу в грозные часы битвы» [2]. Во многом, верностью установкам власти и обуславливается значение наследия писателя для понимания мировоззренческого климата эпохи.

Созданные писателем образы значительно повлияли на формирование канонов советского искусства и стали художественным воплощением идеалов нового государства. Согласно Н.А. Бердяеву, «коммунистическое ... государство есть диктатура миросозерцания. (...) Коммунисты исповедуют воинствующий атеизм, и они обязаны вести антирелигиозную пропаганду. Коммунизм (...) сам хочет быть религией, идущей на смену христианству, он претендует ответить на религиозные запросы человеческой души, дать смысл жизни» [1, с. 129]. Продолжая метафорическую параллель между религией и коммунизмом, можно сказать, что произведения Фадеева как образцы социалистического реализма вошли в коммунистический «канон». Та «диктатура миросозерцания», о которой говорит . Бердяев, осуществлялась не только и не столько через государственную пропаганду, сколько через искусство (безусловно, тоже «государственное»). Само диктуемое миросозерцание в значительной степени закреплено именно в художественных образах. И хотя утверждаемые в литературе соцреализма принципы по обозначенным выше причинам противопоставлялись христианству, их суть парадоксальным образом во многом сходна с христианскими ценностями.

В книгах Фадеева в полной мере отразился религиозный пафос коммунизма - автор воспевает преодоление человеком собственной слабости во имя высшей цели, утверждает веру в прекрасное будущее человечества (атеистический аналог представлений о загробном воздаянии за прижизненные страдания). Положительные герои книг Фадеева культивируют в себе бескорыстие и альтруизм, они преданы идеалам, Родине, народу. При этом в качестве наивысшей точки жизненного пути героя, как правило, выступает мученическая кончина во имя идеалов и ради спасения других людей («Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя» (Ин.15.13)). Таковы партизаны Метелица и Морозка в романе «Разгром» (1926), подпольщики Олег Кошевой, Сергей Тюленин, Ульяна Громова, Любовь Шевцова и их товарищи в романе «Молодая гвардия». Как писала О.Л. Погодина-Кузьмина, «одним из первых Фадеев начинает создавать пантеон святых новой эпохи. Это герои, принявшие муки и смерть за веру, ради будущего царства добра и справедливости. Их аскетизм, самопожертвование, твердость и даже сомнения - вот главный материал для строительства нового мира. Такой тип героев на долгие годы станет самым востребованным в советской идеологической системе» [16, с. 241].

В романе «Разгром» показана проблематика социалистического гуманизма - по выражению В.М. Озерова, «разоблачается "философия" мелкобуржуазного индивидуализма и анархического своеволия» [14, с. 9]. В центре внимания автора - модернистская диалектика становления нового человека и общества. Мотив предательства раскрывает представление о чуждости мечтателя-интеллигента Мечика революции, о его неспособности к перековке в нового человека; Мечику противопоставляется «успешно перековавшийся» Морозка, у которого нет иного пути, кроме революции («Уйтить из отряда мне никак невозможно...» [21, с. 12].) Совершаемый выбор, изображенный с психологической достоверностью, обусловлен социальным происхождением героев. Как писал о социалистическом гуманизме М.М. Дунаев, «логика его проста (...) ценностью обладает не всякая индивидуальность, но только та, которая включена в дело социального прогресса и служит революционному преобразованию действительности» [4]. Однако социалистический гуманизм близок по своей природе к христианскому гуманизму, который строится на представлении о том, что человек является ценностью как образ и подобие Божие. Некоторые человеческие свойства (такие как трусость, жадность, эгоизм) невозможно соотнести с образом Спасителя или идеей Абсолюта, потому порабощенный такими свойствами собственной природы человек уже не в полной мере соответствует высокому онтологическому статусу. Тем не менее, слабый грешный человек, будучи свободным, может раскаяться и искупить свой грех. Аналогичным образом в произведениях Фадеева (и других социалистических реалистов) человек является ценностью постольку, поскольку способен, преодолевая себя, стремиться к идеалу. Главный герой фадеевского романа является идеологом социалистического гуманизма: «Левинсон глубоко верил в то, что движет этими людьми не только чувство самосохранения, но и другой, не менее важный инстинкт, ... по которому все, что приходится им переносить, даже смерть, оправдано своей конечной целью (...) Но он знал также, что этот глубокий инстинкт живет в людях под спудом бесконечно маленьких, каждодневных, насущных потребностей и забот о своей - такой же маленькой, но живой - личности, ... потому что каждый человек слаб» [21, с. 84]. В романе «Разгром» проходящий через раскаяние в «грехах» и внутреннюю перестройку Морозка в конце произведения жертвует собой.

Для понимания своеобразия революционной духовности большое значение имеет образ командира партизанского отряда Левинсона, который сострадает людям и чувствует за них ответственность, но оказывается вынужден принимать суровые и, порой, страшные решения. Нравственные и физические страдания Левинсона, которые он вынужден ввиду своего положения скрывать, делают его, по сути, добровольным тайным мучеником. Характерно, что, будучи представителем новой власти, Левинсон, тем не менее, с почтением относится к реакционному (с точки зрения партизан-шахтеров) крестьянству и даже к чужой для него «старой» вере («...во что бы тебе выстрелить? - Левинсон поискал глазами. - В крест! - радостно предложил кто-то. - Нет, в крест не стоит...» [21, с. 67]). В образе Левинсона как положительного героя писатель-соцреалист показал идеал сочувствия к другим и безжалостности к себе: «... похожий на первых христианских мучеников Левинсон, преодолевающий боль и телесные страдания, чтобы силой духа "подняться на недосягаемую высоту"» (О.Л. Погодина-Кузьмина) [16, с. 241].

