Источник: ЦЭРС ИНЭС
Руководство страны заявляет, что экономика снова растёт, компании продолжают разоряться, а резко взлетевшее количество безработных собираются через год вернуть к докризисному уровню. Не потеряна ли логика? Об этом – в редакторской колонке портала profiok.com.
Путин: динамика восстанавливается, безработицу надо победить
На совещании по экономическим вопросам 10 сентября президент был настроен позитивно. Из его краткого вводного слова (сами «экономические вопросы» традиционно обсуждаются за закрытыми дверьми или, как диктуют современные технологии, без видеотрансляции) следовало, что всё плохое в российской экономике происходит под влиянием объективных факторов, а всё хорошее – прямой результат действий кабмина.
Сфера услуг, торговли, строительство, промышленные производства – все эти сферы пострадали от последствий пандемии, и Владимир Путин это признал. Однако отметил, что ВВП в нашей стране упал всего на 8,5 процента, тогда как в Америке – на 9,5, а в ЕС – вообще на 15 процентов.
«В определённой степени это, конечно, связано, как говорят некоторые эксперты, со структурой нашей экономики, но не только, – прокомментировал приведённые цифры глава государства. – Очевидно и то, что сыграли свою роль целевые, продуманные и, главное, своевременные меры поддержки трудовых коллективов, предприятий, целых отраслей, которые были приняты на федеральном уровне, правительством РФ и нашими коллегами в регионах».
Далее президент сослался на «многих экспертов», которым, в отличие от «некоторых экспертов» из предыдущего абзаца он, видимо, доверяет больше. Эти специалисты утверждают, что пик кризиса остался позади.
«Начиная с июня действительно в России наметилось восстановление экономической динамики», – констатировал президент тоном, не позволяющим усомниться в возобновлении роста. По словам Путина, растёт многое, например, потребительская активность и объём грузоперевозок. Но, к сожалению, восстановление деловой активности идёт неравномерно. Так что в ближайшее время «предстоит многое сделать».
Один из тревожных факторов – безработица. На сегодня она составляет 6,3 процента от числа экономически активных граждан. Такой высокой безработицы в стране не было с 2012 года, а полтора года назад этот показатель составлял всего 4,7 процента. Именно до этого значения Владимир Путин планирует восстановить занятость к концу 2021 года. А пока временные меры, введённые для поддержки людей, оказавшихся без работы, будут продлены.
Впрочем, Путин тут же назвал показатель уровня безработицы формальным, пояснив, что на его рост могло повлиять и увеличение пособия до уровня МРОТ: мол, раньше люди не видели смысла оформлять пособие, а сейчас «деньги стали более заметными», и безработные отправились регистрироваться. Что ж, вот и готовый рецепт: хотите, чтобы зарегистрированных безработных стало меньше, – сделайте так, чтобы регистрироваться не было смысла. Это если думать о формальных показателях, а не о живых людях, оказавшихся на грани выживания.
А если не пытаться добывать творог из вареников и исходить из посыла, что экономику было бы неплохо привести в состояние, в котором не будет проблем с рабочими местами, то всё далеко не так однозначно. Помощник президента Максим Орешкин, например, уверен, что на фазе восстановления экономики бизнес должен восстанавливаться самостоятельно, то есть поддерживать его не нужно. По словам Орешкина, сейчас должны проявить себя компании, которые «будут больше соответствовать изменившемуся миру».
Как же тогда будет решаться задача по достижению вожделенного показателя, связанного с уровнем безработицы? Хочется надеяться, что чиновники остановятся на сценарии с подгонкой цифр, а не заставят коммерческие компании «принять на баланс» всех «сирых и убогих» и усадить их перекладывать бумажки. Всё-таки у нас капитализм (хотя, признаться, и с этим тезисом особой уверенности уже нет).
Счётная палата: риски банкротств сохраняются
Буквально через день после того как прозвучал призыв президента наращивать занятость аудитор Счётной палаты Данил Шилков дал развёрнутое интервью порталу «Будущее России. Национальные проекты». Он рассказал о результатах мониторинга реализации нацпроекта «Малое и среднее предпринимательство и поддержка индивидуальной предпринимательской инициативы».
Контрольное ведомство, в частности, обнаружило, что никаких инструментов, которые позволили бы оценить эффективность мероприятий нацпроекта, не существует. Как можно в таких условиях перераспределять бюджетные расходы или принимать решения о необходимости дополнительных мер – загадка. Соответствующие предложения в правительство, разумеется, направлены, но заинтересованы ли там в создании инструментов, которые позволят оценить эффективность затраченных средств и обоснованность принятых решений? Вопрос риторический.
Кроме того, по данным СП, потребительский спрос ещё не восстановился. «С учётом этих данных представители бизнес-сообщества делают вывод, что на данный момент говорить о достаточности мер по поддержке МСП несколько преждевременно. Я согласен с этим мнением», – заявляет Шилков.
