Источник: Православная жизнь
Санкт-Петербург. Клиника для душевнобольных доктора А. Э. Бари на Васильевском острове. Сутулый слепой пациент держит за руку жену и сосредоточенно слушает, как она по его просьбе тихо поёт его любимые оперные арии. «Другие оперные певицы поют как птицы, а она поёт как человек», – говорил когда-то он о ней. Так, в полном мраке, под звуки пения любимой супруги, знаменитой оперной певицы Надежды Ивановны Забелы, и чтения вслух преданной старшей сестры и биографа Анны Александровны в лечебнице прошли последние годы жизни выдающегося живописца своего времени Михаила Александровича Врубеля (1856–1910). Какие картины менялись перед его внутренним взглядом, да и мог ли помутившийся рассудок различать их? Освободился ли в эти дни мрака, наконец, художник от плена романтизированных им на полотнах образов демонов и валькирий? Принесла ли покой его мечущейся душе переоценка ценностей, покаяние или это самобичевание было лишь симптомом болезни?
* * *
Возможно, путешествуя «по волнам своей памяти», Врубель вспоминал кочевое детство рядом с отцом-военным. Какая ирония: Михаил Александрович внешне так был похож на отца… и так поразительно отличался характером от этого дисциплинированного, мужественного человека, прошедшего Крымскую войну и военную службу на Кавказе. Врубель во взрослом возрасте был, по воспоминаниям М. С. Мухина, «натурой <…> тонко организованной и нервной». Эти черты проявлялись уже в детстве. Например, на каникулах, в гостях у сестры в Петербурге от множества впечатлений мог упасть в обморок в Эрмитаже. Хотя всё-таки маленький Миша от себя, взрослого, отличался нравом более спокойным и тихим, с периодическими приступами отрешённости, пугавшими отца. Сверстники называли мальчика «молчуном» и «философом».
Детство – это смена городов и мест жительства: Омск, Астрахань, Санкт-Петербург, Саратов, снова Петербург, Одесса. Потеря в 3 года «нежной» матери, умершей от туберкулёза в 23 года и оставившей четверых детей. В 8 лет проявляющийся художественный дар мальчика, которому отец заботливо помогал развиться. Несмотря на частые переезды, ребёнок посещал художественные школы или занимался с преподавателями на дому. Уже в детстве обнаружилась уникальная особенность Врубеля – эйдетизм, то есть феноменальная фотографическая память. Так, в Саратов привозили точную копию работы Микеланджело «Страшный суд», которую вместе с отцом маленький Миша ходил смотреть… а потом по памяти её воспроизвёл! Эйдетизм позволил художнику впоследствии работать очень быстро и создавать многие свои образы без натурщиков, по памяти срисовывая их со своих знакомых.
Вспоминается мачеха-пианистка, добрая женщина, которая на всю жизнь привила Врубелю любовь к музыке. Детские годы полны самыми разными увлечениями, и живопись в них далеко не основное: музыка и литература, естествоведение, антиковедение и медиевистика. И во всём ребёнок проявлял прилежность (окончил с медалью Одесскую классическую гимназию и пр.). Юный Миша Врубель был, по замечанию А. Алексеевой-Маркезин, «типичный отличник, отчасти – в меру, приличную естественному юношескому кокетству, – пижон, общительный, начитанный, с многообразными музыкально-театрально-литературными интересами, щеголяющий иностранными словечками и комичными галлицизмами…»
* * *
Но в калейдоскопе памяти картинки сменяются. Вот в тумане воспоминаний обрисовываются очертания киевского Кирилловского храма. С этой старинной усыпальницы князей Олеговичей XII века началось становление Врубеля как самостоятельного художника. Позже, будучи пациентом московской психиатрической лечебницы, художник иронизировал: «С Кирилловской церкви начал, Кирилловской церковью и закончу». Так он намекал на то, что храм располагался на территории больницы для душевнобольных. Круг замкнулся. Только в этом Врубель видел не столько Провидение, сколько рок – художник был фаталистом.
Работе в Кирилловском храме предшествовали годы студенчества. После казавшейся ему душной и мещанской, коммерциализированной портовой Одессы Врубель переехал в Санкт-Петербург для получения историко-филологического и юридического образования в университете по примеру своего отца, военного юриста. Выпускную работу в университете он так и не защитил, зато пристрастился к богемной жизни и алкоголю благодаря попустительству дяди и примеру расточительно роскошной жизни сахарозаводчиков Папмелей, в доме которых он служил репетитором своего же однокурсника (Врубель знал 8 языков, был знатоком философии).
Как рудимент этого времени сохранилась у художника привычка сорить деньгами даже в самые голодные годы, когда месяц приходилось жить на 3 рубля (!), питаясь одним хлебом и водой, а в ресторанах расплачиваться собственными этюдами. Например, Врубель мог неожиданно попросить взаймы 25 рублей у лучшего друга, художника К. А. Коровина, купить на 20 флакончик дорогих французских духов, вылить их в таз, облиться ими из ведра, а остальные 5 оставить на пропитание… Или, получив 5000 рублей за панно со сценами из «Фауста» Гёте для готической комнаты особняка промышленника А. В. Морозова, за один вечер потратить их в ресторане гостиницы «Париж», в которой жил тогда. Он заказал роскошный банкет с цыганами и полными яств и шампанского столами, пригласил всех сотрудников и постояльцев гостиницы и был совершенно счастлив, хотя огромного гонорара в итоге не хватило и худ