Совесть как индикатор нравственного состояния современных российских студентов

***

Студенчество традиционно и по праву рассматривается как наиболее передовая часть молодежи, интеллектуальное, культурное и нравственное развитие которой предопределяет перспективы развития общества на долгие годы вперед. Иначе говоря, по состоянию личности студенчества в значительной мере можно судить о состоянии человеческого потенциала будущей России. Между тем, многоаспектный и многолетний процесс политической, социокультурной и экономической трансформации породил в России множество негативных явлений, и прежде всего в отношении состояния ее человеческого потенциала. Как говорила в 2005 году в своей публичной лекции видный российский социолог Т.И. Заславская, идеи которой в большой мере определяли замыслы перестройки, нынешнее состояние человеческого потенциала в России безусловно заставляют говорить о его деградации [6, с. 13]. Характеризуя эту деградацию, она, в частности, добавляет: «Лично меня, например, просто убивает состояние морали и нравственности. Без морали и нравственности не может стоять общественное здание, как дом не может стоять, если он сделан из соломы, да еще к тому же прогнившей» [6, с. 9]. Подобные оценки высказываются и многими другими видными психологами (В.И. Добреньков [4]), и психологами, использующими в своем диагнозе термины «моральный коллапс», «моральная деградация» (А.В. Юревич, Д.В. Ушаков [13, 14]). Этот диагноз они обосновывают показателями статистики, отражающими состояние российской семьи, положение незащищенных слоев населения, подростковую и молодежную преступность и т.д.

Cостояние общественной морали связывается и с другой, еще более острой, демографической проблемой, с феноменом сверхсмертности россиян. Как пишет к примеру, в 2012 году известный демограф Николас Эберстадт «жители Российской Федерации умирают в таких количествах и с такой скоростью, с которой не умирало население ни одной страны в мирное время» [12, с.1-3]. Поиск причин сверхсмертности, проводимый с помощью сравнительного анализа демографической ситуации в России с состоянием демографической ситуации в других странах, не позволяет уверенно назвать среди них такие традиционно называемые стереотипические детерминанты, как нищету, алкоголизм, табакокурение, состояние системы здравоохранения и т.п. Мое предположение, пишет Эберстадт, - подчеркивая, что это «всего лишь предположение - русская болезнь носит психологический характер и сводится к отношению и подходу к жизни. Если попытаться подобрать медицинский термин, то это вопрос душевного здоровья» [12, с. 6]. Далее Эберстадт ведет речь идет о депрессивном состоянии общества, провоцирующем многие соматические болезни, а это депрессивное состояние он связывает с усугубляющимся неравенством, но не с неравенством как таковым, а связанным с тем, насколько хорошо чувствуют себя люди, каким они видят свое будущее [12, с. 6-8]. В этом контексте необходимо снова обратиться к тексту Т.Заславской. Он пишет о ситуации в стране в 1992 году: «Это уже разгул, это просто уже откровенный разгул, растаскивание государственной собственности, совершенно нелегитимное. Сначала разорвали страну на куски, а потом разорвали собственность на куски» [6, с. 16]. Она добавляет, что социоэкономические различия в своей стране россияне, в отличие от западных европейцев считают несправедивыми. Добавим, что неправедным путем сложившееся неравенство порождает представление о несправедливом обществе, социоэкономическая дифференциация людей в котором основана на нарушениях моральных норм и поддерживается ими же.

Но еще за 9 лет до публикации Эберстадта на Всероссийской конференции в Магнитогорске «Демографический кризис как комплексная проблема», в докладе профессора И.Гундаров, который изучал прнчины небывало высокой смертности (ежегодное уменьшение населения на 0.7%) в России, было обращено внимание на то, что традиционно называемые причины - алкоголизм, курение, стресс вследствие социоэкономических причин, не могут объяснить столь высокую смертность [3]. В поисках других объяснений И.Гундаров обратился к статистике преступлений и обнаружил связь между количеством преступлений в районе, регионе и показателем смертности: «чем чаще люди нарушают заповеди, тем выше показатель смертности». По мнению И.Гундарова, подтверждена связь между духовным и физическим здоровьем нации: «организм не выдерживает пересадки капиталистической души вместо коллективистской и она отвергается, а для спасения России необходимо срочно реанимировать нравственное начало и строить экономику на принципах нравственности и справедливости» (там же).