Идеи подвижничества еще более явно представлены в романе Фадеева «Молодая гвардия». Как писал автор в статье «Бессмертие», «во время страшных пыток, которым подвергли членов "Молодой гвардии" озверевшие враги, с невиданной силой раскрылся нравственный облик юных патриотов, облик такой духовной красоты, что он будет вдохновлять еще многие и многие поколения» [19]. Описания пыток и мученической смерти подпольщиков Краснодона вызывают ассоциации с агиографической традицией. Психологические различия героев, важные в ходе приключенческой части романа, в финальных сценах уже не играют ведущей роли; свойственная методу писателя детерминированная психология отступает перед обобщенным изображением идеи жертвенности («...дух их парил беспредельно высоко, как только может парить великий творческий дух человека» [20, стр. 669]).

Наряду с этим, в романе «Молодая гвардия» остро противопоставляются самопожертвование и предательство, которое отмечается каиновой печатью. Помимо героев, олицетворяющих образ врага (Стаценко, Соликовский, немцы), в романе есть также герой, предающий из слабости - Стахович. Важно, что в художественном мире романа почти любой «грех» может быть искуплен. Согласно О.Г. Манукяну, «герои романа, сам автор хотят, чтобы Стахович исправился, своими дальнейшими поступками искупил вину» [11, с. 13].

Говоря о своеобразии фадеевских мучеников, нельзя не отметить такую особенность молодогвардейцев, как отсутствие смирения, гордое и вызывающее поведение: «они перестали скрывать свою принадлежность к организации и вступили в открытую борьбу с их мучителями. Они грубили им, издевались над ними, пели в камерах революционные песни, танцевали, буянили, когда из камеры вытаскивали кого-нибудь на пытку» [20, с. 631]. Разумеется, такова специфика ситуации, в которой оказались юные герои, которым было важно показать, что они не сломлены. Тем не менее, в этих действиях молодогвардейцев проявляется отличие социалистических мучеников от христианских. Идеалы, за которые молодым мученикам предстоит принять смерть, имеют посюстороннюю природу и, принимая муки, они выказывают не смирение, а презрение и вызов.

Символично, что в ожидании пыток в камере Ульяна Громова читает своим товаркам лермонтовского «Демона»: «Уля прочла и те строки поэмы, где ангел уносит грешную душу Тамары. Тоня Иванихина сказала: - Видите! Все-таки ангел ее спас. Как это хорошо! - Нет! - сказала Уля все еще с тем стремительным выражением в глазах, с каким она читала. - Нет!.. Я бы улетела с Демоном... Подумайте, он восстал против самого бога!» [20, с. 628-629]. Увлеченность молодой девушки демоном даже на краю гибели может быть объяснена возрастными особенностями мироощущения. Однако, тем не менее, контекст, в котором героиня признается в симпатии к демону, все же придает серьезность ее словам и неоднозначность всей сцене.

Помогший товарищу бежать Сергей Тюленин, торжествуя над обманутыми палачами, «ругался самыми грязными словами, которые знал. Но эти ругательства звучали сейчас в устах Сережки, как святое заклятие» [20, стр. 668]. Объяснение действий героев документальностью книги едва ли достаточно (Фадеев, при всей натуралистичности описаний, по-видимому, смягчает еще более страшные факты [19]). Такие детали, как мечты вслух о демоне и грязная ругань обреченных на гибель героев подчеркивают, что их подвиг был совершен, очевидно, с потрясающей твердостью духа, но без надежды на жизнь вечную. Вероятно, этим объясняется та яростная удаль, с которой молодогвардейцы демонстрируют мучителям свою несгибаемость.

В отсутствии веры в бессмертие души и состоит главная особенность подвижничества в литературе социалистического реализма: герои принимают страдания ради светлого будущего, в которое они лично не попадут. Идеи подвижничества в социалистической квазирелигии делают ее иррациональной, парадоксальной и трагически напряженной: «смысл жизни и есть жизнь (...) мы не хотим беречь жизни, как мещанин бережет гроши в сундуке; жаждая ее расширения, мы пускаем ее в оборот, чтобы она росла в тысячах предприятий. Смысл жизни для человека есть ее расширение...» [10]. В этом пассаже А.В. Луначарского отчетливо просматривается недостаточность обоснования причин для жертвования собой при отсутствии веры в трансцендентное: «человек, создав идеал будущей красоты, чувствует, как ничтожно то, чего он может пока достигнуть лично для себя, и, объединив свои усилия с усилиями братьев по идеалу, он творит в большом масштабе, для веков; что за дело, если он не увидит законченным построение храма, - он оставляет его в руках человечества, наслаждаясь постепенным приближением к венцу здания, и находит свое счастье в самой борьбе, в самом творчестве» [10]. Посюстороння квазирелигия самореализации в борьбе и творчестве не может дать достаточных причин для самопожертвования. По замечанию И.И. Виноградова, «ценностные постулаты Луначарского ... остаются лишь на уровне риторически декларируемых, словно бы само собой разумеющихся "принципов"; вопросы, неизбежно возникающие с их выдвижением, остаются без всяких ответов» [3, с. 378]. Личное небытие мученика к моменту всеобщего будущего счастья едва ли может восприниматься человеком как вполне справедливый, адекватный подвигу и величию цели итог. Весьма характерно, что Фадеев при описании самопожертвования обращается к изначально религиозным категориям подвига, духа, бессмертия. Причина этого не столько в языке и традиции, сколько в том, что нравственно удовлетворительных философских, но внерелигиозных оснований для самопожертвования, вероятно, не существует.

Николай Александрович Островский (1904-1936 гг.) в контексте нашей темы представляет интерес, прежде всего, не как писатель (художник слова), а как создатель автобиографического мифа. Широко распространено мнение, что роман Островского «Как закалялась сталь» в большей степени основан на художественной литературе (в частности, о гражданской войне), чем на реальных событиях, и мифологизирует судьбу автора в русле этой литературы [18, с. 95]. Однако идея об автобиографичности романа «Как закалялась сталь» (1932) - один из главных факторов, определяющих специфику восприятия книги читателями, несмотря даже на популярную постперестроечную тенденцию опровержения этой идеи.

