«Современное международное право базируется на Женевских конвенциях 1949 года и протоколах к ним 1977 (два протокола) и 2005 (один протокол) годов. В этих документах сведены и уточнены положения Женевских конвенций 1929 года, которые в свою очередь свели и уточнили положения Женевской конвенции 1864 года и Гаагских конвенций 1899 и 1907 года», - пишет политолог Ростислав Ищенко в статье «Международное право и международные трибуналы», опубликованной на сайте издания Украина.ру.
«Базируется не значит исчерпывается, - пояснил он. - Ясно, что существует огромный корпус документов ООН (устав, решения СБ ООН, резолюции Генассамблеи, комитетов ООН и т. д.), а также документы ОБСЕ, других международных организации, двусторонние и многосторонние международные договоры и соглашения и т.д.
Тем не менее, именно Женевские конвенции являются базой – фундаментом международных отношений, так как они пытаются регулировать правила начала, проведения и завершения военных конфликтов – ситуаций, в которой обычные международные договоры, регулирующие отношения между государствами в мирное время, действовать прекращают, дипломатические связи разрываются и все правила, действующие в нормальной обстановке, отменяются».
«Понятно, что раз есть некие общие правила, должен работать и механизм наказания за их нарушение, - отметил политолог. - Первыми такой механизм пытались создать англичане по итогам Первой мировой войны. Обвинив экс-кайзера Германии Вильгельма II в том, что он был единственным виновником и поджигателем этого конфликта, а также санкционировал нарушение нейтралитета Бельгии и ответственен за военные преступления германских войск против мирного населения на оккупированных в ходе войны территориях, Великобритания некоторое время, до начала 20-х годов, добивалась от Голландии (в которую эмигрировал Вильгельм, так как она сохраняла в ходе войны нейтралитет) выдачи экс-кайзера для суда над ним. Англичане не скрывали, что у них и приговор готов – они собирались повесить Вильгельма».
«Впрочем, - продолжил автор статьи, - в Лондоне быстро пришли к выводу, что общая международная обстановка и вытекающие из неё интересы Великобритании, не располагают к таким жёстким мерам и оставили отставного кайзера в покое. Руководству нацистской Германии и их японским коллегам в 1945 году так не повезло – они были осуждены Нюрнбергским и Токийским трибуналами к смертной казни и длительным срокам заключения. Впрочем, те, кого не повесили, кроме Гесса и нескольких других военных преступников, вскоре попали под амнистию или были освобождены "по состоянию здоровья".
При этом надо иметь в виду, что все эти истории с международным правом и международными трибуналами – чисто европейская (имея в виду европейскую цивилизацию, включающую Россию и США) задумка, основанная на европейской же традиции. Для Азии в целом и Японии в частности (особенно для Японии) казнь проигравших, включая руководителей, является милостью, так как позволяет сохранить лицо, мужественно приняв судьбу. Японские политики и генералы, как и японское общество, рассматривали итоги токийских процессов и сами процессы, как бессмысленное кривляние победителей, и так имеющих не просто право, но обязанность оказать милость побеждённым, казнив их и освободив от позора капитуляции. Японцы лишь добивались и добились вывода из-под удара микадо, в силу восприятия его как божественной сущности, составляющей душу японской цивилизации».
«В отличие от Японии и Востока в целом, в Европе уже в Римской империи появилась идея неприкосновенности власти (единожды одевший пурпур не может быть казнён). Таким образом, часто менявшаяся европейская власть (в Японии, в отличие от Европы, при всех перипетиях, всю историю, даже когда в стране было два императора, правит одна династия) пыталась подстраховаться на случай своего свержения.
Принцип неприкосновенности власти в Европе часто нарушался. Но независимо от частоты нарушений считался незыблемым – цареубийство было страшнейшим преступлением не только с точки рения общественной морали (приравнивалось к отцеубийству), но и перед Богом, - подчеркнул он. - Поэтому каждый случай убийства предыдущего монарха (если оно не происходило в результате народного или армейского бунта) необходимо было обосновать юридически и теологически.
Наиболее традиционным было обвинение в нарушении законов королевства, то есть той же данной при помазании на царство присяги, которая связывала государя с подданными. Поэтому известные случаи судов над монархами происходили либо при поддержке церкви, либо (например, после Великой французской революции или Октябрьского переворота 1917 года в России) в условиях господства богоборческого режима».