Однако нам представляется, что, несмотря на кажущуюся неоспоримость высказанных оценок и диагнозов, необходима постоянная верификация, своеобразный мониторинг состояния нравственности российской молодежи, прежде всего студенческой молодежи, совершаемый с помощью эмпирических методов, имеющихся в арсенале исследовательской психологии. Методология неклассической психологии, показывающая, что не только свойства изучаемой реальности, но и используемый метод в высокой степени может влиять на результат исследования и выводы, доказывает необходимость использования разнообразного методического инструментария при изучении сложнейших социальных и гуманитарных систем, функционирование которых определяется воздействие множеством факторов. С учетом этого обстоятельства нами создавалось методическое обеспечение эмпирического исследования свойств и состояний совести как универсального механизма нравственного сознания, состояние которого наиболее адекватно отражает нравственное состояние ее обладателя [1]. С помощью комплекса этих методик нами с середины первого десятилетия нового века проводилось обследование состоянии совести российских студентов гуманитарного профиля, прежде всего психологов [9]. В 2012-2013 годах эти данные были дополнены результатами, полученным в процессе кросскультурного исследования китайских и российских студентов, проведенного аспирантом Ван Хаоюй, использовавшим те же методики, в вариантах на русском языке и в переводе на китайский язык [2, 10]. В основе комплекса этих методик лежит «опросник свойств и состояний совести» (ОССС), состоящий из 100 утверждений нравственной природы, свое согласие с которыми информант оценивает в 7-балльной шкале. Так, оценка в 1 балл означает полное несогласие, 2 - несогласие, 3 - скорее несогласие, чем согласие, 4 - неуверенность ни в согласии, ни в несогласии, 5 - скорее согласие, 6 - согласие, 7 - полное согласие.

Ниже приводятся средние групповые оценки, полученные в 2009-2014 годах для 18 пунктов опросника, по которым получены наиболее определенные ответы, то есть ответы, достоверно отличающиеся от неопределенных ответов - в 4 балла.

Табл. N1. Опросник ОССС, средние групповые оценки для 4 срезов.

Примечание: в столбцах, отмеченных *, приводятся данные, полученные Ван Хаоюй для группы китайских и группы российских студентов, каждая численностью по 100 человек.

Как следует из этих результатов, студенты в течение указанных сроков сохраняют следующее представления о совести: они считают, что из глубины сердца звучит голос, удерживающий их от некоторых поступков; что у каждого человека есть какой-то внутренний стержень; переживают, когда не могут помочь нуждающемуся в помощи человеку; их жизнь кажется им осмысленной; что хуже всего причинять боль близким людям; их внутреннее Я кажется им достойным внимания; им знакомы укоры совести; они не согласны с тем, что нравственность и совесть - понятия, имеющие слабое отношение к реальной жизни; считают, что безнравственные поступки больше вредят совершающим их; они не согласны с утверждением о то. что они бы не хотели воспитывать своих детей как совестливых людей. Приведенный блок утверждений, с которыми соглашаются или не соглашаются информанты, неизменно фиксируемый в течение нескольких лет, обладающий, как оказалось, и транскультурной инвариантностью, то-есть выявленный при сравнении российских и китайских студентов, позволяет утверждать о существовании в сознании позитивного окрашенного общечеловеческого комплекса нравственных представлений, восходящего к образу позитивной, принимаемой совести, выполняющей функции различения добра и зла и направляющей ее обладателя к добру.

