«Трампа, недавно "нашего", ругают. Он опять "не наш". Но он ведь и не должен быть "наш Трамп". Его избирали американцы для решения своих проблем. Причём проблемы эти должны быть решены в американском стиле, что и обещал избирателям Трамп, гарантируя им "вновь великую Америку". Не справедливую, не достойную, не благородную, а именно великую, причём вновь, то есть такую же, как была раньше, когда индейцев убивали, негров линчевали, а остальных в грош не ставили, если они (остальные) не имели "большой дубинки". Уважали только тех, чья "ядерная дубинка" была больше, чем у США и гарантировано накрывала всю территорию "града на холме", со всеми окрестностями», - пишет политолог Ростислав Ищенко в статье «Скромное обаяние американского стиля», опубликованной на сайте издания Украина.ру..
«Не буду морализировать, - продолжил политолог. - Страсть не люблю морализаторов. Они и в быту представляются излишне лицемерными, либо же полностью оторванными от реальности, когда убеждают, что можно обустроить цивилизацию одним только добрым словом, без пистолета, а уж в политике и подавно.
Каждое государство имеет силовой ресурс. Размеры этого ресурса ограничены только возможностями конкретной страны и целесообразностью момента: армия ничего не производит, поэтому, если на вас никто не нападает, армия нерентабельна. Чтобы она не была исключительно убыточной статьёй, после античного имперского Рима с его постоянными легионами и до нового времени, армию во время мира распускали, а для войны нанимали вновь. Однако с ростом технической оснащённости войск понадобилась постоянная армия, которая не просто освоит технику задолго до войны, но и во время мира будет за ней ухаживать, беречь её и учиться ею эффективно пользоваться.
Такая армия, если она достаточно большая и технически оснащённая зачастую исключает возможность нападения самим фактом своего существования. Но как только возможность нападения исключается, армия становится бессмысленно дорогой игрушкой. Возникает тупиковая ситуация: армия не нужна раз нет угрозы войны, но, если её распустить, угроза войны тут же возникнет, а не распускать дорого».
«Чтобы оправдать своё существование в мирное время, армия становится фактором политики, - отметил Ростислав Ищенко. - Наличная военная сила может быть применена для убеждения тех соседей, которые не согласны на ваши мирные предложения. И вновь, армию не обязательно применять, достаточно того, что она есть и потенциальная жертва знает, что вы в любой момент можете перейти от убеждения к принуждению. Но для того, чтобы никто не сомневался, что использование вами военной силы возможно, иногда её приходится применять. А как иначе проверить вашу готовность?
Уже в этом случае США отличаются от других государств. Периодически военную силу применяют все. Но, если у всех это исключительная мера, когда все средства убеждения исчерпаны, то США, как правило, начинают с применения военной силы или прямой угрозы ею. Метод убеждения они пытаются использовать (и то неохотно) только в том случае, если потенциальная жертва имеет свою "большую дубинку" (причём очень большую, такую, что Америка в ходе выяснения отношений может понести неприемлемые для неё потери)».
«Это, однако, не самое неприятное в американском стиле международного общения, - считает политолог. - Можно сказать, что страна молодая, горячая, кровь кипит, "справедливость" во всём мире хочется установить уже вчера, вот и торопятся с применением силы. Кто, мол, в молодости не торопился, не ошибался?
Но давайте сравним, как и ради чего применяют силу другие (даже европейские союзники США так поступали, пока не научились плохому у Вашингтона) и как это делают янки. Стандартная ситуация: какая-нибудь страна, например Россия или Китай, пытается чего-то добиться от соседа. Ему предлагают выгодную сделку – вместе заработать больше, чем он зарабатывает в одиночку. Либо же, если вопрос заключается в обеспечении безопасности, требующим от соседа частично поступиться своим суверенитетом в некоем стратегически важном районе, ему предлагают материальные и политические компенсации. Только если сосед не идёт навстречу и его действия несут угрозу жизненным интересам, стандартное государство применяет силу, как исключительный аргумент – "последний довод"».
«Но даже после того, как решение вопроса уже перешло в силовую плоскость, стандартное государство стремится как можно скорее прекратить состояние конфронтации, по возможности уменьшить количество жертв и разрушений и прийти к соглашению с противником, поскольку полагает, что с ним всё равно предстоит жить рядом и поэтому не стоит усугублять проблему сверх необходимого. Использование силы стандартным государством не означает его отказ от компромисса, это скорее метод принуждения к компромиссу», - пояснил Ростислав Ищенко.
«Как решают аналогичную проблему США? Они собираются жить не вместе с временным оппонентом, а вместо него, - подчеркнул он. - Это прекрасно видно на примере Ирана. Тегеран много раз соглашался на компромисс. Но как только соглашение достигалось, Америка моментально требовала большего. Каждый раз США начинают с ядерной программы Ирана и контроля над ней, но моментально перескакивают к своему желанию контролировать иранские ресурсы, иранскую политику, а для этого сменить режим».
