Общественность, прежде всего юристы, забурлила: Верховный Суд Российской Федерации предложил кардинально изменить институт суда присяжных.
Высшая судебная инстанция через своих представителей озвучила несколько изменений. Одно из них встревожило адвокатское сообщество. Предлагается объединить профессионального судью и присяжных в одну коллегию, сократив число присяжных до четырех. Судья Верховного Суда РФ Сергей Зеленин убеждён, что такое объединение позволит сократить содержание напутственного слова, упростить процедуры изменения содержания вопросного листа, возобновления судебного следствия и провозглашения вердикта, за счет чего сокращается время судебного разбирательства. Председательствующий сможет в совещательной комнате разъяснять присяжным возникающие вопросы. Присяжные по-прежнему будут решать только вопросы факта, голосовать по убеждению и не будут мотивировать решения.
Предложение Верховного Суда о создании объединённой коллегии и введении профессионального судью в «святая святых» — совещательную комнату, где присяжные совещаются и выносят вердикт, вызвало споры, пока ещё рождающие не истину, а разноголосицу.
Предполагается, что профессиональный судья включается в общую с присяжными коллегию лишь для того, чтобы предотвращать процессуальные нарушения, которые могут стать основанием для отмены вердикта, в том числе оправдательного. При этом, авторы реформы уверены, что судья, естественно, нисколько не будет влиять на выбор присяжных.
Уверенность реформаторов наивна: трудно поверить в то, что профессиональный судья, находящийся в одной комнате с присяжными, совсем не будет влиять на обсуждение присяжными поставленных перед ними вопросов. В этой связи права Президент Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации Светлана Володина, считающая, что «сам факт присутствия профессионального судьи способен повлиять на присяжных».
И пусть профессиональный судья, находясь в совещательной комнате, безмолвствует, будто бы предоставляя присяжным свободу для дискуссии, но и в этом случае присяжные будут чувствовать себя школьниками, играющими во «взрослый парламент» под присмотром взрослых. Дети играют взрослых, присяжные играют профессиональных судей. Опасное перевоплощение, с которым приходится сталкиваться всё чаще и чаще. ИИ заставляет обывателя думать, что достаточно получить на запросы несколько ответов, чтобы считаться экспертом права и спорить на равных с адвокатом, за плечами которого солидное образование, обширная юридическая практика и колоссальный опыт представительства и защиты. Поистине, эпоха смешения знания с невежеством. Ныне невежество рядится в знание. Присяжные, вынужденные вести обсуждение при профессиональном судье, невольно будут подстраиваться под судью, видоизменяя свои взгляды и суждения так, чтобы «не осрамиться» перед судьёй.
Так повелось, что правоприменители и правоохранители, в том числе и судьи, нередко проявляют излишнюю активность, и не всегда законную, в частности, при допросе участников уголовного дела (о чём в своё время я поведаю). Законопроектом не предусмотрен механизм предотвращения и пресечения тлетворного и незаконного влияния судьи, находящегося в совещательной комнате наедине с присяжными, на последних.
«Особенно много вопросов вызывает присутствие председательствующего в совещательной комнате. Даже если его роль будет ограничена разъяснением порядка вынесения вердикта, сам факт присутствия профессионального судьи способен повлиять на присяжных. При этом проверить впоследствии, не вышло ли такое разъяснение за процессуальные рамки, будет крайне сложно из-за тайны совещательной комнаты», — резонно замечает Светлана Игоревна.
И вспоминаются горькие слова Кулигина из «Грозы» Островского: «У всех давно ворота, сударь, заперты и собаки спущены. Вы думаете, они дело делают, либо богу молятся? Нет, сударь! И не от воров они запираются, а чтоб люди не видали, как они своих домашних едят поедом да семью тиранят. И что слез льется за этими запорами, невидимых и неслышимых!»
Кто проконтролирует судью, находящегося наедине с присяжными за закрытыми дверями?
Директор Юридического института Томского государственного университета, заведующий кафедрой уголовного процесса, прокурорского надзора и правоохранительной деятельности, д.ю.н., профессор, член НКС при Верховном Суде Ольга Андреева права в том, что предложенный высшим судом законопроект не отвечает на вопрос о гарантиях независимости присяжных в совещательной комнате: какова роль судьи, может ли он повлиять на решение.