Представление об автобиографичности произведения наделяет его в восприятии массового читателя свойством документальности: если автор рассказал о себе, значит, события и характеры, о которых он повествует, написаны с натуры. Даже стилистическое несовершенство романа парадоксальным образом работает на то, чтобы описываемые события воспринимались не как художественный вымысел, а как реальный опыт. При этом образы героев весьма однозначно соотносятся с утверждаемой в книге идеологией - персонажи четко разделены на положительных и отрицательных, Островский даже использует говорящие фамилии (Жаркий, Развалихин, Туфта, Чужанин). «Диктатура миросозерцания», явленная в романе, существенно усиливается автобиографическим мифом. По утверждению О.И. Матвиенко, успех книги обусловлен полным ее соответствием горизонту читательских ожиданий: «в читательских оценках книги Н. Островского ... максимально полно и последовательно проявились характерные черты массового мифологизированного сознания 1930-х годов. Особенности такого прочтения текста были предопределены, "запрограммированы" фольклорно-мифологическим кодом романа» [12, с. 16].

Социалистический реализм как основной (и единственный) творческий метод советской литературы, требующий от художника правдивого, исторически конкретного отображения действительности в её революционном развитии, зачастую предполагает и определенную меру документальности («Молодая гвардия»), или мнимую документальность («Как закалялась сталь»). Опора на реальные события, безусловно, работает на мифологизацию литературного образа. Миф по существу тем и отличается от художественной литературы, что он не вымышлен автором, а дан как бы изначально.

Однако в отношении как структуры произведения, так и утверждаемых в нем ценностей, «Как закалялась сталь» больше соотносится с агиографической традицией, чем с фольклорной. Некоторые исследователи и критики (Л.А. Аннинский, А.Л. Глотов, Ю.С. Подлубнова и др.) напрямую отождествляют роман А.Н. Островского с жанром жития [8, с. 6]. В книге, безусловно, присутствуют черты и других литературных жанров (например, приключенческого романа), однако «житийные мотивы в романе Николая Островского "Как закалялась сталь" несут на себе значительную нагрузку. Безусловная интенция автора - изобразить Павла Корчагина человеком не просто исключительным, а вообще святым - проявилась в использовании повествовательной модели, свойственной житиям» (Краснова Н.А.) [8, с. 8]. Конкретные мотивы житийной литературы в романе описаны и классифицированы; их система взаимодействует с системой персонажей, системой ценностей и другими значимыми элементами произведения. Ключевую роль в романе «Как закалялась сталь» играет мотив противостояния [8, с. 8]. В контексте настоящей работы первостепенное значение имеет образ Павки Корчагина (а также других революционеров-подвижников) как «коммунистических святых». Роман Островского всеми своими элементами (начиная с названия) являет образец воплощения в художественном слове социалистической квазирелигии.

Павел Корчагин и другие положительные герои книги бедны, с детства они сталкиваются с жестокостью окружающего мира. Холод, голод, изнурительный труд, боль и увечья в романе являются фоном и необходимым условием совершающегося подвига человеческой воли. В ходе повествования постоянно ставится акцент на претерпеваемых героями страданиях. Пережитые муки - одна из наиболее характерных черт героев- революционеров не только в романе Островского, но и в социалистическом искусстве в целом, даже в наиболее популярных его формах («В голоде и в холоде жизнь его прошла / Но недаром пролита кровь его была» -- «Песня о Щорсе» 1935 г., слова Михаила Голодного [17]).

Герой-революционер не только мучается сам, но и остро сострадает горю других бедняков. Видя страдания невинных (насилие над женщинами, еврейские погромы), Павка становится на путь преобразования окружающего мира и самого себя. Преданность делу революции рождается из недовольства существующим миропорядком и жажды справедливости [15, с. 19]. При этом в романе утверждается презрение к обывателю (Автоном Петрович), равнодушному к страданию народа и ставящему превыше всего собственные безопасность и комфорт [15, с. 138].

Для Павки Корчагина тождественны представления о верности революции и нравственной чистоте («я не могу понять, никогда не примирюсь с тем, что революционер-коммунист может быть в то же время и похабнейшей скотиной и негодяем» [15, с. 322]).

Самоотречение главного героя ярко раскрывается в области межполовых отношений. Павка вступает в брак незадолго перед окончательной потерей способности двигаться, а потом искренне радуется партийным успехам жены, у которой почти не остается на него времени [15, с. 351]. Целомудрие главного героя ярко показано в сцене преодоления искушения Христиной в тюремной камере [15, с. 98]. Образы сексуального в романе в целом негативные - это пошлое бахвальство успехом у женщин [15, с. 145], блуд [15, с. 316] или сцены насилия (их в романе пять) - половая любовь показывается как испытание или грех. На протяжении всего повествования герой систематически жертвует любовью (нынешним личным счастьем) ради революции (будущего общего счастья).

В образах Павки Корчагина и в еще большей степени Сережи Брузжака раскрывается тема отказа от семьи ради революции («Мощно подхватили ряды песню, и в общем хоре звонкий голос Сережи. Он нашел новую семью» [15, с. 120]; «Сережа забыл семью, хоть она и была где-то совсем близко. Он, Сережа Брузжак, - большевик» [15, с. 122]). Постановка служения идеалам превыше человеческих связей, в том числе семейных, типична для коммунистической квазирелигиозности («И враги человеку - домашние его». Мф. 10, 36). Более того, в литературе социалистического реализма возвеличивается идея отречения от близких во имя справедливости и грядущего всеобщего счастья (например, повесть «Павлик Морозов» В.Г. Губарева 1949 г.)