«Что ж, желание смены режима также не является чем-то эксклюзивным, только американской политике присущим. Но есть нюанс. Заявляя, что пытаются защитить народ от режима (оставим в стороне, что их никто об этом не просил) американцы создают народу невыносимые условия для жизни. Они так действуют в Иране, где поощряют бандитизм протестующих, так же они действовали в Ираке против Хуссейна, в Сирии против Асада, в Ливии против Каддафи, на Украине против Януковича, в Белоруссии против Лукашенко, а в России против Путина», - напомнил автор статьи.
«"Мирные протестующие" "имеют право" убивать, сжигать, разрушать экономику и основы государственной власти. А сама власть под угрозой санкций или прямого военного вторжения "не имеет права" защищать своих граждан. США целенаправленно стремятся создать хаос, чтобы население, быстро устав от творящихся вокруг ужасов, согласилось на любые потери и любые уступки американцам, лишь бы наступил мир. Проблема в том, что там, где государственную власть удаётся сломать (применением военной силы или только угрозой её применения) мир не наступает.
Власть остаётся в руках у тех самых бандитов, которые создавали на улицах хаос для того, чтобы оправдать вмешательство США. Хаос продолжается, пусть и в меньших объёмах, а США остаются последней надеждой всё дальше уходящего от цивилизации населения – последней инстанцией, которой можно пожаловаться на своих бандитов, коррупционеров, убийц.
Иногда, когда Вашингтон считает, что власть пора обновить, слишком уж действующий режим одиозен, эти жалобы оказываются действенны. Только на место изгнанных бандитов, уехавших "на пенсию" в США, приходят новые. На Украине сколько майданов не проводят, каждый раз выясняется, что майданом "воспользовались" и к власти пришли "не те люди", а "те", они где-то рядом, но никак не придут, что-то всё время не складывается», - заметил политолог.
«Так происходит не только на Украине – везде, где хозяйничают США, - констатировал он. - В Латинской Америке они скоро уже двести лет, как "самоотверженно борются" с "коррумпированными режимами" и "наркодиктатурами", а воз и ныне там. Причём, чем меньше в конкретной латиноамериканской стране американского влияния, тем меньше проблем с коррупцией и наркотиками, а чем больше в стране США, тем проблем больше. Кстати, в Афганистане, пока там были американцы, коррупции и наркотиков также было на порядок больше, чем до их прихода и после их ухода.
В 90-е в России американцы с радостью поддерживали коррумпированный режим, из танков расстрелявший национальный парламент, а чем в России становилось меньше коррупции и больше порядка, чем быстрее рос уровень жизни людей, тем большую "обеспокоенность" состоянием демократии высказывали США и тем активнее пытались вывести на улицы бандитов и поджигателей гражданской войны».
«Я это пишу потому, что периодически мы пытаемся договориться с США о компромиссном мире. Так вот, договариваясь с американцами, надо понимать несколько вещей. Во-первых, мы и они по-разному видим идеальный мир. Для нас это преодоление противоречий, стабилизация и взаимовыгодное сотрудничество, для США – это усугубление хаоса, позволяющее после "перезагрузки" попытаться ещё раз сыграть на выигрыш только что проигранную партию.
Во-вторых, договариваться на равных США готовы, только когда пистолет приставлен к их виску. Во всех остальных случаях они считают себя вправе претендовать исключительно на полное удовлетворение своих требований, соглашаясь отдать вам только часть того, что вам и так принадлежит, и то, "отдают" они только то, что сломано, разрушено и требует массу сил и средств для приведения в рабочее состояние.
В-третьих, как только США сочтут, что сложились благоприятные обстоятельства для того, чтобы взять больше, чем им положено по договору, договор будет немедленно разорван.
Это не значит, что с Америкой не надо договариваться, просто иметь в виду, что это не мир, а перемирие и действовать соответствующим образом, готовясь к новой фазе противостояния. Как минимум до тех пор, пока лозунг о "вновь великой Америке" будет вдохновлять американцев, новые этапы конфронтации с ними неизбежны, не только у России, но и у других стран, даже у их ближайших союзников. Для США есть только территории, отнятые у индейцев и территории, на которых индейцы по недосмотру ещё остались. А как эти "индейцы" себя называют: русские, немцы, шведы, сербы, китайцы или бразильцы – неважно.
США может исправить только грандиозная катастрофа, требующая полной перезагрузки не только национальной экономики, но и национального сознания. Для мира же важно, не свалиться в эту катастрофу вслед за США», - заключил Ростислав Ищенко.
