Я был на панихиде на Поклонной горе. Поминали расстрелянных и замученных, найденных во рвах под Донецком. Рыдания женщин, слёзы на глазах у мужчин. Цветы, кадильный дым...
Сюда, на Поклонную, сошлась вся Россия и творит надгробные рыдания. Там, под Донецком, во рвах, чуть присыпанные горчичной пылью, растерзанные тела с распоротыми животами, вырезанными сердцами, выколотыми глазами. Этих мучеников истязали, пытали, заставляли кричать, исторгали из них боль, сливали по капле их кровь.
Это были не просто расстрелы, это были ритуальные убийства, человеческие жертвоприношения. Найденные во рвах убиенные - это жертвы, брошенные на алтарь фашизма. Фашизм - это религия тьмы, чёрное страшное божество, затмевающее солнце. Фашизм - это театр мрака, алтарь из человеческих черепов, виселица, увитая колокольчиками и разноцветными лентами. Это ад, где каждая пытка сопровождается музыкой преисподней.
Фашизм питается человеческими страданиями. Ему необходимо, чтобы жертва умирала страшно, с муками. Человеческие страдания и муки вскармливают чудовищное насекомое фашизма. Это тёмный клоп с серебряной свастикой на спине. Он высасывает из мира горячую кровь, солнечную силу, человеческую доброту и любовь, превращает всё это в чёрную лимфу.
Фашизму приносятся в жертву люди, приносятся в жертву города, приносятся в жертву страны. Донецк и Луганск - это города, к которым подполз мохнатый клоп. Он выгрызал из этих городов целые кварталы, посылал на них танки, поливал фосфором, долбил ракетами.
Чёрная лимфа фашизма залила Украину. И эта лимфа может залить Европу, может залить весь мир. И тогда такие же рвы, что нашли под Донецком, могут найти под Варшавой, Берлином, Парижем. В сорок пятом году это страшное ползущее по миру насекомое было раздавлено красными витязями. Оно исчезло, но его личинка притаилась в смутных лабиринтах истории. Клоп возродился в зловонном дыму майдана.
Сегодня с фашистским чудовищем сражается Новороссия. Ополченцы на блокпостах, отбивающие атаки карателей. Казаки в засадах, стерегущие танки укров. Медсёстры, совсем ещё юные, выносящие из огня раненых героев.
Новороссия - это рубеж, у которого остановился фашизм. Новороссия - это ров, через который он не переползёт. Новороссия - это стена, у которой издыхает и корчится раненый клоп.
Я произнёс на панихиде поминальное слово. Поставил в храме две тонких церковных свечи. Одну - за упокой души всех невинно убиенных, замученных, всех павших, что сражались с фашистской тьмой. И другую свечу - за героев Донбасса, за мистическую Новороссию, за негасимое русское солнце.
Источник: "Известия"