«Но внутренние перевороты не регулируются международным правом. До появления первых Женевских конвенций ситуация на поле боя регулировалась "законами и обычаями войны", которые у разных обществ и разных государств зачастую были разными, - констатировал политолог. - Если победившая сторона считала, что проигравшие слишком уж сильно нарушали её представление о правилах ведения боевых действий, она могла казнить лидера проигравшей армии, независимо от того руководил ею на поле боя полководец или монарх. Решение, как правило, на месте принимал полководец победившей стороны, хоть могли обратиться за решением судьбы побеждённых и к своему монарху.
Однако казнить или миловать могли только лидеров полностью разгромленных и захваченных противников. В случае, если враг терпел поражение, но сохранял боеспособность и с ним решали договариваться о мире, все претензии по поводу нарушения представления победителя о правилах ведения войны снимались – зверства компенсировались выплатами и/или территориальными и иными уступками не потому, что зверства, а потому, что нанесли победителю материальный ущерб.
В целом, за исключением вопиющих случаев, лидеры победившей стороны, стремились щадить побеждённых. С находящимся в плену законным монархом проще подписать выгодный договор. Если из-за этого или по иной причине монарха попытаются поменять, или иным способом дезавуировать договор, победитель получит предлог и возможность вмешаться во внутренние дела побеждённого, который к тому же будет находиться в состоянии внутреннего конфликта. Шансы на повторную победу будут выше, а новый договор может оказаться жёстче в отношении побеждённых.
В идеале ещё и власть в побеждённой стране будет полностью зависеть от поддержки победителя. В общем, традиционное "благородство" и "рыцарственность" древних и средневековых армий и сражений сильно преувеличены. На деле правила в то время диктовала такая же прагматика, как сегодня».
«Сегодняшняя дискуссия об эффективности традиционных "российского" (не трогаем) и "американского" (стремимся убить) отношения к руководству враждебной страны, базируются на разном представлении целей войны и различной оценке человеческой психологии, - пояснил он. - Россия видит целью войны взаимовыгодный мир, в рамках которого взаимовыгодность обеспечивает прочность. США сражаются за полное подавление противника, не исключая его полное уничтожение, считая гарантией прочности мира физический контроль над ситуацией. Россия стремится в каждый момент иметь потенциального партнёра по переговорам, с которым можно этот взаимовыгодный мир подписать. США пытаются изначально запугать противника и парализовать его волю к сопротивлению».
«Чей метод эффективнее? Ничей, - считает политолог. - Они просто родились в разных исторических условиях. В нормальной (стандартной для Европы и России, да и для Азии) ситуации большую эффективность представляет российский метод. Потерпевший серьёзное, но не сокрушительное, поражение противник понимает, что можно договориться на щадящих условиях, что это лучше, чем дальше испытывать судьбу. В результате победитель быстро получает выгодный мир, что избавляет его от траты лишних ресурсов и от риска вмешательства в конфликт третьих стран. Руководство враждебной страны, знающее, что его не будут ловить и вешать, спокойно соглашается на выгодный победителю компромисс.
Но это в идеале, а бывают и нестандартные ситуации. Американский метод сформировался в условиях борьбы с индейцами. Это две настолько разные цивилизации, с настолько разными общественными отношениями и отношением к собственности, что жить вместе на одной земле, в пределах одного государства они не могли. Вопрос заключался в том, кто кого, то есть война изначально шла на уничтожение, а женщин, детей и прочих нонкомбатантов не щадили обе стороны.
В этих условиях любой способ деморализации противника, включая убийство его руководителей и массовые убийства мирного населения, является эффективным. Не всегда, бывает, что противник, чувствуя себя загнанной в угол крысой, начинает биться до конца, но в ситуации абсолютного численного и технического перевеса это не имеет значения – его судьба предрешена».