Что касается числа занятых в секторе МСП, то у Счётной палаты иллюзий нет: поскольку антикризисные меры были явным образом направлены на сохранение рабочих мест, это дало предпосылки для «выхода на свет» работников из теневого сектора. Иными словами, фиксируемый рост занятых в сфере МСП – это, по сути, смена методики их подсчёта.
Очевидно также, что малый и средний бизнес напрямую зависит от потребительского спроса. А потребительский спрос растёт медленно и к докризисному уровню пока даже не думает приближаться. Многим предприятиям на время кризиса были предоставлены отсрочки по целому ряду платежей, но час Х неумолимо приближается, и в скором времени по этим счетам всё же придётся платить. По оценкам Счётной палаты, чуть менее трети (от 23 до 30 процентов) субъектов МСП находятся в зоне риска. Для них сохраняется вероятность банкротства.
По словам Данила Шилкова, хотя Минэкономразвития ратует за активное формирование новой категории экономически активных граждан – самозанятых, доля которых в сфере МСП к 2024 году должна составить 10 процентов, оценить перспективы развития в этом направлении пока невозможно.
Бизнес между тем стонет: львиная доля средств уходит на зарплаты и страховые взносы, а ведь есть ещё налоги, аренда, неплатежи или задержки платежей со стороны партнёров. В такой ситуации обречены все, кто живёт «с колёс», то есть без каких-либо сбережений на чёрный день. А таких в малом и среднем бизнесе, увы, подавляющее большинство. Может быть, всё же рановато говорить о прекращении поддержки этого сегмента? Особенно учитывая, что Минэкономразвития рассматривает малый и средний бизнес как «один из основных драйверов роста в новой посткризисной экономике».
Впрочем, с драйвером вряд ли получится. Малый бизнес в нашей стране живёт на кредиты и оплачивает аренду. С Европой сравнивать бессмысленно, там всё по-другому, а помещение чаще всего в собственности предпринимателя. У нас же малейшие трудности в экономике моментально «схлопывают» малый бизнес, поскольку арендные платежи не оставляют компании никаких шансов. Эффект домино...
Социальный бизнес: особая категория
Однако в России есть особый вид бизнеса, который может уверенно претендовать на государственную поддержку. Это так называемый социальный бизнес, закон о котором был принят год назад, в июле 2019 года.
Стоит пояснить, что имеется в виду вовсе не благотворительность. Предприятие, отнесённое к социальным, может и должно вести коммерческую деятельность и получать от неё доход. Просто эта деятельность подразумевает либо трудоустройство сирот, пенсионеров, людей с ограниченными возможностями и других представителей социально незащищённых групп граждан, либо выпуск продукции для таких людей или оказание им различных услуг. Проще говоря, это решение социальных проблем с помощью обычных инструментов, присущих традиционному бизнесу.
Пока статус социальных получили чуть более двух тысяч индивидуальных предпринимателей и юридических лиц. В будущем их ждут льготы по аренде и налогам, субсидии, преференции в доступе к закупкам. Пока эти меры поддержки, как и изменения в нацпроекте «Малый и средний бизнес», направленные на развитие социального предпринимательства, только обсуждаются. Видимо, чиновники опасаются (и справедливо!), что за льготами выстроится очередь из предприимчивых жуликов, пытающихся мимикрировать под социально ориентированный бизнес.
Наверное, это правильно и благородно – поддерживать социально значимые проекты. Поражает только ажиотаж вокруг социального бизнеса во времена, когда пандемия угробила многих представителей бизнеса «обычного».
Удивительно, но никому не приходит в голову переставить приоритеты: прежде чем развивать и всячески поддерживать бизнес, который жизнеспособен только при вливании средств из бюджета, возможно, стоит поддержать тех, благодаря кому этот бюджет наполняется? Социальная значимость или незначимость – вопрос скорее философский. И уж тем более не для кризисного периода. Какая разница, в какую категорию в видении правительства попадает бизнес, если он создаёт рабочие места и исправно платит зарплату и налоги? Разве это не главное, что должен делать бизнес – приносить средства в бюджет и освобождать государство от необходимости платить безработным?
Настоящий предприниматель – не припавший к «трубе» олигарх из 1990-х, а тот, что ставит честь выше прибыли, – выстроив успешный бизнес, непременно станет решать социальные задачи. И примеров тому в отечественной истории – великое множество.
Не стоит ли ещё раз задуматься, кого, как и когда поддерживать? Пускать всё на волю рынка или проводить взвешенную государственную политику? Гнаться за достижением формальных показателей или ставить задачи, которые реально изменят ситуацию? Тем более если пик кризиса уже позади. Никакой иронии: мы верим, раз Путин так сказал. Сверху, говорят, виднее.
Источник: ЦЭРС ИНЭС
