Рыли ямы, а вышло - окопы...
Рыли ямы, а вышло - окопы.
Из уютных квартир - в блиндажи.
И улыбка незрячей Европы...
Ослепил кто её, подскажи?
Кто ведёт эту старую деву,
Взяв под локоть железной рукой?..
Вспышка справа. И вот, вспышка слева.
Так готовится вечный покой.
И за то, что не стало идеи
У великой когда-то страны,
Поведут нас хохлы и евреи
На аркане Последней Войны.
Поведут, по Дунаю и Волге,
В те места, где проходят торги.
Круглосуточно рынки и морги
Здесь открыты. Попробуй, сбеги.
Молотьба на Украине. Молотьба
Молотьба на
Украине. Молотьба.
В ней пальба и непременная «ганьба!».
Боже мой, а я ведь «горловский» - на треть.
Не пора ли за Россию умереть?
Час беды на Украине. Час беды.
Камень бросишь - ни кругов, и ни воды.
В чернозём ложатся камни и тела.
Ще не вмерла? - Нет, похоже, умерла.
Бомбопад на Украине. Бомбопад.
Я давно не человек, а колорад.
Вместо хаты и садочка: лишь зола...
Ла-ла-ла. Ла-ла. Ла-ла. Ла-ла-ла-ла.
Баллада о Майдане
«И голос был сладок, и луч был тонок,И только высоко, у Царских Врат,
Причастный Тайнам,- плакал ребенок
О том, что никто не придет назад.»
Александр Блок
Украина - это не фонтан...
Чтобы познакомиться с гражданкой,
Вечером я вышел на Майдан,
В балаклаве, вместе с вышиванкой.
Весь такой свидомый из себя,
Колорады скажут, - честный фраер...
Постоял на линии огня,
То есть под прицелом телекамер.
Там поэтов больше, чем бомжей,
Многие знакомы по Стихире.
Воспевают ночь тупых ножей,
Пребывают в иллюзорном мире.
Не скажу, чтоб я сошёл с ума.
Каждому свои нужны морковки.
Где-то здесь и Игорь Колыма,
И Серёга, тот, что не с Петровки.
Все мы здесь, придя на маскарад,
Ощутить хотим не понарошку, -
Перейдёт ли скоро бомбопад
В обще/всероссийскую бомбёжку?
И лицо закрытое моё,
Пропуск на три дня в Средневековье.
На Майдане девушка поёт,
Обо всех, кто захлебнулся кровью.
Обо всех, кто не придёт назад,
О стране моей бесчеловечной.
И, дитё Майдана, слово «ад», -
Говорило мне, что я - кузнечик.
Яблоко печёное взяла
Девушка с зелёными глазами...
И во мне Россия умерла.
Партизаны ели круассаны.
Лоб крестил какой-то левый поп.
Все клялись и прыгали, как черти.
И душа моя ложилась в гроб,
В предвкушеньи незалежной смерти.
Киев, мать всех русских городов!
На тебя смотреть нельзя без дрожи.
И, прожив свои полста годов,
Как змея, я вылезу из кожи.
Если здесь такой чумной народ,
У ворот - нашествие и голод.
Значит, будет просто огород
Там, где был когда-то целый город.
Значит, эта новая чума
Поразит всех слабых и болящих.
Русская опять придёт зима,
И в живых оставит настоящих.
Впереди зима и
реституция...
Впереди зима и реституция
Серия решений и шажков...
И очередная революция
Под кричалки мальчиков Ляшко.
Как кричат хохлы! Куда там Африке.
В барабаны бьют, в колокола...
Машут, иждивенцы, томагавками,
Я тащусь под их «ла-ла-ла-ла».
Сенк ю вери мач, за представление!
Сколько там энергии, огня...
А теперь (на бис!) скидайте Ленина.
Очень вы утешили меня.
А теперь про Меркель, про родимую,
Чтобы знала «фрау Риббентроп», -
Если кто теперь не за «единую»,
Всю Европу выкосит укроп.
Что же там была за эпидемия?
Вроде бы, «испанкою» звалась...
Колорад меж тем и этим временем
Обнаружил косвенную связь.
Угостить бы мог вас «Беломором» я,
Подарить и ватник и треух.
Только ведь за всеми разговорами
Доклюёт вас жареный петух.