Как и другим положительным героям социалистического реализма, Павке Корчагину свойственна посюсторонняя религиозность в идеологическом русле, заданном «Основами позитивной эстетики». В знаменитом, вошедшем в народ внутреннем монологе Павка Корчагин почти буквально повторяет заявленную А.В. Луначарским мысль о том, что жизнь - наивысшая ценность и лучший способ ею распорядиться - не жалея сил приближать прекрасное будущее человечества.

Мысль о жизни как наивысшей для человека ценности, конечно, свидетельствует о неверии в бессмертие души. Читательское внимание неоднократно акцентируется на том, что Корчагин и другие революционеры воспринимают смерть как необратимый окончательный финал: «смерть - это навсегда не жить» [15, с. 97], «под городом двести товарищей легло, навсегда погибло...» [15, с. 128]. При этом в романе утверждается идея самопожертвования: «умирать, если знаешь за что, особое дело. Тут у человека и сила появляется. Умирать даже обязательно надо с терпением, если за тобой правда чувствуется. Отсюда и геройство получается» [15, с. 144]. Геройство революционеров-подвижников возвышенно иррационально. Номинально отказавшись от веры в трансцендентное, они демонстрируют поведение, свойственное именно религиозным подвижникам. За утверждаемым безбожием просматривается религиозная основа - при отсутствии веры в Бога парадоксальная и трагическая В вышеприведенном афоризме «Мы не хотим беречь жизни, как мещанин бережет гроши в сундуке; жаждая ее расширения, мы пускаем ее в оборот» - А.В. Луначарский, переосмысляя евангельскую притчу о талантах (Мф. 25:15-30), исключает из нее финал: в квазирелигиозном варианте господин не вернется узнать, как же рабы распорядились своими талантами. Но, несмотря на это, литература соцреализма призывает их не жалеть.

В пространстве секуляризованной культуры социалистическая революция стала бунтом русского народа против растущей власти капитала и распространения буржуазных ценностей. Как писал А.Л. Казин, «...катаклизм 1917 года в конечном счете был вызван жаждой соборного общения с Истиной, которая под напором плутократии ("капитал-бог") лишалась своего метафизического места на земле (...) "товарищ" ближе христианскому "брату", чем почтительный "господин", куртуазный "сударь" или постмодернистский "другой"» [6]. Изображенная писателями-соцреалистами революция в идеальном смысле - это очистительный огонь, бунт бедных (нестяжательных) против богатых (эгоистичных) во имя грядущего рая на земле.

Павка Корчагин находит свой путь в революции вследствие неудовлетворенности окружающей действительностью, в которой узаконена эксплуатация человека человеком [15, с. 69]. Внешне атеистический бунт стал проявлением видоизмененного в контексте новейшего времени религиозного чувства, возмущенного творящейся неправдой. Сосуществовавшая с капиталистическим укладом жизни церковь стала объектом революционной агрессии ввиду того, что воспринималась как социальный институт, покрывающий несправедливое общественное устройство. Воплощением такого восприятия церкви в романе является поп Василий, которому Павка Кочагин подсыпал махорки в тесто для кулича [15, с.8-9]. Впоследствии поп оказался во главе эсеровского комитета - то есть, он является частью несправедливой антинародной силы [15, с. 69].

В образе главного героя Островский синтезирует принципы аскезы, пренебрежения физической болью, предпочтение любым личным интересам - интересов революции, постановка их превыше собственного здоровья, половой любви, семейного чувства. Метаморфозы русской религиозности, отраженные в образе Павки Корчагина, свидетельствуют о том, что из нее почти полностью изгоняется благодарное восприятие мира (ввиду того, что благодарить некого). Созерцание божественных чудес не свойственно этому типу духовности, поскольку мир в рамках нее не мыслится как богосозданный и одухотворенный - он прекрасен лишь потенциально.

Отраженные в образах социалистического реализма коммунистическая духовность в своей основе сурова и трагична - она не предполагает иного счастья, кроме служения. Жизнь для героя ценна тем, что ею можно пожертвовать во имя светлого будущего. Отрицание трансцендентного сообщает самопожертвованию безнадежную удаль - такой подвиг похож на экзистенциальный бунт абсурдного Сизифа против бессмысленного мироздания в философском трактате А. Камю: «Сизиф учит высшей верности, которая отрицает богов и поднимает обломки скал. (...) Отныне эта вселенная, где нет хозяина, не кажется ему ни бесплодной, ни никчемной (...) Одного восхождения к вершине достаточно, чтобы наполнить до краев сердце человека. Надо представлять себе Сизифа счастливым» [7, с. 140]. Сущность квазирелигии соцреализма проявляется в том, что подвижническая идея смысла жизни сохраняется, тогда как вера в него подменяется интеллектуальной мечтой о будущем человечестве.

Глубинное различие христианства и утверждаемой в литературе социалистического реализма квазирелигии не отменяет их несомненной генетической связи. Традиционные для русской православной культуры нравственные приоритеты (альтруизм, пренебрежение материальными благами, терпение, самопожертвование) присутствуют в ценностной системе социалистического реализма, однако этим преемственность не исчерпывается. Свойственные социалистическому реализму принципы народности, исторического оптимизма и интернационализма характерны для духовной традиции русской литературы в исторической перспективе. Принцип партийности был, по выражению М.М. Дунаева, «имитацией воцерковлённости искусства» [4].

Согласно И. Ваху, «отказ марксизма от идеи греховности человека не позволяет ему подняться над задачами простого экономического освобождения человека и общества» [5]. Анализ литературных произведений Фадеева и Островского показывает, что в той превращенной форме русской религиозности, которую отразил социалистический реализм, присутствует даже некий аналог понятию греха.