Конечно, как мы отмечали в своих работах, несмотря на общепозитивное представления о совести, студенты не только вполне допускают нарушение нравственных заповедей, но некоторые из них уже перестали быть регуляторами их поведения, такова прежде всего заповедь о прелюбодеянии. Кроме того, представляется, что сам круг людей, в отношении которых выполняются предписания совести, постепенно сужается (Веселова Е.К., Манёров В.Х. [8].) Однако в целом обсуждаемая проблема остается нерешенной и получаемые нами стабильные эмпирические результаты требует осмысления прежде всего в плане их надежности, а также в контексте господствующих представлений о моральной деградации российского общества. Итак, рассмотрим возможные причины недостаточной надежности и валидности наших эмпирических результатов. Во-первых, следует подчеркнуть, что они получены при изучении студентов-гуманитариев, прежде всего психологов, которые обладают более высокими показателями нравственного развития. Но отметим лишь, что данные Ван Хаоюй были получены для смешанной группы, где наряду с психологами, изучались филологи и экономисты, однако в любом случае они были гуманитариями. Таким образом, можно говорить о нерепрезентативности наших выборок по отношению к генеральной совокупности студентов и, добавим, о нерепрезентативности выборки студентов по отношению к генеральной совокупности молодых людей аналогичного возраста. Это обвинение часто предъявляется и к психологической науке в целом, ориентированной, как принято подчеркивать, на изучение студентов колледжей 2-го курса, будущих психологов (Дружинин В.Н. [5]). Оно остается серьезным поводом для критики, и ее аргументы останутся весомыми вплоть до проведения масштабных исследований нравственного состояния нестуденческой молодежи. Во-вторых, и это неоднократно отмечалось при изучении нравственных представлений, неизбежно влияние на результаты фактора социальной желательности выносимых оценок, основанного на психологической установке испытуемых, приводящей к вынесению ими социально одобряемых реакций, ответов, суждений. Впрочем, определенный контроль за этим фактором достигался в наших исследованиях путем использования проективных методик (рисунок совести, метод незаконченных предложений «Моя совесть - это....»), не менявших характер результатов. Кроме того, в некоторых сериях применялись такие меры, как анонимность (неперсонализированность) бланков испытуемых, которая до определенной степени делает бессмысленными проявления социальной желательности оценок. Как оказалось, и эта мера не изменила общую направленность результатов.

Однако нашей базовой теоретической гипотезой продолжает оставаться предположении о том, что основная причина обсуждаемого проблемного рассогласования лежит не в сфере индивидуального нравственного сознания, но в неотрывной от него, хотя и обладающей определенной автономностью, сферой нравственных отношений в обществе в целом. Ведь нравственный или безнравственный поступок, начинающиеся в сознании, планируется в соотнесении с представленной в сознании системой отношений, сложившихся в обществе. Последние диктуются не в последнюю очередь поведением управляющей страной «элиты». В отношении последней нет иллюзий, и оценки ее нравственного состояния вполне однозначны. Известный историк и философ С.В. Перевезенцев, характеризуя этот социальный слой, пишет, что у него возникает ощущение, что разные слои общества в России живут по разным принципам: «элита, правящие круги - по либеральной модели, ведущей к обессовестливанию личности, а зачастую - по колонизаторскому образу действий и отношению к стране, рассматриваемой не как родина, место рождения и смерти, а как «гигантская нефтяная скважина» и рынок сбыта, откуда необходимо уехать, правдами и неправдами скопив состояние...» (C. Перевезенцев [11]). Сходную оценку дает Л.Д. Кудрявцев, «Нарушение нравственных принципов людьми, входящими в государственные и местные органы власти, естественно не может не вести к снижению нравственности населения страны на индивидуальном уровне, в том числе у подрастающего поколения, что внушает особенно большое опасение. Дело дошло до того, что мошенничество и воровство стали почти нормой в жизни нашего общества. Они большей частью не только не преследуются по закону, но стали восприниматься в обществе как нечто само собой разумеющееся» [7, с.1]. Л.Д. Кудрявцев также приводит слова патриарха Алексия II: «Безумный мир, где господствуют волчьи законы, где ложь и обман стали нормой поведения" (там же). Итак, созданная нашей «элитой» атмосфера беспрецедентной социальной и экономической несправедливости препятствует, но не блокирует формирование нравственного сознания и ее универсального механизма - совести, но в существенно большей степени «тормозит» ее проявления в нравственных, совестные поступках. Как показывают наши результаты, следы этого влияния неоднородны и разнонаправленны: судя по всему, в большей степени страдает нравственное поведение в менее образованных слоях молодежи.

