Дмитрий Лекух
Собственно, нет ничего удивительного в том, что международная реакция на указ Владимира Путина о запрете на сделки с принадлежащими недружественным странам долями, в том числе в проекте «Сахалин-1», последовала почти что незамедлительно. Слишком уж тема, что называется, животрепещущая: в частности, уже на следующий день, несмотря на лето и выходные, министр экономики, торговли и промышленности Японии Укоити Хагиуда, выступая на пресс-конференции, официально объявил, что энергетические компании страны никуда из совместных проектов с русскими выходить не собираются.
И японское государство их в этом не просто поддерживает, несмотря ни на какие санкции, военный кризис на Украине, «консолидированную позицию Запада» и прочие благоглупости: японской экономике из-за всего этого и так досталось. И отказа от русских энергоносителей она просто не переживёт.
Поэтому интересы японской стороны в данном случае неизменны: война войной, а обед, простите, по расписанию. Даже если за этот обед вследствие принятия российской стороной в одностороннем порядке довольно радикальных правовых мер Японии теперь придётся реально платить: грабительское Соглашение о разделе продукции на Сахалине никто восстанавливать, безусловно, не будет. Просто потому, что разрывать это замечательное наследие «лихих 90-х» стоило в любом случае, просто руки не доходили, насколько мы понимаем.
А вот теперь, извините, всё: случай удобный подвернулся. Вот Владимир Путин и не стал мелочиться, обозначив эти полгода, прописанные в указе, не только для Дальнего Востока, а вообще для изменения правил глобальной энергетической игры.
При этом нужно отдать должное: вышедший в минувшую пятницу указ российского президента стал, скажем так, знаковым отнюдь не случайно. И хотя, казалось бы, данная мера касается исключительно компаний-недропользователей и фирм, обслуживающих российский ТЭК (включая банки, что важно), то есть вполне локальна и касается только внутренних правил в российской экономике, мировые СМИ всполошились по его поводу вполне обоснованно: есть такое ощущение, что данный документ не просто вносит существенные изменения в имеющиеся на сегодняшний день собственно российские регламенты, но и вообще принципиально меняет правила игры на глобальном рынке (по крайней мере, энергоносителей). И этого было бы как-то предельно глупо не замечать.
Впрочем, давайте по порядку.
Сначала официальная информация: в минувшую пятницу, ближе к вечеру, как специально под выходные, президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин подписал, казалось бы, абсолютно «технический» указ «О применении специальных экономических мер в финансовой и топливно-энергетической сферах». Который, казалось бы, в общем-то, не вносит ничего нового в общую экономическую картину мира в целом. И ничего не усугубляет в происходящем в мировой энергетике в частности (и чего бы тут волноваться?). А всего лишь навсего прямо запрещает (это то, что называется «документ прямого действия») до 31 декабря текущего, 2022 года оформление сделок с акциями и долями российских стратегических компаний для инвесторов из так называемых недружественных стран.
В общем, казалось бы, абсолютно, что называется, рабочая ситуация, причём касающаяся абсолютно конкретных решений вокруг проектов «Сахалин-1» и «Сахалин-2». И вызвавшая тем не менее панику на рынках ничуть не меньшую, чем подписанный не так давно тем же Владимиром Путиным указ о переводе торговли трубопроводным газом на крепкие, как выясняется, отечественные рубли.
О чём тоже все либеральные экономисты говорили, что «это решительно невозможно». Теперь выясняется, что не просто «возможно», но абсолютно естественно и прямо вытекает из логики текущего экономического кризиса. Увы.
Тут всё просто: документ убийственно конкретен. Более того, в нём названы некоторые проекты, которых он напрямую касается. В частности, мы уже упоминали об этом чуть выше, это весьма показательный и, нужно честно признавать, очень нужный Японии и позорный для нашей страны проект «Сахалин-1». Осуществлявшийся на основании стыдного для любого суверенного государства Соглашения о разделе продукции (так называемое СРП, которым гордились все либеральные экономисты, от Явлинского до Чубайса). А также ключевое в этом смысле Харьягинское месторождение. И некоторые другие дальневосточные проекты. Ну а исчерпывающий список компаний и учреждений, которых касаются ограничения, должен быть подготовлен правительством в течение десяти дней. Срок очень жёсткий и непривычный для нашего неторопливого в этом смысле чиновничества. Значит, всё-таки припекло.
Чтобы было понятно. Ограничения прямо направлены на операции с ценными бумагами, составляющими уставные капиталы компаний, а также правами и обязанностями, долями, договорами, на основании которых в России реализуются инвестпроекты. Более того, в документе прямо указано, что любые сделки, совершённые в обход указа президента, признаются государством Российская Федерация ничтожными.
То есть недействительными.
Что тут можно сказать: даже я, журналист, хоть и имевший опыт работы в бизнесе, поёжился. Ибо такие слова просто так в пространство не говорятся. И государство за такие заявления, в общем, обязано по-взрослому отвечать.
При этом операции, на которые налагается запрет, могут осуществляться только на основании специального разрешения президента. На секундочку: даже не правительства, а только именно президента.
И это, согласитесь, о многом, по крайней мере в смысле чрезвычайности принимаемых мер, говорит.
Что это значит.
Путинское решение, по крайней мере относительно сахалинских (и дальневосточных вообще) проектов, — не просто назревшее, а перезревшее. О необходимости подобного рода мер по отношению к «замшелым» демократически-энергетическим проектам российского Дальнего Востока, буквально прописанным к ограблению, кто только не говорил.
Не в этом дело.
Куда важнее другое — и именно это, на наш взгляд, вызвало такую несоразмерную панику в западных СМИ: собственно данный указ. Который, как и прежний, по «газу за рубли», открывает не просто окно Овертона, но реальные правовые возможности пересмотра наследия «прекрасных 90-х» в отечественной экономике.
Включая вполне реальные перспективы национализации, если кто чего не поймёт.
Типичный «путинский стиль»: полгода вам, ребят, — вполне достаточный срок для наведения порядка. А дальше — дальше государство российское имеет право принимать решения. Любые. Пока довольно простые, но тут главное ведь — хотя бы просто начать.
И понять, что Российская Федерация, как любая нормальная сверхдержава, способна устанавливать свои правила на своей собственной территории и отстаивать их. В том числе, если потребуется, и силой. А остальным предлагается — и это касается не только нынешнего указа — либо эти правила принимать, либо отойти в сторону и не мешаться.
Японцы это просто первыми поняли и, судя по заявлениям господина Укоити Хагиуды, приняли.
Теперь очередь за Европой.
И вот за этим занимательным процессом мы с вами будем со всем вниманием наблюдать не только потому, что нам жалко Европу. Тут, простите, как в той сказке: жила-была девочка — сама, дура, и виновата. Просто весьма любопытно, как будет выглядеть новый, посткризисный мир, контуры которого проступают в окружающей нас действительности прямо и непосредственно на наших с вами глазах. И как-то очень хочется, чтобы этот новый мир был если не лучше, то хотя бы честнее нынешнего.
Вот такие, простите, дела.
