Не так давно я писал о том, что современное информационное
(фактически постинформационное) пространство не позволяет ни человеку,
ни государству, адекватно реагировать на постоянно растущий объем
информации. Цепочка анализ-синтез-вывод не работает даже на уровне
государственных и международных структур, не говоря уже об отдельном
индивидууме.
Прежде всего невозможно провести полноценный анализ, поскольку вновь
поступающая информация обесценивает результаты раньше, чем они получены.
Также возникают проблемы с синтезированием необъятного. Что же касается
вывода, то с ним проблем вроде бы как нет, однако он должен делаться на
основании неполной, а зачастую и недостоверной информации (мы
действительно далеко не всегда можем отличить зерна от плевел не только
сразу, но и по прошествии времени).
Результатом является наша неспособность идентифицировать мир, в котором
мы живем в качестве реального. Если мы не в состоянии в режиме
реального времени определять качество поступаемой информации и здраво ее
оценивать, то, соответственно, наше представление о мире обязательно
будет отличаться от его реального состояния. Фактически мы оказываемся в
виртуальной реальности, если угодно в матрице.
Из этого я делал простой вывод: раз существующие государственные
структуры не в состоянии ответить на данный вызов, значит необходима
инновация. Но инновация не происходит в рамках старой системы. Старая
система не в состоянии реформировать сама себя, поскольку она (как и
любая другая аналогичная система) создана с избыточным запасом
устойчивости. Обеспечение устойчивости и стабильности (прозрачных,
понятных и прогнозируемых правил игры) как раз и является ее главной
задачей и главным достоинством.
Инновация возможна только извне. В нашем случае сверху. В российской
системе власти, единственным лицом, находящимся одновременно в системе и
над ней, является президент, которому, помимо всех иных, принадлежит
функция верховного арбитра. Эта должность (независимо от лица, которое
ее занимает) находится как бы между Россией и Господом Богом. Отсюда и
прозвище «царь Борис» и постоянные слухи то о «коронации Путина», то о
«призвании Романовых», то об «избрании царя Земством». Почва для этих
слухов кроется в самом функционале президентской должности.
С одной стороны, такое позиционирование должности главы государства
приводит к проблеме «хороших» и «плохих» президентов, которые могут как в
кратчайшие сроки восстанавливать находящуюся в коме страну, так и
разрушать государство в период видимого благополучия. Но этот аспект нас
сегодня не интересует. Для нас важна другая сторона медали. Являясь и
одновременно не являясь частью системы, президент способен инициировать и
проводить любые реформы.
Для сравнения, русские цари (до создания военно-бюрократической империи
Петра I), будучи значительно сильнее интегрированы в систему, все же
находились в похожем положении, частично выходя за ее пределы и, точно
так же, находясь между царством земным и Царствием Небесным. Именно это
дало Петру I возможность провести его невозможные с точки зрения как
западной (европейской), так и восточной (китайской) систем, реформы, в
ходе которых статус правителя был жестко закреплен в качестве элемента
системы. В дальнейшем вестернизация привела к обмирщению власти
императора, хоть значительная часть прежней сакральности сохранялась за
нею вплоть до свержения последнего русского царя (который был
императором - верховным наследственным бюрократом в восприятии системы,
но Царем - Помазанником Божьим в восприятии народа).
Итак, президент способен инициировать необходимую инновацию, которая
заключается в необходимости создания центрального органа государственной
власти, с полномочиями на стыке МИДа, Министерства цифрового развития,
связи и массовых коммуникаций, Минобороны и спецслужб, в статусе,
аналогичном Совбезу, который занимался бы обеспечением информационной
безопасности государства в условиях принципиальной необрабатываемости
поступающей информации.
Поскольку мы и так живем в матрице (то есть в мире, который в
реальности отличается от имеющейся у нас информационной картинки) этот
орган был бы ответственен за создание правильной (отвечающей интересам
государства) матрицы.
Как мы уже отметили выше, по размаху и значению данная инновация
сравнима с реформами Петра I, а значит и принцип формирования данного
органа должен быть сопоставим с принципом формирования команды первого
Всероссийского императора, у которого с равным успехом служили
иностранные пираты и кондотьеры (некоторые из которых стали корнем
уважаемых российских родов), потомственная российская знать, а также
большое количество «худородных» (выходцев из низших слоев общества, от
инородцев, до провинциального дворянства). Отбор велся по принципу
наличия таланта - способности быстрее, лучше и качественнее других
выполнять порученную работу.
Способность делать верные выводы из неполноценной информации - такой же
талант, которым может быть одарен едва закончивший школу ребенок и
семидесятилетний старик. У кого-то этот талант может проявиться в юном
возрасте и исчезнуть со временем, а кто-то, наоборот, почувствует вкус к
препарированию информационного пространства уже в глубокой зрелости. Но
такие люди - штучные экземпляры. Их необходимо искать, находить и
привлекать на службу. Потому что, если они не будут служить государству,
то волею объективных обстоятельств их талант, с высокой долей
вероятности, будет направлен против него, свято место пусто не бывает.