Так или иначе, социалистический гуманизм ближе к христианству, чем, например, абсолютизирующий человека (а значит, отрицающий грех и необходимость раскаяния) либеральный гуманизм. Добавим, что в условиях постперестроечной России, перед лицом широко распространенной антирусской пропаганды, отрицание любого родства социалистического гуманизма с христианским не только теоретически ошибочно, но и идеологически разрушительно. Отрицание этого родства делает сомнительным духовный смысл государственной и культурной жизни России в XX веке, а значит ставит под сомнение и целесообразность сохранения русской идентичности в веке XXI.

БИБЛИОГРАФИЯ:

1. Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. Репринтное воспроизведение издания YMCA-PRESS, 1955. - М.: Наука, 1990. 224 с.

2. Беляев Б.Л. Александр Александрович Фадеев // Молодая гвардия. - URL: http://molodguard.ru/heroes4955.htm (дата обращения: 6.11.2016)

3. Виноградов И.И. Безусловное рагу из условного зайца. Актуальные парадоксы одного старого спора // И.И. Виноградов. Духовные искания русской литературы. - М.: Русский путь, 2005. - 672 с.

4. Дунаев М.М. Вера в горниле сомнений. - URL: http://azbyka.ru/fiction/v-gornile-somnenij/#n66 (дата обращения: 6.11.2016)

5. Забияко А. П. Теологические трактовки квазирелигий (концепции И. Ваха и П. Тиллиха) (рус.). (Доклад, представленный в рамках проекта «Наука и духовность» при поддержке Фонда Тэмплтона. Конференция «Проблема демаркации науки и теологии: современный взгляд») // Официальный сайт Института философии РАН, 2005-2006. - URL: http://iphras.ru/site/sci_spir/papers/zabiyako.html (дата обращения: 6.11.2016)

6. Казин А.Л. Русская красота. Основы национального эстезиса. . - URL: http://lit.lib.ru/k/kazin_a_l/text_0030.shtml (дата обращения: 6.11.2016)

7. Камю А. Миф о Сизифе // Миф о Сизифе: Философский трактат. Падение: Повесть / Пер. с фр. В. Веселовского, Н. Немчиновой. - Спб.: Азбука-классика, 2001. - 256 с.

8. Краснова Н.А. Житийные мотивы в романе Николая Островского «Как закалялась сталь». Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Самара, 2010. 26 с.

9. Литературная энциклопедия терминов и понятий / Под ред. Николюкина А.Н. Институт научн. информации по общественным наукам РАН. М.: Интелвак, 2003. 800 с.

10. Луначарский А.В. Основы позитивной эстетики // Наследие А.В. Луначарского. - URL: http://lunacharsky.newgod.su/lib/ss-tom-7/osnovy-pozitivnoj-estetiki (дата обращения 6.11.2016).

11. Манукян О.Г. Две редакции романа А. Фадеева «Молодая гвардия». Исторические и образные акценты. Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Москва, 2005. 24 с.

12. Матвиенко О.И. Роман Н. А. Островского "Как закалялась сталь" и мифологическое сознание 1930-х годов. Автореф. дис. ... канд. филол. наук. Москва, 2003. 17 с.

13. Мережковский Д.С. Лев Толстой и Достоевский // unotecex. сom - URL: https://unotices.com/book.php?id=49387&page=84 (дата обращения 6.11.2016).

14. Озеров В.М. «Разгром» А. Фадеева // А.А. Фадеев. Разгром. М.: Художественная литература, 1969. 160 с.

15. Островский Н.А. Как закалялась стал. Л.: 1967. 366 с.

16. Погодина-Кузьмина О.Л. Завороженный смертью // Литературная матрица: Советская атлантида. - СПб.: Лимбус Пресс, 2014. 528 с. С. 236-251

17. Русские советские песни (1917-1977). Сост. Н. Крюков и Я. Шведов. М., «Художественная литература», 1977. // a-pesnш. - URL: http://a-pesni.org/grvojna/oficial/poschorse.php (дата обращения 6.11.2016).

18. Садулаев Г.У. Бригадный комиссар из мертвого переулка // Литературная матрица: Советская атлантида. - СПб.: Лимбус Пресс, 2014. 528 с. С. 90-106

19. Фадеев А.А. Бессмертие // Молодая гвардия. - URL: http://www.molodguard.ru/article0.htm (дата обращения 18.08.2016).

20. Фадеев А.А. Молодая гвардия, 1967. 680 с.

21. Фадеев А.А. Разгром. М.: Художественная литература, 1969. 160 с.

Заметили ошибку? Выделите фрагмент и нажмите "Ctrl+Enter".

Организации, запрещенные на территории РФ: «Исламское государство» («ИГИЛ»); Джебхат ан-Нусра (Фронт победы); «Аль-Каида» («База»); «Братья-мусульмане» («Аль-Ихван аль-Муслимун»); «Движение Талибан»; «Священная война» («Аль-Джихад» или «Египетский исламский джихад»); «Исламская группа» («Аль-Гамаа аль-Исламия»); «Асбат аль-Ансар»; «Партия исламского освобождения» («Хизбут-Тахрир аль-Ислами»); «Имарат Кавказ» («Кавказский Эмират»); «Конгресс народов Ичкерии и Дагестана»; «Исламская партия Туркестана» (бывшее «Исламское движение Узбекистана»); «Меджлис крымско-татарского народа»; Международное религиозное объединение «ТаблигиДжамаат»; «Украинская повстанческая армия» (УПА); «Украинская национальная ассамблея – Украинская народная самооборона» (УНА - УНСО); «Тризуб им. Степана Бандеры»; Украинская организация «Братство»; Украинская организация «Правый сектор»; Международное религиозное объединение «АУМ Синрике»; Свидетели Иеговы; «АУМСинрике» (AumShinrikyo, AUM, Aleph); «Национал-большевистская партия»; Движение «Славянский союз»; Движения «Русское национальное единство»; «Движение против нелегальной иммиграции»; Комитет «Нация и Свобода»; Международное общественное движение «Арестантское уголовное единство»; Движение «Колумбайн»; Батальон «Азов»; Meta

