Вся земная биография выдающегося поэта Бориса Алексеевича Чичибабина была связана с Харьковщиной - с перерывами на тюрьму и войну.
Часто цитируют его строки о малой родине: «С Украиной в крови я живу на земле Украины...», «У меня такой уклон: я на юге - россиянин, а под северным сияньем сразу делаюсь хохлом...».
Но впору вспомнить слова жесткие, пророческие:
Не будет нам крова в Харькове,
Где с боем часы стенные.
А будет нам кровохарканье,
Вражда и неврастения.
Одна из центральных улиц Харькова уже два десятка лет носит имя Чичибабина. В 1995 г. был создан Международный фонд его памяти, с 2001 г. учреждена городская литературная премия его имени. Ежегодно проводились литературные чичибабинские чтения и международный фестиваль современной поэзии памяти Чичибабина.
Нынче на Украине некие умы пытаются присвоить Чичибабина, вставляя его имя в свои списки и обоймы. Они любят присваивать чужое значительное; что говорить, если и Чайковского, и Репина они уже записали в свои шароварные анналы как «Чайку» и «Репу»!
С 2014 года харьковский чичибабинский фестиваль не проводится. В Крыму же - в каждом сентябре, наряду со шмелевскими, бунинскими и другими чтениями, уже несколько лет проходят чтения чичибабинские.
В два зимних чичибабинских дня - кончины (1994) и рождения (1923) - 15 декабря и 9 января - у мемориального горельефа на улице Чичибабина возлагают венки друзья поэта, поклонники его творчества. Затем цветы приносят и на его могилу. И - звучат его стихи, а также строки, ему посвященные, каковых уже силами разных поэтов скопился целый венок.
Близость к Рождественскому дню даты собственного появления на свет подвигла Чичибабина на такие строки (1980):
Я на землю упал с неведомой звезды,
с приснившейся звезды на каменную землю,
где, сколько б я ни жил, отроду не приемлю
ни тяжести мирской, ни дружбы, ни вражды.
Как с буднями, звезда, нездешним сердцем сжиться,
коль тополи в снегу мне в тыщу раз важней
всех выездов и смут, певичек и вождей,
а Моцарт и Паскаль отзывней сослуживца?
Что делать мне, звезда, проснувшись поутру?
Я с ближними в их рай не мечу наудачу,
с их сласти не смеюсь, с их горечи не плачу
и с ними не игрок в их грустную игру.
....
И как мне быть, звезда, на каменной земле,
где телу земляка люба своя рубаха,
так просто обойтись без воздуха и Баха
и свету не найтись в бесколокольной мгле?
Как жить мне на земле, ни с чем земным не споря?
Да будут сны мои младенчески чисты
и не предам вовек рождественской звезды,
откуда я упал на землю зла и горя.
Стихотворение является эпиграфическим к судьбе поэта, написано им в 57-летнем возрасте и отчетливо самоопределяет феномен, носящий имя Борис Чичибабин.
Некоторые, в частности, поэт Александр Межиров, называли его гениальным графоманом. Не буду спорить с репликой Александра Петровича, чьи стихи весьма чту. С одной стороны, лично я не вижу в этом спорном суждении ничего уничижительного. С другой - в конце концов, история сама определит место каждому. В знаменитом стихотворении «Сними с меня усталость, матерь Смерть» (1967) Чичибабин воскликнул: «Одним стихам - вовек не потускнеть. Да сколько их останется, однако!». Действительно, никто не знает судеб, в том числе участи поэтических строк. Однако во все современные антологии русской поэзии включены стихи Бориса Чичибабина.
Можно твердо сказать, что именно присутствие в Харькове в течение нескольких десятилетий поэта Чичибабина создало условия для появления целой плеяды заметных современных стихотворцев, почти все они и отмечены теперь чичибабинской премией.
Впрочем, влияние на русскую литературу Чичибабин оказал и далеко за пределами Харькова. Не только, разумеется, потому, что широкую (уже не андеграундную) известность он приобрел в последние годы «перестройки» и стал лауреатом Государственной премии СССР (1990). Кстати, беспрецедентный факт: лауреатства поэт удостоен за изданную за свой счет книгу стихотворений «Колокол».
В качестве литературного псевдонима поэт взял фамилию матери Натальи Николаевны Чичибабиной, что было довольно рискованно, т. к. известный ученый - химик Алексей Евгеньевич Чичибабин (1892-1945), родной дядя матери, не вернулся в Союз из Парижской командировки в 1936 году, и был исключен из академиков (восстановлен посмертно в 1990-м).
Борис Чичибабин родился в Кременчуге, а школу окончил на родине художника Ильи Репина - в известном давними воинскими традициями городке Чугуеве Харьковской области, поскольку воспитывался в семье военнослужащего. В 1940 г. поступил на исторический факультет ХГУ, с начала войны служил на Закавказском фронте. В 1945 г. поступил на филологический факультет того же университета, но уже в июне 1946-го был арестован и осужден на пять лет лагерей «за антисоветскую агитацию». Два года провел в тюрьмах - Лубянка, Бутырка, Лефортово. Остальное отбывал в Вятлаге Кировской области.
Затем вернулся в Харьков, где и книги у него потом выходили, но прежде он вынужден был поступить на единственно доступные для бывшего политзэка бухгалтерские курсы и работать бухгалтером то в домоуправлении, то в грузовом автотаксомоторном парке.
