Помню, в середине 90-х я, юный упертый антикоммунист, либерал, монархист и ненавистник ельцинского режима одновременно, относился к Сергею Бабурину с немалой предвзятостью: с Зюгановым же в союзе, коммуняка, значит! Не сразу пришло понимание, что для поддержки в 1996 году единственной реальной альтернативы Ельцину отнюдь не обязательно надо было быть коммунистом. Да, Бабурин входил в НПСР и левопатриотическую коалицию Думы второго созыва, но не в КПРФ, как, кстати, и сейчас, хотя и баллотируется от нее. Он был лучше, последовательнее и тверже Компартии и предшествующих ей позднесоветских коммунистических сил. Был в полудюжине депутатов-строптивцев, не голосовавших за ратификацию Беловежского пакта в Верховном Совете РСФСР, «Коммунисты России» - голосовали. Оставался до последнего в расстрелянном из танков Белом доме. Был категорически против капитулянтского «Большого договора» с Украиной, закрепившего, казалось, навсегда Крым за Украиной. Активнее и жестче коллег по коалиции критиковал правительство и противодействовал его политике. Это не камень в огород КПРФ, за которую я впервые в жизни собираюсь проголосовать, там, надеюсь, и так свои ошибки и слабости знают. Это - поднятый вверх большой палец в поддержку Бабурина.
Бабурин вообще неудобный объект для наклеивания узкоидеологических ярлычков. Насчет коммуниста мы уже разобрались, либерал - и говорить смешно, национал-консерватор - изрядно теплее, но все еще не в точку. Бабурин всегда был в первую очередь патриотом. Не за белых или красных - за Россию. В первые перестроечные годы, как и очень многие, наверное, большинство страны, поддерживал перемены, сотрудничал даже с «ДемРоссией», но, быстро осознав ее разрушительную сущность, пошел другой дорогой. Испытывал иллюзии насчет Ельцина - но, опять же, быстрее других, еще до распада СССР, перешел в оппозицию к нему, и сложно было в 90-х найти оппонентов ельцинского режима более непримиримых, чем Сергей Николаевич. Но Россия превыше всего - и отдельные слабые шарахания власти в правильном направлении, будь то попытка наведения порядка в Чечне или конъюнктурные ежесезонные меры по интеграции с Белоруссией, Бабурин поддерживал, сохраняя неизменное личное презрение к высшей фигуре данной власти. Когда Ельцин, уже отставник, умер, Бабурин по парламентской линии с визитом в Никарагуа. Как официальному представителю РФ, ему выразили соболезнования, и Бабурин вежливо их принял, но затем в кулуарах предельно дипломатично намекнул хозяевам, что это сродни выражения соболезнования никарагуанскому народу по поводу кончины Сомосы.
Вообще дипломатическое искусство - одна из сильных сторон Бабурина, профессиональный матерый юрист все-таки. Дипломатичность - но без сдачи своей позиции, без отказа от своего мнения и русских национальных интересов. Выступая в 1997 году на бурлящем Северном Кавказе, в Махачкале, на Международном конгрессе горцев, фактически приуроченном к двухсотлетию имама Шамиля, Бабурин не мечом, но словом утихомирил наэлектризованный зал: «Величие нации складывается из сочетания имен имама Шамиля и генерала А.П.Ермолова. За Шамилем мы всегда будем видеть борьбу горских народов за свободу, за право самим решать свою судьбу, за Ермоловым - неуклонную защиту государственных интересов России».
Спокойная бабуринская дипломатичность при твердости мнения видна и в его поведении на телевидении. Бабурин никогда, в отличие от подавляющего большинства участников политических ток-шоу, не перекрикивает собеседников, хотя голос сильный, позволяет это сделать. По-моему, он даже никогда не грубит откровенно русофобским и, выразимся мягко, деструктивным персонажам. Помню одну передачу на Первом канале, состоялась она в последний, как выяснилось, относительно мирный год, сиречь 2013-ый, и была посвящена очередной годовщине кровавого Октября-2013. Представители обеих сторон того трагического противостояния пару часов яростно бранились, в конце же микрофон взял Гозман и начал свою речь с того, что почему-то никто не помянул всех павших 23 года назад и не воскликнул «никогда больше!». Сидевшая рядом Дарья Митина радостно и удивленно кивнула, дальше, впрочем, Гозман включил стандартную шарманку про красно-коричневую чуму и святые танки, раздавившие гадину, после чего Митина удивляться перестала. Бабурин же только чуть скептически усмехнулся, хотя представляю, о чем подумал и как мысленно г-на Гозмана охарактеризовал.
Звездным часом Бабурина и вообще отечественного национал-патриотизма стали думские выборы-2003, когда почти всем лидерам этого политического сегмента удалось на короткий миг забыть обиды, договориться о создании блока «Родина» и достичь весьма неплохого результата. Увы, миг оказался уж слишком коротким - новые расколы начались едва ли не на следующий день после голосования. И что это за неизбывная напасть такая у нашего патриотического движения? Не только у патриотического, кстати, либералы тоже дробятся регулярно, весело и вкусно, но эти-то ладно, на здоровье, хотя типологическое сходство налицо. Зато безыдейные бюрократы и технократы объединяются прекрасно и прочно. Точнее - слипаются.
Как бы то ни было, даже в состоянии перманентной лихорадки и раскола «Родина» сумела достойно потрудиться в Думе. Полезно поработал там и лично Бабурин. Увы, больше ничего похожего на успех-2003 и политическую мудрость его участников не случалось и близко. Хотя потенциал былых «родинцев» пока не испарился, достаточно вспомнить, сколько сил и средств было потрачено на травлю Бабурина в 2012 году с целью его изгнания из кресла ректора РГТЭУ. Ничтожеств так не боятся и не гонят.
Сейчас есть шанс, что сразу от нескольких партий, по спискам и одномандатным округам, в Думу пройдет весомое количество убежденных социал-патриотов и национал-патриотов. Вообще перечень достойных кандидатов этого спектра, многие из которых пытаются избраться впервые, довольно широк: это и замечательные экономисты Делягин и Хазин, и талантливые писатели Садулаев и Шаргунов, и заслуженный тренер Газзаев, и умница-всезнайка Вассерман. Но особенно мне хочется возвращения в Думу Бабурина, ведь именно такие люди способны превратить парламент из опереточной машины для штамповки нужных верхам законов и места-не-для-дискуссий в хоть сколько-нибудь авторитетный и самобытный субъект политики. Бабурина в Думе не хватало. Хочется верить, что скоро будет хватать.