Полный список организаций, запрещенных на территории РФ, см. по ссылкам:
https://minjust.ru/ru/nko/perechen_zapret
http://nac.gov.ru/terroristicheskie-i-ekstremistskie-organizacii-i-materialy.html

Иностранные агенты: «Голос Америки»; «Idel.Реалии»; «Кавказ.Реалии»; «Крым.Реалии»; «Телеканал Настоящее Время»; Татаро-башкирская служба Радио Свобода (Azatliq Radiosi); Радио Свободная Европа/Радио Свобода (PCE/PC); «Сибирь.Реалии»; «Фактограф»; «Север.Реалии»; Общество с ограниченной ответственностью «Радио Свободная Европа/Радио Свобода»; Чешское информационное агентство «MEDIUM-ORIENT»; Пономарев Лев Александрович; Савицкая Людмила Алексеевна; Маркелов Сергей Евгеньевич; Камалягин Денис Николаевич; Апахончич Дарья Александровна; Понасенков Евгений Николаевич; Альбац; «Центр по работе с проблемой насилия "Насилию.нет"»; межрегиональная общественная организация реализации социально-просветительских инициатив и образовательных проектов «Открытый Петербург»; Санкт-Петербургский благотворительный фонд «Гуманитарное действие»; Мирон Федоров; (Oxxxymiron); активистка Ирина Сторожева; правозащитник Алена Попова, социолог Искэндэр Ясавеев, журналист Евгения Балтатарова; писатель Дмитрий Глуховский; Социально-ориентированная автономная некоммерческая организация содействия профилактике и охране здоровья граждан «Феникс плюс»; автономная некоммерческая организация социально-правовых услуг «Акцент»; некоммерческая организация «Фонд борьбы с коррупцией»; программно-целевой Благотворительный Фонд «СВЕЧА»; Красноярская региональная общественная организация «Мы против СПИДа»; некоммерческая организация «Фонд защиты прав граждан»; интернет-издание «Медуза»; «Аналитический центр Юрия Левады» (Левада-центр); ООО «Альтаир 2021»; ООО «Вега 2021»; ООО «Главный редактор 2021»; ООО «Ромашки монолит»; M.News World — общественно-политическое медиа;Bellingcat — авторы многих расследований на основе открытых данных, в том числе про участие России в войне на Украине; МЕМО — юридическое лицо главреда издания «Кавказский узел», которое пишет в том числе о Чечне; Артемий Троицкий; Артур Смолянинов; Сергей Кирсанов; Анатолий Фурсов; Сергей Ухов; Александр Шелест; ООО "ТЕНЕС"; Гырдымова Елизавета (певица Монеточка); Осечкин Владимир Валерьевич (Гулагу.нет); Устимов Антон Михайлович; Яганов Ибрагим Хасанбиевич; Харченко Вадим Михайлович; Беседина Дарья Станиславовна; Проект «T9 NSK»; Илья Прусикин (Little Big); Дарья Серенко (фемактивистка); Фидель Агумава; Эрдни Омбадыков (официальный представитель Далай-ламы XIV в России); Рафис Кашапов; ООО "Философия ненасилия"; Фонд развития цифровых прав

Списки организаций и лиц, признанных в России иностранными агентами, см. по ссылкам:
https://minjust.gov.ru/uploaded/files/kopiya-reestr-inostrannyih-agentov-20-01-2023.pdf
https://ria.ru/20230120/inoagenty-1846393284.html

РНЛ работает благодаря вашим пожертвованиям.
Комментарии
Оставлять комментарии незарегистрированным пользователям запрещено,
или зарегистрируйтесь, чтобы продолжить

48. КириллуД.Алеша

Синтез,балансировка,нечто новое... Да нет ничего нового под луной.Кроме техники.Все уже было.В вост.Европе.А в Югославии был социал-капитализм.Ну и что? На сколько соц-м отстаёт от социал-капитализма,на столько соц-кап.отстает от капитализма.Ну там у них посередке всё-таки лучше было чем у нас.Заметно лучше. Вот сейчас в РФ блатной социал-капиталлизм. Соединили лучшее что есть и в том и в другом.В соц-ме "ты мне,я тебе",блат т.е. и рынок.
Влад.Атласов / 04.02.2019, 13:31

47. Re: Идеи подвижничества в литературе социалистического реализма: Александр Фадеев, Николай Островский

16 марта 1934 года «Пионерская правда» опубликовала донос пионерки Оли Балыкиной, проживающей с отцом и матерью в деревне Отрада Спасского района Татарской АССР: «В Спасск, ОГПУ. От пионерки Отрадненского пионерского отряда Балыкиной Ольги. Заявление. Довожу до сведения органов ОГПУ, что в деревне Отрада творятся безобразия. Воровали и воруют колхозное добро. Например, мой отец Григорий Семенович вместе с Кузнецовым, бригадиром первой бригады, и сродником, кулаком Фирсовым В.Ф., во время молотьбы и возки хлеба в город Спасск воровали колхозный хлеб. Ночью, когда все засыпали, к отцу являлись его друзья — бригадир Кузнецов Кузьма и Фирсов В. Все трое отправлялись воровать. Бригадир Кузнецов всё время назначал моего отца в Спасск к колхозным хлебам. Воза все подвозили к нашему двору. Эти мошенники с возов брали хлеб. А в воза насыпали землю весом столько, сколько брали хлеба. Хлеб прятали в пустой избе, потом его продавали. Во время воровства они заставляли меня держать мешки. Я держала. На душу ложился тяжелый камень. Я чувствовала, что нехорошо, но сделать ничего не могла. Я ещё не была пионеркой. Поступив в пионеротряд, я узнала, каким должен быть пионер. И вот я больше не хочу на своей душе носить тяжелый камень. Сначала я решила рассказать своему учителю о том преступлении, какое происходило на моих глазах. И вот, обсудив дело, я потребовала сообщить куда следует. Приезжал милиционер, но он поступил слишком неправильно. Он позвал меня на допрос вместе с матерью. Под угрозой матери я не осмелилась сказать то, что было в моей душе. Но я больше молчать не буду. Я должна выполнить свой пионерский долг, иначе эти воры будут продолжать воровать и в будущем совсем развалят наш колхоз. А чтобы этого не случилось, я вывожу всё на свежую воду, дальше пускай высшая власть делает с ними, что хочет. Мой долг выполнен. Отец мне грозит, но я этой угрозы не боюсь. Пионерка Балыкина Ольга». http://back-in-ussr.com/2014/11/sudby-detey-donoschikov.html
Lucia / 04.02.2019, 12:48