«Как проверить, что "разъяснение порядка" судьей не превратилось в позицию по существу?» — задаётся юрист Кирилл Малиношевский вопросом, по всей видимости, риторическим.
Советник Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации, член Адвокатской палаты города Москвы, д.ю.н. Сергей Насонов полагает, что если соединить присяжных с профессиональным судьей, многие институты теряют смысл. Докладчик выразил сомнения, что исследование сугубо правовых вопросов в присутствии присяжных полезно. По мнению Сергея Насонова, это породит больше проблем. Он подчеркнул, что речь идет не о том, что судья обязательно будет оказывать давление на присяжных, а о процессуальной гарантии их независимости, которая утрачивается. Тайное голосование или запрет обсуждений, по словам докладчика, неэффективны.
Известный политик Олег Царёв, анализируя очередную реформу суда присяжных, задаётся вопросом: «Зачем вводить судью в совещательную комнату присяжных?» и сам же на него отвечает: «В истории есть точный ответ на него. Везде, где судью подсаживали к присяжным, это делали с единственной целью — чтобы меньше оправдывали. И везде получалось».
«Если государство в лице судьи войдёт в совещательную комнату, решать снова будет оно, а присяжные будут просто транслировать это решение. Это уже не суд присяжных», — уверен политик.
Пару лет назад отмечалось 160-летие института суда присяжных в России. Велась широкая дискуссия о предназначении этого института и перспективах его развития. Тогда и я высказал ряд суждений, в том числе об одном преимуществе суда присяжных. Присяжные, в отличие от профессионального судьи, профессионально не деформированы, что позволяет им смотреть на обстоятельства дела не через юридические очки, искажающие действительность и придающие ей извращённые формы, а непосредственно, без предубеждения и не через призму искусственных, оторванных от жизни, безжизненных теоретических конструкций.
Великий русский правовед Анатолий Кони в своей работе «Судебная реформа и суд присяжных» писал, что «присяжные заседатели решают дела по внутреннему убеждению, которое складывается свободно и независимо, согласно с тем, что они видят и слышат на суде. Это коренное свойство суда присяжных. От них не ожидается и не может быть требуема мотивировка их решений. Она слагается под влиянием внутренней переработки той массы разнородных впечатлений, которые производит на них разбирательство дела. Доверие или недоверие к тем или другим доказательствам есть дело их совести».
Введение профессионального судьи в совещательную комнату, скорее всего, приведёт к тому, что внутреннее убеждение присяжных будет складывается не свободно и независимо, как пишет А.Ф.Кони, а с оглядкой на судью, что заставит присяжных, непрофессионалов, «петь с чужого голоса».
Анатолий Федорович не только великий юрист и глубокий учёный, но и талантливый писатель, неоднократно выдвигаемый на Нобелевскую премию по литературе. Его язык точен и образен, как у большого писателя. «Суд присяжных в России похож на дорогое и полезное растение, - живописует юрист-писатель. - Опытный и знающий садовод, в лице составителей Судебных уставов, перенес его из чужих краев на нашу почву, вполне для него пригодную, и затем уступил другим возращение этого растения. Пока оно не пустит глубоких корней и не распустится во всей своей силе, необходимо не оставлять его на произвол судьбы, а заботливо следить за ним, охранять его от непогоды, защищать от дурных внешних влияний, окопать и оградить таким образом, чтобы не было поводов и возможности срезать с него кору или обламывать его ветки».
Суду присяжных в России более 160 лет, но он по-прежнему слишком хрупкий. Научились ли мы ухаживать за этим нежным растением? Совсем нет… Мы остаёмся совершенно беспомощными перед ним: то заливаем его, превращая в гниль, то «обламываем его ветки» (по образному выражению Кони), прекрасное обращая в безобразное, то лишаем его влаги, превращая зелёные побеги в сухостой.
Анатолий Кони призывал вглядеться в деятельность присяжных поближе, и «тогда станет ясно, что не в самих присяжных кроется причина явления, на которое указывают их противники…»
Это мнение верно, но в чём же тогда причина нежизнеспособности института присяжных в нашей стране? Неужели русская почва ему не подходит? На эти вопросы у меня нет ответа. Пока же приходится с грустью и недоумением наблюдать за жалким существованием института, которого нельзя ни реанимировать, ни прикончить…
P.S. Выраженная в настоящей статье позиция является моим личным мнением.
Александр Валентинович Тимофеев, адвокат
_1.jpg)
