В нынешнем году, 9/22 января, исполнилось 150 лет со дня рождения одной из самых загадочных и мифологизированных фигур Русской истории начала ХХ века - Григория Ефимовича Распутина-Нового. «ПК» уже опубликовал ряд материалов о нем и даже некоторые сочинения самого «опытного странника». Но это были небольшие статьи по отдельным темам и краткие отзывы и свидетельства его почитателей (протоиерея Аркадия Петровцева; директора издательства «Царское Дело», ответственного секретаря Народной комиссии по общественной реабилитации Г. Е. Распутина С. И. Астахова и др.). По случаю юбилейной даты мы подготовили более основательную беседу с уже знакомым читателю историком, кандидатом исторических наук, доцентом кафедры истории культуры, государства и права Санкт-Петербургского государственного электротехнического университета «ЛЭТИ» Дмитрием Игоревичем Стоговым.
- Дмитрий Игоревич, мы уже беседовали с Вами о черносотенцах - деятелях монархического движения начала ХХ века (см. № 197-199) и о первом Русском Царе - Иоанне Васильевиче Грозном (см. № 205-207). Знаю, что сейчас Вы взялись за новый труд -работаете над темой о еще одной пререкаемой исторической фигуре - Григории Ефимовиче Распутине-Новом. Когда и как произошло Ваше знакомство с этой личностью как историка и что побудило углубиться в исследование его биографии?
- Мое знакомство, а точнее, процесс изучения личности Григория Ефимовича Распутина-Нового имеет несколько стадий. Как и многие, впервые я услышал это имя в школьные годы и, что вполне естественно для переломной эпохи (конец 1980-х - начало 1990-х гг.), в резко негативном ключе. Распутина представляли нам как хитрого развращенного мужика, с помощью подлости и лести добившегося доверия Царственных особ и чуть ли не единолично творившего всю внутреннюю и внешнюю политику предреволюционной России. Нам рассказывали, будто бы он, словно по мановению волшебной палочки, назначал и низвергал министров, всячески препятствовал развитию страны, да еще вдобавок был германским шпионом. Не хочется об этом говорить, но в те уже далекие годы мы «узнавали» Распутина через всевозможные пасквили, вроде печально известного произведения В. С. Пикуля «Нечистая сила».
К концу 1990-х, будучи студентом Российского государственного педагогического университета, под влиянием друзей-единомышленников, лучше меня знакомых с православной литературой (я тогда еще только начинал воцерковляться), это представление было подвергнуто в моем уме некоторой корректировке. Именно тогда я впервые услышал о Г. Е. Распутине как о Друге Царской Семьи, немало сделавшем для спасения от приступов страшной болезни, гемофилии, Наследника Цесаревича Алексия. Свидетельствую, что в конце 1990-х годов некоторые верующие, участники монархических молитвенных стояний у петербургского храма Спас-на-Крови и крестных ходов от сего храма к Казанскому собору, несли с собой не только иконы Царственных Мучеников, но и портреты Григория Ефимовича (равно как и Царя Иоанна Васильевича Грозного).
Отмечу и еще одно обстоятельство, которое радикальным образом повлияло на пересмотр моей позиции относительно личности Григория Ефимовича. Будучи студентом магистратуры, я переводил с английского языка «Воспоминания» одного из участников его убийства - Ф. Ф. Юсупова-младшего. Знакомство с этим своеобразным Источником и сопоставление его с другими доступными мне тогда материалами привело к выводу не только об ужасе злодеяния в ночь с 16 на 17 декабря (ст. ст.) 1916 года в Юсуповском дворце, но и о совершенно аморальном облике мемуариста, на страницах книги которого ложь «цвела буйным цветом».
Г. Е. Распутин-Новый.
Царское Село, до 1910 года
Позже, работая над кандидатской диссертацией, я в еще большей степени убедился в этом и уже окончательно отбросил различные лживые представления о Г. Е. Распутине, чуть ли не до настоящего времени господствовавшие в отечественной и зарубежной историографии. В этом мне во многом помогло знакомство с письмами святых Царя Николая и Царицы Александры, изучение некоторых архивных дел из личного фонда Г. Е. Распутина в Государственном архиве Российской Федерации, чтение православно-монархической литературы. В кандидатской диссертации, посвященной правым салонам, и в изданной чуть позже на ее основе монографии был сформулирован следующий вывод: «Листовки и „летучие листки" антираспутинского содержания... содержат информацию о жизни и деятельности старца, посещавшего ряд салонов, часто основанную на вымысле и слухах и требующую документальной перепроверки» (Стогов Д. И. Правомонархические салоны Петербурга-Петрограда (конец XIX - начало ХХ в.) СПб., 2007. С. 19).
В дальнейшем, знакомясь с новыми историческими Источниками, я все тверже убеждался, что Григорий Ефимович еще при жизни был оклеветан, а в продолжение последующих ста лет эта клевета тиражировалась практически всеми и везде. Поэтому необходимо выявить причины данного явления и объяснить, чем же так не угодил Распутин тогдашнему высшему свету российского общества.
Вплоть до наших дней издавались и издаются сотни работ, посвященных старцу, однако, к сожалению, до широкого читателя, как правило, доходят лишь те из них, где вновь, как в советское и предреволюц