46. Re: Идеи подвижничества в литературе социалистического реализма: Александр Фадеев, Николай Островский

Массовое доносительство прямо поощрялось властью и расцвело именно при Сталине пышным цветом. Журнал "Социалистическая законность" пояснял, что такое свобода слова в СССР: оказывается, своевременное осведомление власти как раз и является обеспеченной сталинской конституцией свободой слова. Печально знаменитая 58-я статья о государственных преступлениях, принятая в 1926 году, имела несколько пунктов, где предусматривалось уголовное наказание "за недонесение". Страх стал отличной питательной средой для политического доносительства. Доносы писали как добровольно, так и вынужденно, под давлением следствия. Процветало меркантильно-бытовое доносительство, когда человек писал донос на соседа по коммунальной квартире, рассчитывая в случае его ареста занять освобожденную жилплощадь. Некоторые умудрялись, выражаясь современным языком, "делать бизнес": семья Артемовых, состоящая из супругов и 5 детей, доносила семейным подрядом. Всего им удалось "разоблачить" 172 человека, которые, по их мнению, являлись "врагами народа". Члены семьи доносчиков-чемпионов регулярно получали награды: ордена и ценные подарки. А вот тех, кого заподозрили в "недоносительстве", ждала трагическая участь. Был даже издан специальный приказ НКВД №00486, согласно которому членов семей осужденных по 58-й статье сажали "автоматически": жен, престарелых родителей; детей отправляли в детдома. В официальных документах фигурировал специфический термин: "ЧСИР" - член семьи изменника Родины. Для десятков тысяч осужденных жен были созданы специальные лагеря, например, печально известный "АЛЖИР" - Акмолинский лагерь жен изменников Родины. ........ Сталин в своей речи на Военном Совете в июне 1937г. затронул такой важный в сложившейся обстановке момент, как "сигнализацию" с мест. Конечно, без хорошо налаженной системы доносов организовать Большой террор было бы крайне затруднительно. Вождь особо подчеркнул огромное значение своевременной информации: "Плохо сигнализируете, - говорил военным тов.Сталин, - А без ваших сигналов ни военком, ни ЦК ничего не могут знать... https://historical-fact.livejournal.com/15533.html
Lucia / 04.02.2019, 12:45

45. КириллуД.

"Белый человек,строя капитализм в своей крови купался." Правда,что ль?А зачем?Монарх бы не позволил подданных истреблять. И что значит "строя"? Это не строй.Просто не монарх или феодал приказывает своим людям что-то делать,строить(за еду),а имеющий капиталл за деньги. Социализм не "новое",как Алеша его воспринимает,а как раз-то старое.
Влад.Атласов / 04.02.2019, 12:15

44. Re: Идеи подвижничества в литературе социалистического реализма: Александр Фадеев, Николай Островский

СССР - крысятник. Судя по здешней публике, которая его защищает - очень похоже.
Lucia / 04.02.2019, 11:25

43. Ответ на 37., Кирилл Д.:

В общем, сообщите точно, откуда справку свою взяли.

Анекдот, ведь это все знают.
Lucia / 04.02.2019, 10:39

42. Ответ на 41., Lucia:

Я и не думала ни о каком дурацком социализме, пока РНЛ не взяла курс на подобную ересь.

) Вы сразу поправили "курс": СССР - крысятник! Эта Ваша "корректировка курса" на РНЛ и размещена.

41. Ответ на 38., Кирилл Д.:

Хотите, чтобы не было пропаганды социализма - начните с себя. Впрочем, дело хозяйское.

Я и не думала ни о каком дурацком социализме, пока РНЛ не взяла курс на подобную ересь.
Lucia / 04.02.2019, 04:59

40. Ответ на 34., Кирилл Д.:

Это понятно.Доктор сказал - в морг, значит - в морг.)))Если серьёзно, то я себя социалистом не считаю. Хотя я сторонник более весомой, чем сейчас, роли государства в государстве Российском, и уменьшения социального неравенства. Это всё и правда вопиёт, ни в какие ворота не лезет и прямо угрожает и национальной безопасности, и демографии.

Так и я, по большому счёту, никакой не социалист и никогда им не был, в советское время ни в комсомоле, ни в КПСС не состоял, хотя СССР ни хаю, ни лаю, и совком не называю, в отличие от переобувшихся в прыжке. Да и теперь я вовсе не за тот социализм, который был в СССР, но лишь за то, чтобы взять из него всё нужное и полезное, как, например, давным-давно уже взяли на западе и вовсю используют с немалой выгодой для себя. С другой стороны, я сторонник свободы (в разумных пределах) частной инициативы - без неё тоже никак. Сбалансировать государственное, социальное и частно-инициативное - задачка не из простых.