Его маленькая чердачная комната в самом центре Харькова постепенно стала неофициальным литературным центром. К нему сюда приходили знакомиться бывшие харьковчане, навещавшие город: Борис Слуцкий, способствовавший первой публикации в журнале «Знамя» в 1958 г., Григорий Поженян, позже приезжал Евгений Евтушенко. Когда в 1963 г. начали выходить первые книжки, Чичибабин оставил бухгалтерскую работу и около двух лет руководил литературной студией, которая по идеологическим соображениям затем была закрыта (поводом послужил вечер, посвященный Б. Пастернаку). Он снова устроился на конторскую работу в трамвайно-троллейбусное управление, где проработал почти четверть века. В 1966 г. его приняли в Союз писателей СССР, а в 1973 г. исключили за «написання антирадянських вiршiв». Восстановили Чичибабина в СП в 1989 г. (как водится, при участии тех же лиц, что и исключали).
Когда неразумная масса визжала и улюлюкала на обломках почившей Советской империи, не понимая, что любые скачкообразные изменения ведут только к еще большему бесправию и притеснению человека, Чичибабин написал в «Плаче по утраченной родине» (1992): «Я с родины не уезжал - за что ж ее лишен?».
Вот две последние строфы этого стихотворения:
При нас космический костер
беспомощно потух.
Мы просвистали свой простор,
проматерили дух.
К нам обернулась бездной высь,
И меркнет Божий свет...
Мы в той отчизне родились,
Которой больше нет.
Огромная сила этого текста вызвала слезы у знаменитого европейского филолога, весьма, кстати, ироничного человека Жоржа Нива, услышавшего, как Борис Алексеевич читал его в доме-музее Волошина в Коктебеле. А, казалось бы, - что французу российская Гекуба?..
Думается, новейшее время - непрерывно текущих общественных катаклизмов и потрясений, эпоха все большего обнищания большинства и безоглядно-ненасытного жирования горстки, дорвавшейся до кормушки и кормила, «золотой век» эгоизма, алчности и спеси, убеждают нас в том, что не прейдет на Руси боль о простом, «маленьком человеке», поскольку именно она-то и есть сострадательна, а нам завещано быть на стороне гонимых и несчастных.
Гражданственность у нас следует читать как любовь к «бедным людям», «униженным и оскорбленным», коим у нас, как водится, несть числа. «Звездам числа нет, бездне дна...» - изрек Ломоносов о космосе; но и на земном уровне творится то же самое, ведь нет предела и нашей нравственной бездне. «Я не люблю людей...», - сказал Бродский, и его очень даже можно понять. А вот Чичибабин - людей любил.
Процитируем стихотворение, опубликованное в большом трехтомнике Бориса Чичибабина, который вышел по кончине поэта (вообще, Чичибабин обильно опубликован преимущественно в посмертные годы благодаря усилиям вдовы Л.С. Карась-Чичибабиной). Это сочинение написано в октябре 1993 г. Без натяжки можно сказать, что Чичибабина угасила именно эта эпоха - послесоветского безвременья, удушающих, мутных и мерзких 1990-х годов.
Насмотревшись ужасающих телевизионных кадров, наобщавшись с друзями, в прошлом - советскими сидельцами-диссидентами, бросившимися строить моноэтническую (сегодня читай - нацистскую) Украину, Чичибабин кричал в телефонную трубку: «От этого я и подыхаю!».
Умер он в середине декабря 1994-го, морозной зимой, словно закольцевав свой зимний, холодный приход в сей мир.
Вновь барыш и вражда верховодят тревогами дня.
На безликости зорь каменеют черты воровские...
Отзовись, мой читатель в Украине или в России!
Отзовись мне, Россия, коль есть еще ты у меня!
.....
Пушкин шепчет стихи, скоро я свой костер разожгу,
и дыхание трав, птичьи тайны, вода из колодца
подтвердят, что не все покупается и продается
и не тщетно щедры Бог и Вечность на каждом шагу.
Две последние строки первой строфы актуализуют проблему русского поэта, живущего сегодня на Украине. Он и есть колокол «в бесколокольной мгле».
Борис Чичибабин был одним из посланцев, рассказавшим нам о красоте нашей земли, которая без его возвышенного слова о ней была бы молчащей, недовоспетой, недопроясненной...
Поэт оставил нам немало поэтических шедевров, в том числе и таких как «Ночью черниговской с гор араратских...», «Судакские элегии», «Между печалью и ничем...» и других. А кто так много, вдохновенно и космично писал о снеге? Вот - финал лучшего, на мой взгляд (наряду с «Элегией февральского снега»), из «снежных» стихотворений «зимнего человека» Чичибабина «Сияние снегов»:
...О, сколько в мире мертвецов,
а снег живее нас.
А все ж и нам, в конце концов,
пробьет последний час.
Молюсь небесности земной
за то, что так щедра,
а кто помолится со мной,
те - брат мне и сестра.
И в жизни не было разлук,
и в мире смерти нет,
и серебреет в слове звук,
преображенный в свет.
Приснись вам, люди, снег во сне,
и я вам жизнь отдам -
глубинной вашей белизне,
сияющим снегам.
По-прежнему неизменно волнуясь до слез, когда слушаю и читаю его лучшие стихи, я в сердце, как сокровище, храню память о том, какие слова Борис Алексеевич написал мне в рекомендации и сказал устно на заседании правления Харьковской организации Союза писателей в 1993 году, за год до своей кончины. Помню и о том, что мои руки были последними среди опускавших его гроб в могилу. Этот прощальный взаимный привет всегда ношу в себе.
Чичибабин, уйдя, продолжает сердечно и духовно окормлять очень многих. Свет Рождественской звезды, с которой он пришел к нам «на землю зла и горя», длится.
Истчник: Столетие.Ru