Валерий Хайдарович Манёров, доктор психологических наук, профессор, заведующий кафедрой методов психологического познания психологического факультета РПГУ им. Герцена (Санкт-Петербург)

Список литературы:

1. Архимандрит Платон. Православное нравственное богословие. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1994.

2. Ван Хаоюй. Особенности представлений о совести в структуре жизненных ценностей китайских студентов. Автореферат канд. психол. наук. - СПб., 2013. - 25 с.

3. Гундаров И.. Диалог магнитогорцев. Общественно-политическя газета. Магнитогорск, N 70.

4. Добреньков В.И. Российское общество: современное состояние перспективы // Российское общество и социология в XXI веке: социальные вызовы и альтернативы: Научная конференция «Ломоносовские чтения - 2003»: Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова: Сб. науч. докл./ Ред. коллег.: В.И. Добреньков и др. - М.: МАКС Пресс, 2003. - 495 с.

5. Дружинин В.Н. Экспериментальная психология. М., СПб, изд Питер, 2002. 6. Заславская Т.И. Человеческий фактор в трансформации российского общества. Гуманитарные и социальные науки в России. Публичные лекции. Социология в России. 13 октября 2005. [Электронный ресурс]: Заславская Т.И. - Режим доступа: http://polit.ru/article/2005/10/13/zaslavskaya - загл с экрана - 2.03. 2014.

7. Кудрявцев Л.Д. Современное общество и нравственность. [Электронный ресурс]: Кудрявцев Л.Д. - Режим доступа: www.portalslovo.ru/ pedagogy/37890.php? ELEMENT_ID= 37890&PAGEN_1=8.- загл с экрана -2.03. 2014.

8. Манёров В.Х., Веселова Е. К. Нравственная направленность и другие качества личности будущих практических психологов //Психология школе: практический психолог = наука XXI века, 1-3 ноября 2001 г. СПб, Иматон, 2001 г.

9. Манеров В.Х. Методологические проблемы измерения и результаты исследования свойств и состояний совести. Acta eruditorum. Научные доклады и сообщения, 2009, выпуск 6, СПб, изд. Русск. Христ. гуманит академии, 2009, с.3-9.

10. Манёров В.Х., Ван Хаоюй. Представления о совести в структуре жизненных ценностей российских и китайских студентов// Аксиология детства и стратегии образования./ Материалы XX международной конференции «Ребенок в современном мире. Ценностный мир детства, 17-19 апреля 2013 г., СПб, изд. Политехнического ун-та, с. 245-260.

11. Перевезенцев С. В. Больной хочет выздороветь. О духовно-нравственном состоянии современного российского общества». [Электронный ресурс]: Перевезенцев С.В. Режим доступа: сайт «Перспективы», www.perspektivy.info/index.php опубл. 13.03.2007. - Загл. с экрана. - 2.03.2014.

12.Эберстадт Николас. Настроение общества - причина сверхсмертности в России// Электронный ресурс:

http://internetsobor.org/obshchestvo/tcerkov-i-mir/obshchestvo/nastroenie-obshchestva-prichina-sverkhsmertnosti-v-rossii.

13. Юревич А. В. Нравственное состояние современного российского общества. Психологический журнал, N 3, Том 30, 2009, с. 107-117.14. Юревич А.В., Ушаков Д.В. Нравственность в современной России. [Электронный ресурс]: Юревич А.В., Ушаков Д.В. Режим доступа:www.kapital-rus.ru/index.php/articles/article/1041 - Загл. с экрана. - 2.03.2014.