Тут мы с тобой единомышленники полные. Экономика должна быть однозначно многоукладной, а частная инициатива иметь максимально возможный выход. Сбалансировать действительно трудно, но возможно. Например при Сталине такой баланс вполне получался. Но требуется авторитетное непререкаемое теоретическое обоснование многоукладности, дабы она не зависела от воли конкретного лица в верховной власти. Как говорил товарищ Сталин: Нужна теория. Вот у тебя голова умная, светлая, займись на досуге, я полагаю, что неплохо у тебя получится, без шуток. Уже не первый раз тебе предлагаю серьёзным и нужным делом заняться. А, прежде всего, я за образование, науку и технику. Если мы тут не вернём себе лидерство, "нас сомнут", как товарищ Сталин ещё предупреждал. А будет ли возвращение лидерства достигнуто социалистическими или капиталистическими способами - дело техники; какой способ лучше, тот и надо использовать.Так что, я не социалист - да просто не хочу втискивать себя в прокрустово ложе какого-либо "-изма".Но понимаю, откуда у социализма ноги растут. А растут они из: а) неправедности капитализма; б) нашего, христиан, несоответствия нашим же декларациям. Так что социализм - это то самое зеркало, на которое неча пенять, коли рожа крива.

То-то я и смотрю, что издаля ты вроде как на социалиста-то и смахиваещь немного, но как поближе-то присмотришься - так вроде и нет совсем. Ну а если серьёзно, то я полагаю, что ты прав, уже никакого "чистого" социализма в России никогда не будет. И вообще все возможные измы мы на своей шкуре уже испытали и испробовали. Настала пора переосмысливания и синтеза чего-то нового, какой-то золотой середины, наиболее подходящей и адаптированной к нашим специфическим условиям и национальным особенностям. Нужен синтез. Теория нужна. Однако, как молодёжь говорит, "прикалывает" на здешнем форуме слаженная работа команды престарелых хунвейбинов от "истинно-антисоветского православия". Так дружно налетают, как чайки на выброшенную на берег рыбу, под любую статью, касающуюся так или иначе советской темы. И повадки, и звуки издают примерно те же. Один вообще все ветки зафлудил, похоже, и правда работа у него такая. Но, поскольку, таким способом и православие, и антисоциализм можно только опозорить - не иначе, они тут на Коминтерн работают.)))

Ну так порадуемся за парней и девчонок, что хоть не бесплатно работают! Надо же им питаться чем-то, в конце-то концов, когда там ещё светлое коммунистическое будущее наступит с дармовыми харчами.
Алёша / 04.02.2019, 03:22

39. Ответ на 35., Кирилл Д.:

Когда в Европе рождался капитализм она в крови купалась просто, как в воде. Королям головы рубили, война практически всеобщая, всех со всеми, не один десяток лет шла. Я бы сказал, не одну сотню лет. С апофеозом в виде Первой Мировой, сыгравшей роковую роль и в нашей истории. И это только о том, как белый человек, строя капитализм, в своей крови купался. Ещё есть кровь туземцев в африках, азиях и америках. Их вообще никто не считал.

Да, конечно. И современный западный капитализм продолжает лить моря крови по всей планете, в зонах своих жизненных интересов. Югославия, Ирак (число жертв с начала агрессии США более 1 миллиона человек), Ливия и т.д. Донбасс тоже можно отнести к его же деяниям, поскольку нынешний киевский режим финансируется западным капиталом.
Алёша / 04.02.2019, 01:56
Сообщение для редакции

Фрагмент статьи, содержащий ошибку:
Роман Круглов
Хаос и гармония. Русская философская лирика рубежа XX-XXI веков
Статья из сборника «Судьбы русской духовной традиции в отечественной литературе и искусстве ХХ - начала ХХI века». Ред.-сост. А.Л.Казин. СПб, «Петрополис», 2018. Часть 2
09.05.2019
Хаос и гармония. Русская философская лирика рубежа XX-XXI веков
Статья из сборника «Судьбы русской духовной традиции в отечественной литературе и искусстве ХХ - начала ХХI века». Ред.-сост. А.Л.Казин. СПб, «Петрополис», 2018
05.05.2019
«Все происходит навсегда...»
О книге Валентины Ефимовской «Обратная перспектива»
06.02.2019
Все статьи Роман Круглов
Бывший СССР
День памяти преподобных Кирилла и Марии
Сегодня мы также вспоминаем Императора Петра II, графа Ф.В.Ростопчина и писателя В.В.Крестовского
31.01.2023
День памяти отца монашества – преподобного Антония Великого
Сегодня мы также вспоминаем Великих князей Николая Михайловича, Дмитрия Константиновича, Павла Александровича и Георгия Михайловича, Н.К.Кульчицкого и И.Д.Папанина
30.01.2023
Responsible Statecraft: теория Запада о необходимости разгрома России основана на фантазии
Аналитический центр отмечает, что ирония моралистического подхода, используемого американским национализмом, заключается в том, что высокие цели покончить с несправедливостью приводят к тому, что война становится ещё более аморальной
28.01.2023
За что критикуют учение Льва Гумилёва
О Евразийстве, национальном вопросе и будущем мира
28.01.2023
Эх, тельняшка!
Крик души моряка-ветерана
28.01.2023
Все статьи темы
Новости Москвы
Все статьи темы
Последние комментарии
Перспективы «белого» патриотизма
Новый комментарий от Смыслов М. Д.
30.01.2023 18:30
Про Гимн, Винни Пуха и джаз
Новый комментарий от Константин В.
30.01.2023 18:22
Почти что исповедь с проповедью
Новый комментарий от Смыслов М. Д.
30.01.2023 18:19
Вновь готовы к унижению
Новый комментарий от Калужанин
30.01.2023 17:35
Возрождение монархии в России невозможно?
Новый комментарий от учитель
30.01.2023 17:22
Крик о помощи
Новый комментарий от Алекс
30.01.2023 17:10