О том, что сама система осознает необходимость подобного реформирования
и предпринимает шаги в данном направлении (априори безуспешные,
поскольку, как было сказано выше, инновация, противоречащая системе,
технически не может исходить изнутри системы) свидетельствуют отдельные
действия как ветвей российской власти, так и некоторых держав,
претендующих на наличие глобальных интересов. Так, в России, была
попытка назначить «советника президента по интернету», однако система
логично не смогла использовать потенциал данной должности. Был казус с
лекциями бьюти-блогеров в Думе, учивших депутатов собирать миллионы
подписчиков в Инстаграме и пропагандировать работу законодательного
органа. При всем своем различии (последний казус просто комичен,
поскольку аудитории бьюти-блогеров и политиков практически не
пересекаются, последняя на порядок, если не на порядки, меньше, и
технологии работы с ними, мягко говоря, не совпадают), оба случая
являются попыткой системы (различных ее ветвей) преодолеть дефицит
контроля над информационным пространством, создать политическую матрицу,
совпадающую с интересами государства или, хотя бы, законодательного
органа.
Аналогичные попытки создать матрицы ad hoс предприняты в Британии (дело
Скрипалей) и в США (обвинения России во вмешательстве в выборы).
Абсолютно абсурдные информационные кампании, построенные даже не лжи, а
на отсутствии события, становятся поводами для формирования
общественного мнения и последующей политической активности. Опять-таки,
эти попытки предпринимаются системой и в рамках системы, поэтому они
комичны, неудачны и приносят своим организаторам большие проблемы, не
достигая конечной цели - уязвить Россию, становясь в большей мере
фактором внутренней политики, чем международной.
В Китае заявлено об оригинальном решении проблемы - передаче
дипломатической активности под контроль искусственного интеллекта в
обозримый период времени. Это, пожалуй, самая адекватная попытка
преодоления информационного перенапряжения системы, поскольку
предполагает внешнее (искусственный интеллект) воздействие на ее часть
(дипломатическую службу). Но она, во-первых, страдает неполнотой,
поскольку не охватывает всю систему и не распространяется на самый ее
верх, а подобное инновационное реформирование возможно только сверху,
во-вторых, возникает вопрос контроля над инновацией. При доведении
эксперимента до конца, искусственный интеллект должен взять на себя
руководство всеми сферами общественной и политической жизни системы. В
таком случае возникает логичный вопрос о месте в ней собственно человека
и даже о том, нужен ли он (человек) для дальнейшего развития
цивилизации.
Поэтому в идеале матрица должна формироваться специалистами (талантами,
способными адекватно работать с неполной и недостоверной информацией),
на основе политических решений законно избранной власти, которая, на
основании предложений подобного «бюро информационной безопасности»,
определяет направление развития процесса, осуществляет контроль над ним и
координацию внутренней и внешней информационной активности, а также
межведомственные информационные взаимоотношения, которые на определенном
этапе могут стать важнее традиционных хозяйственных, общественных и
политических связей, обеспечивая цельность и единство не только внешней и
внутренней политики, но и экономики, финансов и общества.
Речь, в данном случае, идет не о «зомбировании народа», как любят
пугать сторонники теории заговора. Власть и народ живут в единой
информационной матрице и взаимодействуют в прежнем режиме. Это не более,
чем способ приведения картины мира в соответствие с потребностями
государства и общества, превращения калейдоскопа событий, фактов,
новостей и слухов в единое внятное информационное полотно, позволяющее
человеку, государству, обществу адекватно осознавать свой мир и
принимать осмысленные решения, ведущие к прогнозируемому результату.
Если хотите, эта та самая «идеология», по которой регулярно плачут как
левые, так и правые патриоты, неспособные шагу ступить без «Краткого
курса». Только если раньше идеологии объясняли известный мир, оформляя
его во внятные политические формулы, то в новых условиях, информационная
квазиидеология должна создать мир из цветных информационных осколков,
сделав его доступным политическому программированию.
Современная жизнь в матрице, в которую мы незаметно погрузились - не
подключение через несколько разъемов к суперкомпьютеру миллиардов
полубезжизненных тел (как в известном фильме), а существование в мире
размытой за счет переизбытка информации реальности. Наша задача сделать
нашу матрицу из размытой и невнятной четкой, понятной, прогнозируемой и
комфортной - навести резкость.
Тем же самым займутся и/или уже занимаются наши оппоненты и союзники.
Кто первым достигнет прорыва на данном направлении, тот и получит
преимущество (скорее всего критическое) в деле формирования нового мира
для всего человечества. Только от нашей оперативности и способности
привлекать таланты к выполнению специфической информационной задачи
зависит будем мы смотреть на мир своими глазами, американскими или
китайскими (в последнем случае, не исключено, что глазами искусственного
интеллекта).
Ростислав Ищенко, президент Центра системного анализа и прогнозирования