«С аналогичной ситуацией абсолютной недоговороспособности противной стороны сталкивались и европейские страны. Абсолютно недоговороспособной была гитлеровская Германия. Почти абсолютно недоговороспособны нынешние США. Однако сегодняшнюю военно-политическую ситуацию в мире я бы сравнил с эпохой Тридцатилетней войны. Тогда Ришелье развязал (завершил уже Мазарини) первую мировую (хоть она таковой и не считается, но с учётом колоний, в ней участвовали все континенты) прокси-войну, нанимая всё новых участников, не дававших постоянно побеждавшим Габсбургам оформить свою победу, пока они не оказались полностью истощены. Сейчас США развязали вторую мировую прокси-войну, пытаясь повторить тот же фокус в отношении России и Китая», - полагает эксперт.
«В этих условиях оба метода (и российский, и американский) оказываются действенны, а эффективность зависит не столько от самого метода, сколько от интеллектуальной развитости и психической устойчивости лидеров, к которым его применяют, - отметил автор статьи. - Одни лидеры американских прокси, столкнувшись даже не с войной, а с угрозой войны против России или Китая, резко становятся миролюбивыми и прагматичными, другие же, возлагая все свои надежды на Вашингтон (или на ЕС), считают, что и ответственность за их действия лежит на старших партнёрах, которые в случае чего, "должны" обеспечить им достойное место в послевоенном мире. Первые являются договороспособными и к ним вполне применим российский метод. Вторые абсолютно недоговороспособны и просто напрашиваются на применение метода американского».
«Сегодняшняя проблема состоит в том, что американский метод формировался в войне против "дикарей", которым тогдашняя европейская цивилизация отказывала в правах человека. Никакое международное право тогда не действовало, равно как не работали в тех условиях и европейские традиции поведения на поле боя. Можно было посылать индейцам в подарок зараженные чумой одеяла, вырезать под корень целые племена, организовывать искусственный голод, уносивший сотни тысяч жизней, и затем публично хвастаться удачно организованным геноцидом. Сегодня открыто заявлять ни о таких планах, ни о реальных действиях подобного рода пока в приличном обществе не принято. Неприличное общество, открыто пытающееся присвоить себе право казнить и миловать целые народы, состоит из США и Израиля», - подчеркнул Ростислав Ищенко.
По его словам, «многие считают, что раз ситуация изменилась, необходимо полностью перенять американский метод, так как Россия достаточно сильна, чтобы плевать на мнение окружающих. Это было бы так, если бы Россия ставила своей целью достижение мирового господства. В таком случае попытка запугать большую часть населения планеты парой-тройкой ограниченных геноцидов могла бы оказаться эффективной (хоть это и не гарантировано, так как могла бы и наоборот, привести к объединению мира против общей опасности). Однако, Россия стремится не к бесконечной серии завоеваний, а к максимально быстрому установлению всеобщего мира, в котором все играют по единым взаимовыгодным правилам. Для данной цели метод запугивания не является действенным, так как после военного кризиса нужны не рабы, а сотрудники».
«Кроме того, почувствовав ослабление США, Иран уже заявил, что по итогам нападения на него Вашингтон и Тель-Авив должны понести ответственность за совершённые военные преступления. Интересно, что практически одновременно пожизненного заключения для Нетаньяху и тысячелетних сроков для его министров и ближайших сотрудников требует турецкая прокуратура (и тоже за военные преступления и преступления против человечности).
Фактически мы видим очередную ситуацию борьбы договороспособных стран (желающих прописать новые правила для нового мира) и государств недоговороспособных, предпочитающих жить по праву сильного. Каждая коалиция опирается на свой метод ведения войны. Я бы сказал, что кто был прав, определит победа, но США и Израиль могут побеждать, но не могут победить, так как их мир – это мир постоянной войны. Созданной ими системе постоянно необходимо над кем-то утверждать своё превосходство. Если закончились внешние враги или они не по зубам, значит надо найти и уничтожить врага внутреннего. Так победить нельзя. Это система вечной войны, а не система победы. Война же нуждается в мире хотя бы для определения победителя (пока нет мира, может быть побеждающий, но не победитель) и закрепления результатов победы (хотя бы временного).
Кстати, тысячелетний опыт японцев свидетельствует, что чем больше рубишь головы побеждённым, тем больше у тебя оказывается врагов и тем бесконечнее твоя война. Мир же (установленный в Японии начала XVII века Токугава Иэясу, и продержавшийся 250 лет) наступает только после того, как находится компромисс, позволяющий побеждённым нормально жить в рамках новой системы», - заключил Ростислав Ищенко.
_1.jpg)
